Том 1 - Глава 0.5: Любовь, воплощенная в женщине

Я прижимаю к себе школьницу так крепко, словно цепляюсь за неё в поисках спасения. Каждый раз, когда я провожу по её телу, которое кажется дистиллятом чистого нектара, каждый раз, когда я вбираю его в рот, меня поглощает поток обжигающей воды, настолько мощный, что кажется, я могу в нём утонуть. Моё достоинство и разум с треском ломаются, как грубые конечности пугала, и остаются висеть там, разрушенные. То, что они так и не отрываются до конца — так и не исчезают в потоке — делает всё это ещё более жалким.

Самоотвращение вечно давит на лоб, а лица членов моей семьи и лицо передо мной хаотично сменяют друг друга перед глазами. Я никогда, ни единого раза не думала, что настанет день, когда лица любимого мужа и дочери станут мне мешаться. Это было совершенно за пределами моего воображения, но сейчас я оступилась и лечу в эту пропасть.

Я ловлю протянутую руку девочки из средней школы — того же возраста, что и моя собственная дочь — и переплетаю наши пальцы, не позволяя ей коснуться кого-либо другого. При этом губы девочки расслабляются, словно она читает мой умысел — словно насмехается над ним. Она знает: если будет насмехаться над моим отчаянием, я буду жаждать её ещё сильнее. Она была права. В тот миг, когда наши рты встречаются, её холодный язык, не дожидаясь, сам врывается в мой рот. В то время как разница температур заставляет что-то вроде дрожи пробежать по моей коже, этот чужой язык движется во мне, словно во время неспешной прогулки. Осознавая близость чужого лица, пока её язык блуждает — я понимаю: каждый сад, который когда-либо возделывала моя жизнь, увядает, а на его месте высаживается нечто неузнаваемое. Оно прорастает в мгновение ока, окрашивает всё вокруг, меняет даже форму неба и полностью преображает мой пейзаж души. Тот пейзаж хранил в себе дождь, бесконечно льющим в лесу — и всё же он был лазурным. И прекрасным.

Когда я обвиваю своим языком чужой, когда тот собирается отстраниться и уйти — словно прижимаясь к нему всем телом — между нами рождается густой, вязкий звук, и мои щеки горят. Звук бесстыдного желания касается края моего уха; к тому времени, когда даже эта боль растворяется, она уже становится удовольствием. Наши языки ищут друг друга — нежно, почти до жалости нежно. Когда поцелуй заканчивается, я прижимаю ладонь к её щеке — белой-белой, такой, на которой остался бы отпечаток пальца — и с облегчением чувствую, что она как следует порозовела. Почуяв что-то в смягчении моего лица, девочка пытается отвернуться, словно ей неприятно, что её раскусили; я останавливаю её и другой рукой. Пойманные в ловушку, без иного выбора, кроме как смотреть мне прямо в лицо, эти глаза — как и в бесчисленные разы до этого — пронзают меня насквозь и сейчас.

— Похотливая тётушка.

В эти слова она умудряется втиснуть всю глубину моего падения.

— ...Хотя сама — та еще маленькая извращенка.

Даже если бы я перечислила всё, что эта девочка со мной сделала, и бросила ей это в лицо — уверена, она только бы рассмеялась.

— Тебе повезло. Что мне нравится такая, как ты.

Она намеренно подчеркивает отстраненность, создавая дистанцию между собой и тем, что чувствует. Всегда, всегда вот так — способна достичь чего-либо, только идя долгим путем, кривыми, окольными словами. Эта девочка. В глубине моего живота всё вскипает от того, как она мне дорога.

— Ты тоже… только меня… и любишь…

Я убираю волосы с её лба, слизываю выступивший там пот, притягиваю прижимающееся ко мне тело ещё ближе. Ты любишь только меня. Тебе достаточно лишь одной меня. Никто другой, кроме меня — не нужен.
Руки тянутся притягивая меня вплотную, и дыхание мягко касается моего уха.

— Только тебя.

Этот единственный ответ впивается в моё ухо. Крепко, словно отказываясь отпускать — пока не оторвёт кусок. Я хочу разрушить её до основания. Я хочу держать её нежно и беречь. То, что любовь и желание могут гореть так жарко, что заостряются до предела и принимают одинаковую форму — какая ирония. «Я смогу, если с тобой» — чувства когда эти слова были произнесены, я не забуду до конца своей жизни. Говоря простыми словами, это было благословением. И это было проклятием.
Если бы в тот момент я не позволила своим естественным материнским инстинктам проявиться, возможно, ничего этого бы не случилось.