Том 1 - Глава 6: Почтовая компания и Автоматическая Кукла по памяти

---

Почтовая компания и Автоматическая Кукла по памяти

---

Нынешнее время называли эпохой почтового бума.

На континенте, объединяющем небольшие страны, люди, работающие в почтовой индустрии, ожесточённо конкурировали друг с другом. Говоря очень просто, ситуация почтовых компаний на континенте заключалась в переманивании клиентов друг у друга.

Клиенты сами выбирали почтовое агентство и заказывали доставку. Причинами выбора были тарифы, зоны доставки и, конечно же, даже степень вежливости почтальонов была предметом обсуждения. Учитывая всё это, они выбирали одну почтовую компанию.

В настоящее время, поскольку структура управления почтовыми корпорациями стала уделять внимание побочному бизнесу переписчиков «Автоматических Кукол по памяти», а не только доставке почтовых отправлений, другие не могли утвердиться на рынке, если их работа тяготела к последнему. Чем сильнее росла конкуренция, тем очевиднее становились различия в услугах, и, поскольку превосходство и отставание становились явными, проигрывающая сторона неизбежно закрывала свою компанию.

В условиях такой жёсткой конкуренции в одной стране под названием Лайденшафтлих, расположенной на южном побережонье континента, существовало почтовое агентство, так называемая Почтовоя Служба ЧХ, которое прогремело на всю индустрию. Хотя это была недавно созданная компания, существовавшая всего несколько лет, её репутация была исключительной. Степень удовлетворённости клиентов была высокой, и было много постоянных клиентов.

В общем виде можно выделить две причины её хороших результатов.

Первая заключалась в том, что Почтовоя Служба ЧХ не имела ограничений по зонам доставки. Если клиент желал, она доставляла в любую точку земного шара. Конечно, за отдалённые места взималась плата, но это был первый в отрасли случай, когда такое удалось осуществить. Даже существующие почтовые агентства, претендующие на лидирующие позиции в отрасли, определяли зоны доставки. Почтовоя Служба ЧХ доставляла даже в зоны конфликтов, поэтому она была большим подспорьем для клиентов, чьи члены семьи или возлюбленные оказывались на полях сражений. То, что количество её клиентов росло, было логично. Однако обычным компаниям было чрезвычайно трудно делать такое так, как будто это было совершенно естественно. Почтовоя Служба ЧХ была готова отправиться куда угодно ради клиента, поскольку она собрала персонал и систему, способные сделать это возможным, — поэтому ей это удалось.

Вторая причина заключалась в том, что в Почтовой Службе ЧХ существовала главная звезда, появившаяся в бизнесе Автоматических Кукол по памяти как комета. Увидев её прогуливающейся по городу, люди оборачивались на её внешность, а услышав её голос, краснели от восхищения. Она была совершенной красавицей, словно сошедшей с мифологических легенд. В последнее время была анонсирована и набрала популярность пьеса, которую знаменитый драматург Оскар написал, используя её образ, что сделало её известной даже за пределами отрасли благодаря синергии.

Люди, вероятно, представляли, что это за женщина. В основном их ожидания обманывались в хорошем смысле. Она была женщиной, превосходящей категории воображения.

Её звали Вайолет Эвергарден.

Крупнейшим торговым центром континента был порт, служивший воротами в море и из моря. Это был национальный интерес Лайденшафтлиха, а также повод для войн. Бесчисленные другие страны пытались вторгнуться в него, стремясь к его богатым ресурсам и выгодному расположению.

Хотя город был финансово обеспечен благодаря процветающей экономике, в некоторых местах остались шрамы былых сражений. Символы долгой военной службы прошлого были высечены не только в защитных стенах или мощёных камнем дорогах. Можно сказать, что фонтаны, построенные в столице Лайдене в честь столетия Лайденшафтлиха, были его самой известной отметиной.

Состоящий в общей сложности из девяти статуй богинь, держащих на плечах кувшины с водой, фонтан работал так, что из них вытекала грунтовая вода. Несмотря на то, что это был шедевр, созданный художником, работающим по найму у государства, у богинь были отрублены головы. Это осталось неисправленным, чтобы никто не забыл о позоре Лайденшафтлиха, разрешившего вторжение в замковый город другой страны.

Будучи крупной торговой державой, это было военное государство. Вооружённые солдаты были видны даже в оживлённых городских пейзажах в мирное время.

Сотрудники Почтовой Компании ЧХ называли такую страну своим домом.

«О, чем это вы занимаетесь?»

«Боже мой».

«Давно не виделись».

Под прекрасным осенним небом у фонтана безголовых богинь встретилась группа, которая редко собиралась вместе. Это были две женщины и один мужчина.

«Если это не Каттлея и Ви. Вы вышли встречать великого меня, не в силах дождаться моего возвращения?»

Оставив мотоцикл припаркованным у обочины и с удовольствием поедая жареную курицу, стоял почтальон в стеклянно-зелёной рубашке. Его изящные ботинки на перекрёстных каблуках излучали дьявольскую сексуальность. Спрятанные за песчано-светлыми волосами, его светло-голубые глаза были вызывающими. Его не мужественные, мягкие черты лица не были нежными. Это был Бенедикт Блю, работающий в Почтовой Компании ЧХ.

«Что ты говоришь? Я переспрошу: что ты говоришь? Я-Я ни за что не пришла бы тебя встречать! Я просто вышла по поручению моего любимого президента. Вайолет, скажи что-нибудь. Этому человеку в платформах. Тебя никто не звал».

Та, кто говорила, пытаясь сгладить ситуацию капризным голосом, была красивой женщиной с грациозно вьющимися тёмными волосами. У неё были аметистовые глаза и фигура «песочные часы». Переполненная чувственностью, достаточной, чтобы поработить противоположный пол, её тело было упаковано в карминно-красное пальто-платье с поясом, но, казалось, вот-вот вырвется из него. Это была Каттлея Бодлер, которая также работала в Почтовой Компании ЧХ.

«Вы двое, вы слишком шумите на улице».

Укоряя дуэт голосом серебряных колокольчиков, стояла элегантно красивая девушка, одетая как фарфоровая кукла. У неё была повязка на голове из вышитого кружева, которая лежала на её волосах, ниспадающих волнами, и она была одета в платье с большим количеством такого кружева и шифоновое пальто.

«Ви».

«Вайолет».

Это была Вайолет Эвергарден, главная Автоматическая Кукла по памяти Почтовой Компании ЧХ, чьи голубые глаза очаровывали смотрящих, как и изумрудно-зелёная брошь на её груди.

Бенедикт и Каттлея повернулись к Вайолет, в унисон изменив адресата своих впечатлений.

«Что с тобой?»

«Правда, Вайолет, ты выглядишь очень нарядной. Ты распустила волосы? Ты идёшь на свидание?»

Придавленная вопросами, Автоматическая Кукла по памяти, которой гордилась Почтовоя Компания ЧХ, Вайолет Эвергарден, опустила взгляд. «Леди Тиффани... кто-то из моих домашних всё устроил, но это так странно?» Её голос звучал слегка смущённо.

Каттлея с нежным видом посмотрела на Вайолет. «Это не странно. Ты достаточно мила, чтобы не уступать мне. Ты собираешься навестить майора?»

«Да. До времени встречи ещё рано, поэтому я собиралась купить книгу, чтобы взять её с собой».

«Это здорово; ты с нетерпением ждёшь этого, да! Эй, она не выглядит странно, правда, Бенедикт?» — Каттлея радовалась без сдержанности.

«Тьфу», — цокнул языком Бенедикт.

Прошло действительно много времени с тех пор, как они втроём собирались в последний раз. Это было естественно. В Почтовой Компании ЧХ все усердно работали каждый день. Были редкие случаи, когда они оказывались в одной смене, но это случалось только тогда, когда им чудом удавалось согласовать свои графики. Они были товарищами, нанятыми своим президентом примерно в одно и то же время, так сказать.

Бенедикт выбросил кости от съеденного мяса на дорогу, заглядывая в лицо Вайолет и облизывая остатки масла на руке. «Ху~н, ну, разве это не нормально? Хорошая работа».

Хотя их лица были близко, Вайолет смотрела на него в ответ своими огромными глазами, не откидываясь назад.

Бенедикт ткнул пальцем в её лоб между одним большим глазом и другим. «Но тот, кому положено водить тебя, — это я. Как твой старший брат, я не могу принять, чтобы мою младшую сестру сожрал старик. Я лучше. Потому что я молодой и крутой».

Можно сказать, что человек, у которого хватило наглости сказать такое так властно, был довольно редким типом даже среди людей.

С раздражённым видом Каттлея вмешалась: «Сейчас тебе скажет это третье лицо, но господин Гилберт просто замечательный, он взрослый мужчина, и я знаю, что Вайолет без ума от него, так что здесь ты лишний!»

«Что значит "быть без ума"?» — Вайолет сразу же отреагировала на незнакомый термин.

«Это как быть одержимой. Разве ты не говорила, что майор — единственный для тебя?»

«Я действительно так говорила». Её брови нахмурились, как будто она была озадачена, её голубые глаза слегка увлажнились. Скорее всего, она «смущалась». Возможно, не в силах сказать что-то ещё, Вайолет в итоге отвернулась.

Чувство привязанности к этой неловкой девушке, зависть к её счастью и сложные эмоции от того, что у неё отняли подругу, пронеслись в сознании Бенедикта и Каттлеи. Поэтому, чтобы отмахнуться от всего этого, они молча решили сжать кулаки и начать пихать и пинать Вайолет справа и слева.

«Чёрт. Не притворяйся милой. Ты просто маньяк полей сражений».

«Правда, это бесит. Ты сильная, как медведь! Но ты очаровательна».

Возможно, не чувствуя боли, или, возможно, пытаясь понять, как справиться с такой ситуацией, она смиренно приняла незаслуженное насилие. Со стороны это выглядело как травля, но на самом деле Вайолет обладала самой высокой боевой способностью среди них. Когда физическая сила всех троих была вместе, такие вещи были не более чем игрой.

«Слушай, не позволяй ему прикасаться к тебе без разрешения, хорошо? Это круто, правда. Ты как пушистая собака. Каттлея, ты тоже попробуй потрогать».

«Эй, не смей и ты прикасаться к ней этими руками! Даже наглости пачкать волосы девушки соком от мяса есть предел! Прекрати!»

«Ничего страшного, да? Я же не только что из туалета вышел».

«А, значит... ты никогда не моешь руки!? Да? Так и есть, да? Не может быть! Вайолет, эй, иди сюда. Бенедикт, не подходи к нам! Отсюда и дальше — моя территория! Я изобью тебя за нарушение границы, если подойдёшь!»

Когда Каттлея, размахивая ногами в замшевых ботинках, провела черту на земле, Бенедикт возразил на таком же низком уровне, не уступая ей. Он подобрал сухую ветку у корня придорожного дерева и сделал то же самое. «А~? Тогда я сделаю всё за этой чертой своей территорией! Кстати, путь в главный офис твоего любимого президента позади меня, так что и ты не возвращайся!»

«Ах~, это нечестно! Это. Не. Честно!»

«Это не нечестно~! Ты первая начала~!»

Это были ребяческие действия для членов общества. Вайолет, самая младшая, с интересом наблюдала за ними, как будто смотрела на спор между животными нового вида.

Это был короткий мирный период перед тем, как разразился переполох.

В тот же момент, в той же стране, в том же городе, время мирно текло внутри главного офиса Почтовой Компании ЧХ, и никто не подозревал о кошмаре, который приблизится к ним через несколько минут.

Бизнес-фирма была возведена в переулке в стороне от главной улицы, возвышаясь в прямом смысле слова над рядами небольших магазинов. Она состояла из шпиля со светло-зелёной куполообразной крышей и флюгером, тёмно-зелёной крыши, которая, казалось, окружала этот шпиль, и внешних стен из красного кирпича, выгоревшего на солнце до благородного цвета. Железная табличка на аркообразных входных воротах гласила название компании золотыми буквами.

Когда открывалась дверь, весёлый звон колокольчика объявлял о приходе клиента. Войдя внутрь, можно было увидеть стойку регистрации, где принимали почтовые отправления. В здании было три этажа: на первом находилась стойка регистрации, на втором — офис, а на третьем, в шпиле, — резиденция президента.

Как бы далеко оно ни было от главной улицы, здание было довольно дорогим. Его владелец — человек, которого сотрудники Почтовой Компании ЧХ называли «президентом» и «стариком», — пил чёрный чай с бренди на балконе, откуда открывался беспрепятственный вид на город.

«Я настолько гениален, что это пугает».

Он был красавцем-сердцеедом, достаточно хорошеньким, чтобы позволять себе такое самолюбование. Ему было около тридцати. У него были серо-голубые глаза с опущенными уголками, рыжеватые волосы, отросшие чуть длиннее обычного, мужественное телосложение, и, хотя он был не молод, у него были мягкие черты лица, излучающие утончённую простоту. Его внешность, казалось, вызывала зависть у других мужчин его поколения. Его кожаные ботинки блестели без единого пятнышка, отполированные, возможно, до одержимости.

«Президент Ходжинс!»

Та, кто крикнула в комнату, была девушкой с невинными чертами лица. У неё были бархатистые, ровно подстриженные волосы цвета лавандово-серого, доходящие до плеч. У неё были большие глаза, маленькая голова и миниатюрное тело. Это всё ещё было телосложение маленького ребёнка, но разноцветные глаза из-за очков, которые она носила, обладали поразительной подозрительностью, которая была даже загадочной. Она была человеком, к которому слово «прелестная» подходило идеально.

«Пожалуйста, говорите это после того, как закончите работу!»

Однако её поведение имело присутствие секретаря эгоцентричного председателя.

Ходжинс мягко возразил: «Маленькая Люкс, то, что мне нужно сейчас, — это не жестокие рабочие часы, а время для отдыха, наслаждения нежным осенним воздухом и чаепития».

«Даже если вы говорите это приятным голосом, это звучит не иначе как бегство от реальности! Пожалуйста; если вы хотя бы поставите печати, я принесу вам столько чашек чая, сколько захотите! Завтра крайний срок! Мы должны сегодня разобрать большую часть бумаг и завтра отправить их заинтересованным сторонам во многие места! Опять Летучие Письма!»

«Ты уже настоящая мисс Секретарь. Я так счастлив. Раньше ты выглядела как испуганный кролик, когда приехала, но разве ты не стала прекрасной работающей леди сейчас? Это чувство, что я вырастил тебя, — необыкновенное, да?»

«Президент Ходжинс! Пожалуйста! Возьмите печать! Если вы её возьмёте, я смогу навести вас на штамповку... Я также прочитаю вам документы...»

«Тогда, Маленькая Люкс, какая разница, если штамповать будешь ты?»

«Я бы сделала это, если бы могла! Всё, что осталось, — это то, что требует подтверждения президента, так что просто сделайте это!»

«Этот приказной тон с официальным языком от девушки-подростка вызывает у меня невыносимые мурашки... Хм, Маленькая Люкс, эй. Ты неплохо выглядишь в блузке и длинной расклешённой юбке, но почему бы тебе не попробовать сменить наряд? Я бы порекомендовал чёрное сарафан-платье поверх блузки с рукавами-буфами, чёрные колготки и красные лакированные туфли».

«Пожалуйста, слушайте, что я говорю!» — фигура, которую когда-то почитали как полубогиню в штаб-квартире организации культистов, отсутствовала в Люкс Сибил — вместо неё была фигура наполовину плачущей подчинённой, пытающейся убедить своего тщеславного начальника.

Люкс работала серьёзно и неустанно с тех пор, как её привела Вайолет и наняли в Почтовою Компанию ЧХ. Возможно, усвоив методичный характер, ей теперь доверяли даже обязанности секретаря президента, но она всегда испытывала трудности с этим легкомысленным президентом.

Компетентность человека по имени Ходжинс в бизнесе была бесспорной, однако его принципы саморазвлечения были экстремальны, и он не переставал дурачиться, даже когда у него была гора работы. Контролировать его повседневность было ролью Люкс. В худшие времена ей приходилось искать его и забирать из борделей в кварталах красных фонарей.

«Если вы не поставите печати, умрёт не вы, президент, а я».

Люкс это надоело.

«Не может быть. Я поставлю печати. Поставлю, поставлю. Не делай такое подавленное лицо. Маленькая Люкс, ты слишком пессимистична. К тому же ты всё принимаешь слишком буквально. Я говорил тебе, что восемьдесят процентов того, что я говорю, — это случайность, да? Держись более непринуждённо. Давай наслаждаться всем. Даже хлопотными вещами».

«Президент... похоже, вы сказали бы это, даже если бы у вас была дыра в животе... Я завидую».

«Спасибо. Я из тех, кто растёт, получая комплименты».

Она хотела сказать ему что-то, что не было комплиментом, но слова не сложились, так как внимание Люкс было отвлечено чем-то другим. Золотые и красноватые разноцветные глаза Люкс заметили странную вещь в небе на фоне прекрасного городского пейзажа, видимого с балкона.

«Президент Ходжинс... Вон там что-то...»

В тот же момент, когда она заговорила, Ходжинс сильно потянул тело Люкс к себе, поднял её и прыгнул в дальний конец комнаты. Люкс была крепко прижата к груди Ходжинса, ей не давали даже вскрикнуть или повысить голос в замешательстве.

Через несколько секунд раздался взрыв.

«Тебе не кажется, что слышен какой-то шум?» — ровный голос Вайолет наконец прервал Бенедикта и Каттлею, которые сцепились в потасовке. Её голубые глаза смотрели в небо, высматривая чёрный объект, промелькнувший в мгновение ока.

И он поразил одно из изысканных зданий в городском пейзаже Лайдена.

«Главный офис атакован!» — не успела она сказать, как Вайолет сорвалась с места. Она пробиралась сквозь людей, стоящих с открытыми ртами, чьё внимание было привлечено звуком взрыва, раздавшимся в идиллический ранний полдень.

«Не может быть, не может быть! А?! А как же президент!?»

«Садись, дура».

Бенедикт уже был на своём байке. Низко прошептав, он обхватил рукой спину Каттлеи, слишком легко поднял её, усадил к себе на колени и одновременно завёл двигатель, сорвавшись с места.

«Посто—! Делать так внезапно страшно! Это страшно!» — закричала Каттлея, цепляясь за шею Бенедикта.

«Дорогу! Дорогу! Вы мешаете!»

Молодая женщина, которая продавала цветочные букеты с передвижной тележкой, упала на месте, лошадь её повозки заржала. Игнорируя дорожную ситуацию, Бенедикт бешено преследовал Вайолет. Он постепенно приближался к её фигуре, которая уже стала размером с боб.

Бенедикт протянул руку. «Ви!»

Вайолет бежала с удивительной скоростью, но, услышав голос Бенедикта, она ловко запрыгнула на его мотоцикл. Эти двое, которые понимали друг друга без приглашения «садись», обменялись словами, не обращая внимания на взволнованную Каттлею.

«Этот звук был от артиллерии стиля Лайденшафтлиха».

«Ты видела позицию, из которой стреляли?»

«Нет сомнений, что он прилетел с западной стороны города. Смотри, дым идёт с третьего этажа главного офиса. Если предположить, что выстрелили откуда-то на такой же высоте, мы можем ограничить место, верно?»

«Он попал в квартиру Старика, так что подозреваемых слишком много».

«Как ты можешь быть такой спокойной!? Президент мог умереть!» — Каттлея сверкала глазами на Бенедикта и Вайолет, но выражения лиц этих двоих отличались от обычных. Она невольно замолчала.

«Не может быть, чтобы мы не волновались...!» — Бенедикт говорил и за Вайолет тоже.

Мотоцикл, на котором ехали трое, издал рёв, поднимаясь в гору.

Придавленный книжным шкафом, Ходжинс нависал над Люкс, держа руки так, чтобы не раздавить её. Люкс смотрела на него снизу вверх, остолбенев.

«Маленькая Люкс, ты можешь... ты можешь не спешить, но выберись из-под меня».

Стёкла окон разбились и разлетелись повсюду. Президентский стол, изготовленный на заказ по проекту мастера-ремесленника, был разбит вдребезги. Ковёр превратился в угли, и комната начала заполняться пламенем.

«Президент Ходжинс... Я-Я прошу прощения!» — Люкс выползла, пытаясь как-то приподнять шкаф своими слабыми руками. Однако он даже не шелохнулся.

«Я в порядке, я в порядке. Чувак~, в последнее время я пропускал отжимания, так что это сказывается на мне... Раз-два».

В тот момент, когда он напрягся и разом поднял книжный шкаф, он откатился в сторону, избежав того, чтобы быть раздавленным. У него была внушительная мышечная сила.

Ходжинс встал и оглядел комнату. В его глазах больше не было прежнего взгляда ленивого председателя.

«Прости; ты в порядке?» — только мягкость в его голосе была такой же, как всегда.

«Зачем вы извиняетесь, президент?»

«Потому что эта атака была направлена на меня, как ни думай. Если бы с тобой что-то случилось, у меня не было бы оправдания перед твоими родителями».

«У меня нет родителей».

«Верно. Тогда у меня не было бы оправдания перед тобой. А теперь нам нужно проверить, всё ли в порядке с другими сотрудниками...»

«В любом случае, давайте спустимся вниз; мы оба сгорим заживо, если останемся так!» — приняв быстрое решение, Люкс побежала к лестнице, ведущей на нижний этаж.

Планируя спуститься по пожарной лестнице с балкона, Ходжинс отчаянно окликнул её: «Маленькая Люкс! Подожди!»

Однако, прежде чем Люкс вылетела за дверь, она открылась сама. Ходжинс увидел грубую руку, протянувшуюся перед его глазами и схватившую Люкс. Её втащили в темноту, и её фигура исчезла.

«Маленькая Люкс...?»

К тому моменту, как Люкс снова появилась перед Ходжинсом, чьи губы дрогнули, к её виску был приставлен дуло пистолета. Тот, кто толкал её вперёд, держа за плечо, был мужчиной в полностью чёрном костюме. Следом появились ещё шестеро таких же. Взгляд Ходжинса постепенно становился всё мрачнее.

«Как поживаете, Клаудия Ходжинс?» — мужчина обратился к Ходжинсу по имени, которым тот сам себя не называл. Это было имя, которое придумали его родители, будучи уверенными, что он родится девочкой.

Искривившись в усмешке, Ходжинс ответил: «Ты поистине освежающая задница, Сальваторе Ридаудо».

Сальваторе тоже саркастически улыбнулся. Его волосы были зафиксированы бальзамом так, что ни один волосок не выбивался. У него были карие глаза с опущенными уголками, толстые губы и кожа бледная, как воск.

«Итак, что ты хотел сделать, выстрелив ядром в мой кабинет и направив пистолет на моего секретаря?»

«О, хорошо, что ты догадался, что это наших рук дело».

«У меня есть примерное представление, но не мог бы ты сказать мне... господин президент Почтовой Компании Сальваторе? Всё, что приходит мне в голову, — что моя академическая успеваемость в Военной школе была ниже твоей».

«Скромничаешь... О чём ты, восходящий предприниматель, чьё имя сейчас знают все в почтовом бизнесе? Вполне очевидно, чего я добиваюсь, верно? Почтовоя Компания Сальваторе и Почтовоя Компания ЧХ. Два агентства, конкурирующих за развертывание в Лайденшафтлихе. Тот факт, что другая сторона — помеха, безусловно, относится и к тебе, но я дольше всех в этой отрасли. Я не могу сдержать своего раздражения. Твой образ действий... В любом случае, я хочу, чтобы ты послушно пошёл с нами. Я хочу поговорить в тихом месте. Если ты это сделаешь, мы уйдём, не причинив ни малейшего вреда этой милой леди и остальным сотрудникам».

Для человека, управляющего почтовой фирмой, он был тревожным типом. Назвать его подпольным главарём было бы более откровенно и уместно. Люди в полностью чёрном под его контролем тоже не казались уважаемыми личностями.

«Думаешь, сможешь жить спокойно после такого? Военная полиция скоро приедет».

«Похоже, у тебя есть связи в армии, но у меня тоже сильные связи. Военная полиция, контролирующая этот район, не пошевелит и пальцем. Я добился от них обещания притворяться, что они ничего не слышат весь день, сколько бы шума мы ни наделали. Клаудия... Прошу прощения; можно называть вас по имени?»

Ходжинс скрипнул зубами так, что раздался звук. «Давай. Это имя, которое дали мне мои любимые родители».

«Тогда, Клаудия. Если мы будем так неспешно разговаривать, мы оба обуглимся. Я хочу, чтобы ты пошёл с нами на своих ногах».

«Понял, я пойду. Но оставь моего секретаря здесь».

При этих словах Сальваторе остолбенел. Он перевёл взгляд на Люкс, у которой — возможно, от сильного страха — на глазах сами собой выступили слёзы, и улыбнулся довольно милосердно для врага.

А затем внезапно ударил её по щеке.

Широко раскрыв глаза, Ходжинс явно покраснел от гнева. «Ты...! Ты поднял руку на женщину!!»

Мужчина сзади поддержал её, когда она, казалось, готова была упасть на колени.

Бросив взгляд на кричащего Ходжинса, Сальваторе вытер кровь со своего кулака о рукав костюма одного из своих подчинённых. «Я ненавижу женщин, которые думают, что всё как-то само собой уладится, если они будут плакать. Прости».

Его голос звучал так, будто у него не было ни капли угрызений совести.

К тому моменту, как трио прибыло, люди из соседних магазинов помогали тушить пламя вместе с пожарными.

Увидев это, Вайолет тихо прошептала: «Почти как будто они знали, что будет пожар, не так ли?»

Действительно, как она и сказала, работа пожарной службы была слишком хорошо выполнена. Благодаря этому пострадал только третий этаж Почтовой Компании ЧХ.

«Вы трое! Сюда!»

Когда они обернулись на зов, они увидели стоящих снаружи служащих Почтовой Компании ЧХ в униформе, с ожогами и в ужасном состоянии. Мужчина средних лет, предположительно самый старший в этой группе, махал рукой.

«Энтони, все, вы в порядке? Что всё это значит?»

Энтони, начальник отдела регистрации Почтовой Компании ЧХ, имел благородные черты лица. Он говорил с достоинством и манерой речи, соответствующими этим чертам: «Все сотрудники, присутствовавшие сегодня на работе, в порядке. Однако... президент и его секретарь Люкс были похищены».

«Не может быть!» — Каттлея издала крик, похожий на вопль.

Бенедикт посмотрел на Вайолет. Она несколько раз моргнула. Её длинные ресницы, широко взметнувшиеся, демонстрировали «шок» среди её скудных эмоций.

Её рука потянулась к броши и крепко сжала её. «Кто... и где... преступник...?» — спросила она низким голосом, всё ещё сжимая и не отпуская её, «Кто... и... где?»

Её тон был абсолютным нулём.

Он был таким низким и холодным, что доходил до того, что слушавший его мог на секунду вообразить, что его температура упала. Атмосфера вокруг неё была странной, что усиливалось её обычным роботоподобным видом.

Только один человек двинулся в этой ледяной атмосфере. «Ви», — раздалось ласковое прозвище, которым только Бенедикт называл её.

Вайолет повернула голову в сторону.

«Всё в порядке». Это был тон настолько нежный, что его невозможно было представить у Бенедикта. «Я сделаю всё, что в моих силах».

Эти слова были почти как те, что настоящий старший брат сказал бы своей младшей сестре.

Ресницы Вайолет снова взметнулись. «Я сделаю это».

«Ты не можешь. Если мы что-то делаем, мы делаем это вместе. Твои планы на потом в порядке?»

«Планы... Без проблем; майор поймёт. Кроме того, майор, вероятно, приказал бы мне спасти президента Ходжинса и Люкс».

Возможно, недовольный отношением Вайолет, демонстрирующим непоколебимое доверие, Бенедикт грубо взъерошил её волосы. «А, правда?»

Её лёгкие, волнистые пряди разлетелись ещё больше. В отличие от предыдущего момента, Вайолет запротестовала «прекратите» своим обычным голосом. Нестабильность, которая позволила мельком увидеть её прежнее «я» как девушки-солдата, была скрыта, и все вокруг облегчённо выдохнули.

«Эй, хватит; я собираюсь спросить об остальном. Энтони ведь в замешательстве, да?»

Когда её пнули по голени, Вайолет наконец кивнула.

Энтони возобновил разговор: «Преступник — Почтовоя Компания Сальваторе. Её президент, похожий на вампира, и его последователи в чёрном сделали это с офисом... Я попытался уведомить военную полицию с подробным отчётом об обстоятельствах, но они не стали слушать. Похоже, у Сальваторе огромная поддержка. Я не могу думать ни о чём, кроме как о манипуляции информацией».

Это означало, что Ходжинс и Люкс были похищены Сальваторе, и их местонахождение неизвестно. Похоже, оставшиеся сотрудники в первую очередь сосредоточились на осмыслении ситуации.

«Уезжая, президент Ходжинс сказал нам: "Я оставляю остальное вам"».

«Я так рада! По крайней мере, пока они в порядке!» — Каттлея похлопала себя по груди и прослезилась.

«Сальваторе — это то место, которое отправляет тех почтальонов в чёрной униформе? Если я не ошибаюсь, их главный офис был в Лайдене, да? Эти парни как-то заявили о границах территории доставки, так что я избил их до полусмерти. Может быть... это была моя вина?»

«А, что? Название звучит как скороговорка, так что я не могу запомнить с одного раза. Сальва... Сал... Салфа...»

«"Сальваторе", Каттлея».

Подражая Вайолет, которая произнесла это медленно, Каттлея тоже повторила: «"Сальваторе", "Сальваторе"... хорошо. Нужно научиться говорить правильно. Это те, кого мы отправим в ад. Ну, когда начинается кровавый праздник? Конечно, мы сведём счёты, да? Мы пойдём спасать президента и Люкс, да?»

Это было грубое заявление, но присутствующие кивнули на предложение Каттлеи с видом, не выражающим никакого чувства несоответствия.

«Пожалуйста, проучите их».

Бенедикт злодейски ухмыльнулся на просьбу Энтони. «О. Мы так и сделаем. Старик и сам справится, но мы должны спасти коротышку». Бенедикт энергично ударил себя кулаком в грудь.

Энтони облегчённо выдохнул при таком отношении. «Вы трое, что нам тогда делать? Следует ли нам вызвать других сотрудников? Почтовоя Компания Сальваторе владеет бесчисленными филиалами, даже за рубежом. Это нормально?»

Вайолет сказала, подняв руку: «Мы захватим их одновременно. В национальных офисах должно быть место у окон, где нет ничего, кроме стойки регистрации. Мы втроём возьмём его под контроль... Однако в первую очередь нужно нанести удар по главному офису. Предположим, что место, куда похитили этих двоих, находится там, где находится лидер. В зависимости от того, доступны ли сотрудники, нанятые в качестве бойцов, пожалуйста, уведомите их, что мы захватываем соседнее агентство, Почтовою Компанию Сальваторе. Передайте информацию боевым сотрудникам, чтобы они поняли всю ситуацию. Мы доверим сбор информации... тебе, Энтони».

«Понял, Вайолет».

Она была бывшим воином, как и ожидалось. Благодаря этому цепочка командования была ясна.

Глядя на Вайолет, Бенедикт спросил: «Ви, ты что, снова становишься солдатом?»

У Вайолет было такое же спокойное выражение лица, как всегда, но то, что она говорила, было грубым.

«Нет. Однако контратака по оправданным мотивам разрешена даже во время путешествий. Мы всего лишь собираемся разрешить ссору между коллегами-почтальонами. Третий этаж ведь горит, да?»

У Вайолет была причина подтвердить это.

Трио стояло перед толстой железной дверью, неестественно вставленной в красную кирпичную стену в задней части здания. Когда Бенедикт присел на корточки и вырыл землю, через несколько минут появился маленький ящик, покрытый грязью. Внутри него был бронзовый ключ. Когда он благоговейно вставил его в замочную скважину, дверь поприветствовала посетителей скрипучим звуком. Они взяли встроенный фонарь и спустились по лестнице в полутьме. Вскоре они прибыли к месту назначения.

Подвал, освещённый тусклым светом, хранил оборудование, которое не могло быть собрано в обычной компании. Это были огнестрельное оружие, мечи, копья, топоры, луки, щиты и другие боевые инструменты всех видов. Даже если это было хобби президента, такой ассортимент товаров не мог быть получен любителем.

«Он предвидел что-то подобное и готовился, да. У него есть самосознание, что люди на него в обиде», — сказал Бенедикт как бы с восхищением.

«А~! Президент купил тонфу, который я хотела! И кнут тоже!»

«Одного кулака тебе более чем достаточно, да? Не бери ничего опаснее этого. Ви, что ты берёшь? Раз уж у нас есть такая возможность, я возьму те, которые никогда не использовал».

«Я...» — оглядывая тайное оружие Почтовой Компании ЧХ, Вайолет протянула руку к чему-то, завёрнутому в потрепанную тряпку, прислонённому к дальней стене. «Я решила, что это будет моим оружием. Бенедикт, Каттлея». Вайолет подняла предмет высотой с неё с движениями рук, не позволяющими заметить его вес. «Давайте действовать как можно незаметнее».

Трое молча посмотрели друг на друга.

«Невозможно, да? Я в ярости».

«Невозможно, не так ли? С этой группой, то есть».

«Значит, так оно и есть».

В результате обсуждения они пришли к выводу, что оставить врагов полуживыми, никого не убивая, — приемлемо.

Сальваторе Ридаудо смотрел на Клаудию Ходжинса. Человек, которого он ненавидел, сейчас лежал на импортном медвежьем кожаном ковре собственного выбора, слабый и со связанными запястьями.

Они находились в комнате, окружённой чёрной мебелью. Тот факт, что эта комната была украшена в соответствии с личностью её владельца, был очевиден. Там были его портреты и книжные шкафы с двойными стеклянными дверцами, которые, казалось, редко открывались. Также были коллекции бабочек и вазы, наполненные до краёв свежими белыми цветами. Из граммофона доносилась тихая скрипичная музыка, но она нисколько не разряжала тревожную атмосферу. У Люкс Сибил, у которой щека была опухшей от удара, был пистолет, приставленный к голове одним из подчинённых Сальваторе.

Люкс всё время беспокоилась об улице. С балкона она могла видеть кабинет Ходжинса на такой же высоте вдалеке. Чёрный дым, поднимающийся из него, структура штаб-квартиры Почтовой Компании ЧХ и этого здания были удивительно похожи.

Был ещё один момент, касающийся балкона. Это была пушка, которую, казалось, вряд ли поставили там как антиквариат.

«Расскажу тебе причину, по которой я тебя презираю?» — он протянул руку, как будто обнимая Люкс, и погладил её, у которой была опухшая правая щека, почти как успокаивая домашнюю кошку.

Поскольку ушибленная щека всё ещё пульсировала, Люкс вздрогнула от прикосновения.

«Прежде всего, это ты сам. Ты родился в богатой купеческой семье и служил в армии Лайденшафтлиха. Хотя тебя повысили до майора, ты сразу после окончания Великой войны уволился из армии и затем основал почтовое отделение, успешно преуспев в этом. Такие люди действительно существуют, да? Те, кто может прекрасно делать всё, за что ни возьмутся. В большинстве случаев они топчут чужие усилия подошвами своих ботинок. И с невозмутимым лицом вдобавок. У меня может быть всё это, но я из тех, кто сталкивается с трудностями, поэтому я ненавижу таких, как ты».

«Если то, что я превосходен, — грех, то жалуйся Богу».

«Вторая причина, по которой я тебя ненавижу, — это то, что ты восстаёшь против принципов и правил, установленных нашими предшественниками. "Почтовоя Компания ЧХ доставляет куда угодно"? Меня тошнит от этого».

Ходжинс метнул на руку Сальваторе горящий взгляд. «Высокое качество по низкой цене для клиентов... Это основы бизнеса, не так ли?»

«Разве ты не раздавишь тех, кто не может сделать то же самое, если сделаешь это стандартом?»

«Ты спотыкаешься, потому что сидишь сложа руки. Знаешь, мне просто пришло в голову, когда я был солдатом, что такое почтовое отделение было бы замечательным, и я просто воплощаю это в реальность. Письма, которые можно отправить на любые поля сражений. Почтальоны, которые могут их доставить. Автоматические Куклы по памяти, которые могут прийти к тебе, если ты пожелаешь, даже если ты живёшь в глубине леса. Что плохого в том, чтобы делать то, что мне нравится, на свои деньги?»

«Есть и другие плохие вещи... Что это за здание? Разве это не почти как заявление, что ты собираешься заменить Почтовою Компанию Сальваторе? Тот факт, что только флюгер стоит высоко, тоже раздражает».

Рука Сальваторе переместилась с её щеки на её серебристые волосы, которые излучали глянцевый блеск.

«Не трогай моего секретаря... Да, именно так, я объявил тебе войну. Я знал тебя до того, как ты вышел на рынок. Ты повсюду в стране, которую я защищал, делаешь то, что ей не на пользу».

«Что, например?»

Прядь волос, выбранная пальцами Сальваторе, скользнула между ними, издавая плавный звук.

«То, что ты торгуешь оружием под вывеской почтового отделения... Ты продавал национальное оружие за границу, не так ли?»

«Мы почтовая компания, у которой в качестве достоинств — доброта и вежливость, поэтому мы доставляем всё, что просят клиенты. Однако я не припоминаю, чтобы доставлял что-то на Север».

«В этом не проблема. Даже если ты не продавал им ничего во время боёв, достаточно немного подумать, чтобы понять, что такие вещи распространяются, верно? Это было невыносимо странно... Как у врага оказалось оружие, сделанное в Лайденшафтлихе? Как мои товарищи погибали от выстрелов врага из этого оружия...? Мне наконец удалось расследовать эту тайну после войны».

Волосы Люкс были сильно дёрнуты, и её шея запрокинулась назад. Её шарф был снят, и из-под блузки виднелась ключица.

Сальваторе взял пистолет у своего подчинённого и направил его ей в грудь. «Если ты знаешь так много, ты также знаешь, что часть моих доходов шла военным, не так ли? Это не то, чего желал только я. Некоторые люди из твоей страны, которой ты посвятил свою жизнь, просто хотели немного увеличить своё пенсионное пособие. Разве это не обычная история? Не можешь бросить своё морализаторство? Меня это тошнит».

«Я не моралист—эй... сколько раз мне говорить тебе, не трогай...»

«Клаудия, у тебя тоже не самый респектабельный образ жизни, не так ли? Ты поставил всё своё состояние на военные авантюры и заработал крупную сумму, не так ли? Средства, собранные от азартных игр, — это благодатная почва для подпольных организаций и групп чёрного рынка. На эти средства они продают оружие, наркотики и эксплуатируют женщин и детей. Даже если ты на стороне, которая просто получила прибыль, с того момента, как ты сделал ставку, ты тоже участвовал в этом круговороте и стал чьим-то обидчиком».

«Поэтому я сказал... Я не моралист! Я сделал всё это, потому что хотел. Мы с тобой оба черны в душе. Но, знаешь, мой секретарь там — приличная девушка. Разве ты не слышал, когда я сказал тебе не трогать моего секретаря?! Если ты нервничаешь, если тебе нужно к чему-то прикасаться, бей меня или что хочешь!»

Возможно, потому что такие заявления задели его за живое, Сальваторе сделал так, как предложил Ходжинс, оставил Люкс и ударил Ходжинса ногой по лицу. Багровые волосы Ходжинса качнулись, и он рухнул на пол.

Тем не менее, он усмехнулся. «Спасибо; мне раздеться заодно? Это бы тебя возбудило, да?»

Сальваторе схватил Ходжинса за воротник в ярости. «Как грязно. Твоя компания — это сама твоя человеческая натура. Я жертва. Я хочу, чтобы ты вернул мне клиентов, маршруты и всё, что ты у меня украл. Я думаю, быть солдатом тебе подходило больше, чем быть бизнесменом. Лежать на земле, как сейчас, — это для тебя самое то. Почему... Я просто попрошу тебя поставить свою подпись на документе. Обещай не вторгаться в мои маршруты... С тобой, слоняющимся поблизости, трудно работать. Много всего, понимаешь». Он внезапно отпустил, и лицо Ходжинса ударилось об пол.

«Президент!» — раздался полный слёз голос Люкс.

Ходжинс немедленно поднял голову и улыбнулся Люкс. Он даже подмигнул ей.

Сальваторе резко приказал своему подчинённому вызвать официального писца, который засвидетельствует их контракт. Скорее всего, он намеревался раздавить почтовое отделение Ходжинса, оставив юридический документ с неравными условиями.

«Тепло; ты слишком мягок». Язык Ходжинса слизывал кровь, капающую из уголка рта. «По сравнению с полями сражений, ты действительно тупой...» Когда он коротко и тихо кашлянул, его голос достиг Сальваторе. «Моя компания — не только моя». Ходжинс посмотрел в окно. Он проверил, не приближается ли что-то, и ждал этого.

«Почтовоя Компания Сальваторе обнаружена впереди», — прошептала Вайолет.

Бенедикт вёл мотоцикл, Каттлея сидела сзади. Держась за плечи Каттлеи, Вайолет стояла на краю пассажирского сиденья. Мотоцикл, мчащийся по городскому пейзажу ранним полднем, перевозил не только троих человек, но и открытое оружие.

«Эй, на балконе стоит огромная безвкусная пушка».

«Ла~дно, я собирался прорваться через главный вход, но план меняется. Ви, отправляйся на тот балкон», — сказал Бенедикт с лёгкостью, с какой приглашают на прогулку.

«Поняла. Каттлея, пожалуйста, поддержи меня». Вайолет взяла в руки длинный толстый цилиндрический предмет, который лежал на багажнике мотоцикла. Это было то, что можно было назвать и винтовкой, и ракетницей. Она положила его на плечо на движущемся транспортном средстве и определила цель.

Как только Каттлея обхватила её ноги, чтобы зафиксировать её тело, Вайолет выстрелила безжалостно. Звуки взрывов эхом разнеслись по городу Лайдену во второй раз за день.

«Попадание подтверждено».

Голуби взлетели в небо, горожане тревожно оглядывались в поисках источника шума. Тем временем мотоцикл, на котором ехало трио, постепенно приближался к главному офису Сальваторе.

«Страшно! Но круто! Я тоже хочу в это стреля~ть!» — радостно закричала Каттлея, увидев разрушенный балкон.

«Ни за что не позволю».

«Ни за что нельзя».

Бенедикт и Вайолет синхронно покачали головами. Оба понимали, что давать такой наивной женщине оружие было бы опасно.

«Что это такое~?! Я тоже хочу как следует разбушеваться~! Ну же, можно?!»

«Тогда пусть Каттлея ворвётся первой. Довольствуйся этим».

«Что это ты решаешь за меня? Первым в чём угодно должен быть я».

«Ты следуй за мной сзади. Потому что спасать нашего пленённого принца-президента буду я. А~хн, жди меня, Президент! Где ты!?»

«Ты... Разве может такой здоровенный мужик быть принцем? Что это за принц такой?»

«Если бы ты был такого же роста, как Президент, тебе бы не пришлось носить эти туфли на каблуках, да».

«Неправда! Я ношу их не поэтому! А потому что они крутые! Ты... Я заставлю тебя плакать потом! Я сегодня зайду к тебе, так что готовься!»

«Йо... Йо-Йо... Ты идиот! Что ты говоришь при Вайолет?!»

Молча слушая перепалку этих двоих, Вайолет медленно взяла с багажника рукоять оружия, торчащую из потрёпанной ткани. «Тогда я воспользуюсь этой возможностью и пойду».

Они понятия не имели, какой возможностью она собиралась воспользоваться, но Вайолет ловко прыгнула в воздух, не сказав больше ничего. Когда она приземлилась на землю, мотоцикл тоже остановился прямо перед главным офисом, вовремя исполнив эффектный дрифт.

«Я иду, Майор».

То, что предстало перед голубыми глазами Вайолет, была Почтовоя Компания Сальваторе — здание, выглядевшее точно так же, как и Почтовоя Компания ЧХ. Хотя был будний день, на двери висела табличка «Закрыто», а у входа стояли пять почтальонов в чёрных сюртуках и курили сигареты.

Потрясающая женщина, мужчина на мотоцикле и красавица позади него появились перед их глазами. Пепел упал в знак их удивления перед загадочным трио.

«К-Кто вы такие?!»

Пока мужчины застыли на месте, глядя на её открытое лицо без макияжа и волосы цвета лунного света, Вайолет быстро сорвала потрёпанную ткань, обёрнутую вокруг оружия в её руках. Перед ними предстал боевой топор такого размера, что им было неудобно размахивать на городской улице.

«Приятно познакомиться. Я Автоматическая Кукла по памяти из Почтовой Компании ЧХ; меня зовут Вайолет Эвергарден».

Имя боевого топора, которым та женщина размахивала, будучи зловеще красивой, как ведьма, было Ведьмовство. У него было серебряное лезвие, и красный дождь, которым оно окрашивалось от количества убитых им людей, был проявлением его зловещего существования.

«Приношу извинения, что вы на работе, но не могли бы вы пропустить нас наверх? С тех пор как наш президент и секретарь исчезли в вашем агентстве, мы не знаем об их местонахождении».

Когда она держала его, освещённая послеполуденным солнцем, её фигура производила довольно странное впечатление.

«Если вы не прислушаетесь к нашей просьбе, мы применим грубую силу, основываясь на руководящих принципах нашей компании».

Но когда она размахивала им, её фигура выглядела уместно. Скорее, наоборот.

Легко подняв гигантский боевой топор, Вайолет направила лезвие на мужчин. Вместо того чтобы открыть рты, мужчины достали пистолеты из пальто и брюк и нацелили их на Вайолет.

«Люди из Почтовой Компании ЧХ здесь! Не пропускайте их ни за что!»

«Вайолет!» — крик Каттлеи разнёсся по городским улицам.

Однако красивая Автоматическая Кукла по памяти двинулась одновременно с тем, как противники изготовились, нанеся упреждающий удар в мгновение ока. «Переговоры прерваны».

Один удар боевого топора смел почтальонов. Это была атака, которая не разрезала их, а лишь наносила удары по жизненно важным точкам, используя свойства тупого оружия, но она заставила троих мужчин удариться головами о внешнюю стену своей компании и рухнуть.

Двое оставшихся мужчин, которые увернулись от появления и исчезновения топора, в панике нацелились в Вайолет и нажали на спусковые крючки. Не меняя выражения лица, Вайолет развернула боевой топор и отразила пули его лезвием. Перехватив оружие другой рукой, она направила кончик рукояти на противников. Раздался звенящий звук.

«Прошу простить мою грубость».

Украшающий кончик рукояти бутон цветка вылетел вместе с длинной цепью. Он выбил пистолеты из рук двоих мужчин. Она не дала мужчинам, державшим руки от удара, возможности выпрямиться. На этот раз Вайолет вонзила древко боевого топора в стену здания и закрепилась. Вытягивая цепь и кружась в воздухе, она нанесла удар ногой с разворота по лицу одного из них, сделала его лицо своей опорой и ударила ногой с разворота следующего мужчину. В её серии действий не было ни колебаний, ни пощады.

«Но-Но первой должна была быть я!»

«Это была я!»

Возмущённая Каттлея взяла мешок, прикреплённый к багажнику, в котором лежало её оружие. После долгих колебаний между тонфой, кнутом и другим оружием, она выбрала кастеты.

Никто не заметил, как руки Бенедикта сжимали два пистолета. Он снял предохранитель отработанными движениями. «Ви! Не увлекайся! Если ты злишься, я могу разозлиться за тебя!»

Как будто люди внутри Почтовой Компании Сальваторе предвидели, что кто-то придёт с налётом, почтальоны выглядывали из окон верхних этажей с винтовками наготове. Пули из пистолетов Бенедикта пронзили их руки, пока он говорил, создавая кровавый дождь.

«Если это эмоция, называемая гневом, я хочу поскорее от неё избавиться. Каттлея». Вайолет указала пальцем на ракетницу, в которой больше не осталось боеприпасов, Каттлее, которая надела кастеты.

Ловко схватив её за рукоять одной рукой, Каттлея метнула её, придав вращательное движение, сначала сильно отведя назад. «Раз, два, по~шла!»

Вместе с её милым криком ракетница ударила почтальонов, появившихся на верхнем этаже, разбив оконное стекло. Её разрушительная сила была равна артиллерийскому снаряду.

Та, кто её метнула, подпрыгивала на месте от восторга. «Кья~! Я попала в них~!»

Это был поступок, который обычный человек, не говоря уже о молодой женщине, обычно не мог совершить. У неё были невероятно сильные руки.

«Как и ожидалось от Глупой Женщины — или, скорее, Невероятно Сильной Женщины».

«Заткнись, Человек в Платформах».

«А, ты настаиваешь?»

«А ты?»

Звон цепи на боевом топоре Вайолет Ведьмовство заглушил их небольшую ссору. Один из мужчин закричал и выбросился из окна, упав на клумбу перед компанией.

«Бенедикт, Каттлея. Судя по всему, Президент и Люкс несомненно находятся внутри этого здания. Президент Ходжинс сказал мне, что он копировал агентство Сальваторе, когда строился наш офис. Если это так, то самое высокое место — вероятно, самый верхний этаж — третий этаж. Я рассчитываю на ваше соблюдение процедур».

Эти двое кивнули в ответ на слова Вайолет.

«Давайте раздадим им люлей и пойдём праздновать».

«Мы ведь мешаем соседям».

Прежде чем кто-либо заметил, город затих.

Почтовоя Компания Сальваторе находилась на совершенно обычной торговой улице в городе Лайдене. Однако прохожие разбежались в течение нескольких минут, а владельцы магазинов в близлежащих зданиях, а также в зданиях рядом с ними, закрыли окна своих магазинов — так называемые витрины — и опустили железные жалюзи.

Быстрота действий проистекала из их понимания того, что город оказался в водовороте драки. Это была особенность граждан страны, которая с момента своего основания долгое время отбивала захватчиков. Люди молча ждали окончания конфликта.

«Ну что ж, зайдём внутрь». Фигура Вайолет, отдающей приказ чистым голосом, отличалась от обычной.

В кабинете председателя на верхнем этаже Почтовой Компании Сальваторе пейзаж, видимый с балкона — осеннее небо, по которому высоко плыли перисто-кучевые облака, и городской пейзаж Лайдена — выглядел как вставленный в рамку. Но такая красота была лишь мгновением ранее, и теперь артиллерия, размещённая на нём, получила серьёзные повреждения от внезапного взрыва, из неё поднимался дым.

Когда-то украшенные изящной резьбой, перила разрушались, и балкон находился в таком состоянии, что можно было упасть прямо на землю, если поставить на него ногу. Если бы артиллерия была заряжена боеприпасами, она, скорее всего, была бы разрушена не одна.

В этой ситуации устоявшегося хаоса бледное лицо Сальваторе Ридаудо стало ещё бледнее, его рот открылся, когда он остолбенел, в то время как Клаудия Ходжинс закусил внутреннюю сторону щёк, чтобы подавить смех, и дрожал в противовес.

«Что они наделали?»

«Аха—АХАХАХАХАХ! Ах, не могу больше! Не могу сдерживаться! Это лучшее!» — Ходжинс сотрясался от смеха, глядя на лицо Сальваторе. «Чего ты так удивлён, Сальваторе? Разве ты не сделал того же с нами? Ну, но... ты ведь не думал, что мы сделаем то же самое, что и ты, да! Ничего не поделаешь! Ахахахах!»

Даже Люкс, которая всё это время дрожала с помрачневшим лицом, засветилась искоркой надежды и слегка улыбнулась.

«Это работа ваших людей из Почтовой Компании ЧХ?»

«А кто же ещё? Наша корпоративная философия — "око за око"». Ходжинс был в таком хорошем настроении, что казалось, он мог бы запеть прямо сейчас.

Несколько подчинённых Сальваторе спустились на нижние этажи. Вскоре снова раздались выстрелы и крики. Тот факт, что крики исходили от подчинённых Сальваторе, усилил его тревогу и нетерпение.

«Они делают это, даже если ты можешь быть ранен... Какую подготовку ты для них используешь?»

«В основном принцип либерализма. Большинство персонала, которое я набрал, когда создавал свою компанию, были парнями, которым некуда было идти, и которых я уговорил и взял к себе... Не знаю, предвзят ли мой выбор, но оказалось, что многие из них были невероятно сильными ребятами. Те, кто здесь сейчас, — это, безусловно, две Автоматические Куклы по памяти, которые были не на работе, и... вероятно, почтальон, который должен был вернуться в город сегодня. Они — элита из элит даже среди нас. Сальваторе, поскольку это ты, ты ведь должен был тщательно меня изучить?»

«Твои сотрудники — бывшие солдаты и наёмники, да? Если так, то и наши почтальоны...»

«Они не просто бывшие солдаты и наёмники. Бенедикт — бывший наёмник, у которого на другом континенте было прозвище "Одержимый битвой псих". Каттлея была боксёром. У неё такие сильные руки, что никто не может одолеть её силой. А та красивая девушка, имя которой, можно сказать, знают все в бизнесе Автоматических Кукол по памяти... моя милая Маленькая Вайолет, была самой сильной женщиной-солдатом Лайденшафтлиха. Хотя это в прошлом». Ходжинс улыбнулся Люкс. «Кстати, мой секретарь — бывшая полубогиня».

«"Самая сильная женщина-солдат Лайденшафтлиха"?»

«Разве твои покровители ничего тебе не говорили? Ну, к ней относились как к секретной информации, так что для гражданских вполне возможно не знать о ней. Армия зашла так далеко, что создала отряд специально для неё и заставляла её работать, но никогда не давала ей признания или званий. Тогда у неё не было фамилии, и, похоже, люди называли её просто "Вайолет". Мой друг нашёл и вырастил её... Она была главной фигурой Великой войны в тени».

Сальваторе вспомнил фотографии сотрудников Ходжинса, которые он заставлял своих подчинённых расследовать. Одна из них врезалась в его память особенно ярко — это была красивая женщина. Она была девушкой с изысканными, утончёнными чертами лица. Даже если бы кто-то объявил её самой сильной женщиной-солдатом, никто не смог бы сразу в это поверить.

«Как ты сделал такую женщину своей?!»

«Она не моя». Ходжинс вызывающе усмехнулся. «И она больше не принадлежит армии. С самого начала она... Давайте остановимся; рассказывать тебе эту историю — пустая трата времени».

Мелодия битвы постепенно приближалась к верхнему этажу. Судя по всему, суматоха перерастала в направление, где даже раздавались сердитые крики. Похоже, голос принадлежал молодой женщине. Даже среди выстрелов разговор этих двоих не прерывался.

Ухмылка Ходжинса стала шире, лицо Сальваторе помрачнело.

«Вы, ребята, вежливо здоровайтесь, когда входите».

Подчинённые Сальваторе разом приготовили оружие. Напряжение достигло пика, все в комнате смотрели на дверь. Однако время пришло.

«Люкс, пожалуйста, закрой глаза», — красивый голос, не соответствовавший этому месту, превратившемуся в поле битвы, раздался из-за спины сотрудников.

Чёрный ком прыгнул с балкона. Сначала он выглядел как зверь. Поразительный и ужасающий зверь, который грациозно двигал конечностями и топтал врагов.

Сколько бы ни осыпали пулями «охотники», заметившие существование зверя, его ноги не остановились ни на шаг, когда он оскалил зубы. Он неуклонно оценивал поле боя, даже танцуя в воздухе, размахивая оружием с поразительной точностью, валя всех на землю.

«А-Аааа!!»

Рука, отделившаяся от боевого топора, пронзила и вырвала плечо мужчины, который направил пистолет на Люкс. Зверь взмахнул боевым топором и поставил Ходжинса и Люкс позади себя.

Сальваторе сделал несколько шагов назад, и ровно две фракции встали по позициям, разделённые справа и слева от него.

«Майор Ходжинс, приносим извинения за ожидание».

«Я всегда говорю тебе, что это "президент", разве нет, Маленькая Вайолет?»

Зверь — а точнее, женщина — бросила холодный взгляд на того, кого она считала врагом.

«Ты—Что ты такое?» — Сальваторе излил своё замешательство на внезапную захватчицу, державшую полностью красный боевой топор.

У неё была белая и гладкая кожа, как у фарфоровых кукол. Её голубые глаза были как стеклянные шары. Её волосы цвета золота, казалось, источали сладкий аромат. Девушка была красива до редкости, но это было не единственное, что заставляло глаза расширяться при взгляде на неё.

Живая легенда, о которой Сальваторе не знал, стояла там.

«Вайолет».

Миловидность, которую он видел на фотографии, была скрыта тенью, бурной атмосферой, похожей на безумие, окружившей её вместо этого. В воздухе витало вялое стратегическое напряжение, кто из них двинется первым, но застой вскоре был разрушен.

«ПРЕЗИДЕНТ———! ЛЮКС——!»

«СТАРИК!»

Снаружи комнаты послышались крики. Затем массивная дверь была пробита, как будто она была тонкой бумагой. Та, кто ступила на дверь, когда она рухнула с грохотом, и вошла в комнату, держа за воротник врага, которого она победила своими серебряными кастетами, была Каттлея.

«Аахн! Вы двое! Нашла~!» Она швырнула добычу, которую почти убила, в сторону Сальваторе и его группы. Способность швырять человека, как будто он был предметом, означала, что её руки были просто великолепны как тупое оружие.

Следом за ней появился сначала ствол пистолета, и после звуков выстрелов появился Бенедикт. Это был выстрел, предназначенный для нанесения завершающего удара к атаке Каттлеи.

Перестреляв ноги всех мужчин в чёрном, кроме Сальваторе, Бенедикт цокнул языком при виде ужасной сцены внутри комнаты. «Что это? Разве Ви не перебила большинство из них?» Вместе со вздохом он выбросил пистолет, который держал, и достал другой. «Старик~, мы оставили только этого важного на вид старика~».

«Люкс! Вайолет защищает тебя, да? Президент! Ты связан!» — Каттлея подбежала к Ходжинсу, лежавшему на полу. Не разрезая их ножом, она разорвала верёвки, сковывавшие его, с помощью кастетов и смело обняла его.

Ходжинс похлопал её по спине и слегка обнял в ответ. «Прости, Каттлея. Моя милая молодая леди не пострадала?»

«Нет!»

«Умница». Ходжинс с чмоканьем поцеловал Каттлею в лоб.

Щёки Каттлеи покраснели, и она повернулась к нему спиной, выглядя смущённой, и от счастья топнула ногой на месте.

Бенедикт оттащил Каттлею от Ходжинса и встал между ними. В отличие от гнева, он агрессивно хлопал Ходжинса от лица до торса, подтверждая, что тот жив.

«Ой, ой, это что, новый способ выражать любовь?»

«Ты в порядке, Пленённый Принц?»

«Ты волновался за меня, Дорогой?» — Ходжинс лишь отвечал на язвительность Бенедикта легкомысленными речами, выглядя довольным.

Коротко закусив губу, Бенедикт опустил взгляд. У Ходжинса было чувство, что глаза, которые Бенедикт направил на него перед тем, как опустить их, были влажными, и он внутренне удивился.

——О, неужели он действительно волновался?

«Эй, Дорогой. Бенедикт».

Его песчано-светлые волосы были взъерошены, Бенедикт наконец энергично воспротивился, как бы говоря: «Прекрати». В его глазах больше не было видно ничего похожего на слёзы.

«Кто это "Дорогой", Старик...?!»

«Может быть, ты довольно сильно волновался обо мне?»

Он был полностью уверен, что Бенедикт отрицает это.

«Волновался. Не заставляй меня». Однако последний направил свои светло-голубые глаза прямо на него и сказал: «Я чертовски волновался. Никогда больше не заставляй меня волноваться!»

Это было слишком прямолинейно, и Ходжинс, опешив, медленно покраснел. Он ожидал, что они придут спасать его, но сейчас он впервые узнал, что его так ценят.

«Ах... правда? П-Прости, хорошо?»

«Чёрт... Не давай себя похищать с таким здоровенным телом! Со Вторым Пленённым Принцем всё в порядке?»

«В основном. Маленькой Люкс нужна первая помощь...!»

Вайолет развязала верёвки на Люкс. Тело последней, дрожавшее от страха, и звук её сердцебиения, ставший громким, возвращали спокойствие.

«Спасибо, Вайолет». Терпя боль в щеке, Люкс улыбнулась подруге, пришедшей на помощь. «Я думала, ты какой-то благородный принц».

Вайолет нахмурилась, как будто была озадачена. Затем она с обидой взяла руки Люкс и помогла ей встать. «Прошу прощения, что не смогла защитить тебя. Но я больше не позволю тебе переживать ужасные моменты». Как рыцарь, она заставила Люкс отступить за свою спину.

Хотя он сжимал пистолет, Сальваторе так и не смог сделать ни единого выстрела в троих человек, захвативших его компанию. Когда он перевёл взгляд в сторону, он увидел своих подчинённых, рухнувших и стонущих в открытом коридоре. «Их должно было быть... пятьдесят», — когда он открыл рот, его голос дрожал.

«А? Твои приспешники? Даже если их много, бесполезно, если качество никудышное. На самом деле их было столько? Я считал, но... Глупая Женщина, сколько ты уложила?»

«Глупый Бенедикт! Эм... десять. Я, наверное, побила около десяти человек».

«Я двадцать. Остальное — Ви, да?»

«Я просто забралась по внешним стенам, так что, кроме начала и сейчас...»

«Никто не сбежал? Цифры не сходятся».

Они беззаботно болтали, но содержание разговора было о количестве побеждённых ими людей. Кроме того, была огромная разница в боевой мощи, так как они были невредимы, и даже их одежда не имела царапин. Это также была разница в корпоративной мощи.

Закусив губу, как будто от разочарования, Сальваторе крикнул Ходжинсу: «Они пришли поздно, и поэтому ты проиграл! Я уже заставил тебя подписать контракт! Официальный писец пошёл подавать подписанный нами контракт в правительственное учреждение, чтобы он служил доказательством формальной легитимности. Его уже, вероятно, приняли... Убирайтесь, как хотите. Но я выставлю вам счёт за внутренний ущерб, нанесённый вашими подчинёнными, и травмы, которые они нанесли моим!»

Сальваторе намеревался некоторое время причинять Ходжинсу психологическую и физическую боль, вселяя в него страх и заставляя его потерять волю к сопротивлению, но теперь он отказался от этого. То, чего он желал больше всего — неравный контракт — находилось в состоянии юридической силы. Пока он у него был, независимо от того, что кто-либо мог сказать, тот факт, что Сальваторе имел преимущество, не изменится.

«Сальваторе Ридаудо. О чём ты говоришь?» — однако у Ходжинса было выражение лица, говорившее, что он безнадёжно озадачен.

«Как я сказал, ваша компания больше не может заходить на наши маршруты...»

«Ну и?»

«Сколько бы грубой силы мы ни применяли, это ничто перед лицом подтверждённого официального документа!»

«Опять... ну и что? Бумаги действительно были поданы. Похоже, их также подали до того, как пришла помощь. И что с того?» Клаудия Ходжинс, президент Почтовой Компании ЧХ и бывший майор армии Лайденшафтлиха, в целом имел легкомысленный характер, а также весёлое и легкомысленное отношение. Однако теперь он сверлил Сальваторе взглядом, не улыбаясь, и в его глазах сверкал острый блеск. «Разве это не вопрос, который решится, если мы сокрушим вашу компанию?» Он закатал рукава рубашки и снял наручные часы, которые, как можно было сказать, были высокого качества. Затем он сжал ремешок пальцами так, чтобы корпус часов был на его костяшках.

Любой, кто привык к дракам, знал. Если сражаться без оружия, предмет под названием наручные часы был чрезвычайно полезной вещью.

«Сальваторе, если бы ты только не ударил Люкс, я бы не был так зол».

Сальваторе выстрелил в Ходжинса, когда тот замахнулся рукой, но пуля даже не задела его. Как ни странно, пуля, которая не смогла убить человека, пробила середину лба портрета Сальваторе, висевшего в комнате.

«П-Пре...» — слова, произнесённые Сальваторе, стали его концом.

Кулак, занесённый мужчиной ростом 194 см и весом 85 кг, обрушился на лицо Сальваторе со свистом, разрезающим воздух. Нос Сальваторе был безжалостно сломан, из него хлынула кровь. Несколько его зубов упали на дорогой ковёр. У него были судороги, но в конце концов он полностью обмяк.

«Ты убил его?»

На вопрос Бенедикта Ходжинс приложил ухо к груди Сальваторе, покачав головой после простой проверки сердцебиения. «Он жив. Оставим его». В тот момент, когда он обернулся, Ходжинс снова стал самим собой. «Все, вы отлично поработали. Я так счастлив; мои сотрудники действительно лучшие. И я тоже лучший, потому что выбрал вас!» — Ходжинс пел хвалебные речи, преувеличенно жестикулируя, и обнимал всех сотрудников, пришедших на помощь. Затем он подошёл к Люкс и поцеловал её в непострадавшую щёку. «Я заставил тебя многое пережить, да? Мне очень жаль, Маленькая Люкс».

«Нет, я же секретарь президента».

Поскольку она не казалась слишком застенчивой, такой поцелуй, вероятно, не был редкостью. Когда нить напряжения лопнула, Люкс разрыдалась, роняя крупные слёзы. Ходжинс снова отчаянно извинился.

«Дело не в этом... Я расстроена... Было бы здорово, если бы я была как все остальные и тоже имела силу защитить президента. Если бы меня не взяли в заложники, всё не было бы так...»

Каттлея нежно погладила спину Люкс, которая не могла перестать плакать. «Что ты говоришь? Люкс, тебе хорошо именно потому, что ты нормальная хрупкая девушка. Ах, но это не значит, что я ненормальная. Я сильная и красивая, но я супернормальная девушка...»

«Каттлея, то, что ты говоришь, противоречиво». Вайолет протянула Люкс шёлковый носовой платок.

Возможно, из-за того, что их рост был примерно одинаковым, несмотря на то, что их лица не были похожи, а типы телосложения различались, фигура, когда они прижались друг к другу, странно делала их похожими на сестёр.

«Видеть, как девушки жмутся друг к другу, довольно мило, да, Бенедикт?»

«Старик, просто уже сделай что-нибудь с этим местом».

«Может, нам тоже прижаться? Давайте?»

«Не дурачься и давай указания!»

Когда Бенедикт нанёс ему сильный боковой удар по заду, Ходжинс перестал шутить. «Э~, тогда, все свободны...! Вот что я хотел бы сказать, но у меня есть просьба. Те, у кого нет планов на потом, пожалуйста, помогите мне уничтожить компанию Сальваторе!»

«Э~й, Старик».

«Что такое, господин Бенедикт?»

«Ты ещё не проверял, так что не знаешь, что из этого вышло, но мы оставили международные офисы остальному боевому персоналу. Ребята, которые остались в главном офисе, связались с ними. Поскольку это те парни... они разберутся с ними без проблем».

«Невероятно! Но у нас нет боевого персонала! Я не нанимал вас с таким намерением! Ну, поскольку должны быть люди, которые могут ходить на поля сражений, я не совсем не имел такого намерения, но...»

«С самого начала это было нашей целью, президент Ходжинс. Чтобы после этого не было подобных происшествий, мы посчитали, что разорить всё дотла и полностью уничтожить их — хороший план».

«Страшно, страшно. Твоё выражение лица тоже становится страшным, Маленькая Вайолет. Улыбнись! Это портит твоё милое лицо!»

«Президент~! Я хочу, чтобы ты купил мне новый шейный платок, когда мы закончим. Смотри~! На нём оторвались жемчужины... Это был мой любимый».

«Хорошо, Каттлея. Будь то платки, одежда или что угодно, этот дядя купит тебе это!»

«Хм... Президент. Что мне делать?» — сотрудница небоевого персонала Люкс крепко сжала юбку, выглядя нервной.

«Маленькая Люкс, давай вернёмся в главный офис. Я позабочусь о том, чтобы тебя там тоже осмотрели. Всё в порядке; все в главном офисе связались с другими сотрудниками, так что там, должно быть, собираются люди. Это безопаснее, чем идти с нами. Бенедикт, отвези Маленькую Люкс в главный офис, а потом присоединяйся».

«Принято; оставьте и мне немного развлечения».

«Мы не делим пирожные... А теперь Маленькая Вайолет и Каттлея пойдут со мной, чтобы так же раздавить филиалы. Давайте установим правила: первое — не бить девушек. Бить подонков можно».

«Поняла».

«Ясно~».

Сотрудники Почтовой Компании ЧХ продолжили совещание, не обращая внимания на поверженных врагов, лежащих на полу. Когда они наконец закончили, они вышли из здания, позаботившись о том, чтобы те из почтальонов Сальваторе, кто снова встал, были выведены из строя.

Закурив сигарету, Ходжинс пошёл с ней во рту, и все последовали за ним.

В тот день в Лайденшафтлихе выстрелы эхом разносились по нескольким районам столицы Лайдена, но никто не пытался взять их под контроль. Кроме того, военная полиция не предприняла никаких действий, сколько бы сообщений она ни получила.

Ночная тьма сгущалась глубокой ночью.

В баре на углу делового района ярко горел свет. «На сегодня полностью забронировано», — гласили неловкие буквы на бумаге, приколотой к меню перед магазином. На этой доске была нарисована фигура соблазнительной танцовщицы. Судя по всему, это было место, где люди наслаждались шоу вместе с едой.

Изнутри бара доносились голоса весело смеющихся людей и живая музыка. Похоже, это был банкет какой-то компании. Мужчины и женщины были в соотношении один к одному. Их возраст был разным, и все они отличались цветом кожи, волос и глаз.

Даже среди них была заметная горстка.

Молодой человек демонстрировал великолепные па на столе в туфлях на каблуках, похожих на женские. Танцовщицы покачивали телами вместе с ним и танцевали чисто для удовольствия.

На другом столе красивая женщина улыбалась, соревнуясь в армрестлинге с мужчиной с дьявольскими чертами лица и развитой мускулатурой. Увидев, как она скрутила его руку за несколько секунд, можно было предположить, что он позволил ей победить нарочно. Однако мужчина, который проиграл, терт с больным видом руку, которую он, похоже, повредил.

Сереброволосая молодая девушка с большим куском марли на щеке играла в карты с блондином в ужасно потрёпанном виде. Скорее всего, в покер. Она выглядела озадаченной, так как не могла прочитать выражение лица другого. Пока все остальные опустошали бутылки с алкоголем, только они вдвоём составляли компанию чашкам с чаем. Каждый был сосредоточен на своей победе, играя всерьёз.

«А~! Я выиграла~! Я выиграла достаточно, чтобы купить довольно хорошие туфли! Ах, Люкс, разве это не выигрышные карты?»

«Женщины, которые умеют танцевать, — это здорово. Ви, ты плохо играешь в это, да?»

Бенедикт, которому надоело танцевать, и Каттлея, уставшая от армрестлинга, пришли сесть за спокойный столик, как бы вторгаясь на него.

Люкс положила на стол карты, которые прятала до самых губ. «Хочешь бросить покер, Вайолет?»

«Верно. В конце концов, карты в наших руках были раскрыты третьей стороной».

У них не было желания злиться. Скорее, Люкс была так счастлива, что снова смогла вернуться к этой повседневной жизни со своими товарищами, что в итоге рассмеялась. Возможно, из-за того, что место удара болело, когда она смеялась, она выгнулась со словами «ой-ой-ой».

«Ты в порядке? Не лучше ли тебе уже отдохнуть...?»

«Да~п, но я думаю, что на сегодня безопаснее быть со всеми... Президент Ходжинс тоже здесь, так что я не могу пойти домой».

Каттлея быстро среагировала и посмотрела в сторону Люкс с воодушевлением. «Что ты имеешь в виду?»

«Мы решили, что сегодня я буду с Президентом. Понимаешь, потому что дом Президента был на верхнем этаже компании. У нас нет места для ночлега сегодня, да? У меня также был этот опыт с похищением... Он волновался и снял мне номер в отеле в городе. Похоже, Президент Ходжинс тоже остановится там на некоторое время. Пока весь этот кавардак не закончится, я тоже буду работать оттуда. Мы идём вместе сегодня, так что я должна ждать его».

Пока Вайолет согласно отвечала: «Это обнадёживает», Каттлея покраснела как рак. По её лицу можно было догадаться, что она себе представляет. Она схватила Люкс за руку и сильно тряхнула. «Ты! Ты понимаешь, что говоришь?»

«Э-Э? Но наши номера раздельные, знаешь?»

«Каттлея, Люкс ранена».

«Не может быть. Не знаю, сколько лет это продлится, но даже он не такой бесстыдный».

«Эй! Не лезь в девичьи разговоры!»

«Ах, ты сказала. Тогда не врывайся, когда я разговариваю со Стариком, что бы ни случилось».

Поскольку снова началась ссора, как привычный способ справиться с этим, Вайолет и Люкс оставили этих двоих и начали свой разговор заново.

«Кстати... Вайолет, ты в порядке? Ты сегодня довольно мило одета... Неужели ты собиралась встретиться с тем человеком... с господином Майором?»

Момент, когда ей задали этот вопрос, был как раз тем моментом, когда взгляд Вайолет был прикован к входу в бар. «Я в порядке».

Кто-то направлялся к ней.

Возможно, из-за того, что он пришёл в спешке, этот человек тяжело дышал. Его влажный от пота лоб был доказательством усилий, которые он потратил до прибытия. Его перехватил Ходжинс, и он остановился, но даже так он направлялся к ней как можно быстрее.

Этот человек вскоре заметил Вайолет со входа в бар, и Вайолет тоже застыла на месте в тот момент, когда он прибыл. Это было почти так, будто между ними была гравитация, притягивающая одного к другому.

Вайолет естественно встала и бросилась к нему.

——Ах, Вайолет.

Люкс могла сказать.

——Понятно, вот как всё обстоит.

Любой, кто находился поблизости, мог бы сказать.

——Вы двое уже такие.

В конце концов, атмосфера вокруг неё, казалось, полностью изменилась в тот момент, когда он появился.

«Полковник».

Тот, кто стоял там, был полковником Гилбертом Бугенвиллией из армии Лайденшафтлиха. Возможно, потому что у него был выходной, на нём были только пиджак отличного покроя и рубашка. Любопытные взгляды людей, шумящих в баре, разом упали на него.

«Вайолет».

В конце концов, он был мужчиной, о котором ходили слухи в компании, что он двигал армией, чтобы защитить Вайолет. О его существовании стало известно во время захвата межконтинентального поезда, после которого прошёл недолгий год. Конечно, это была история, рассказываемая только внутри компании, и Ходжинс считался главным инициатором этой стратегии.

Сотрудники почтовой компании, собравшиеся, чтобы спасти её, видели воочию мужчину, который прибежал, неся её на руках, как принцессу. Тогда они также стали свидетелями того, как Бенедикту доверили Вайолет, и он был с открытым ртом, как будто впал в старческий маразм.

«Полковник, мои извинения... Я нарушила нашу договорённость».

Её хлопковые волосы были испорчены. Наряд, выбранный для неё, в который было одето её тело, превратился в лохмотья. Всё, что она приготовила для него, сегодня было разрушено.

Тем не менее, увидев её нарядной, сердце Гилберта забилось сильнее.

«Ты...»

«Ты прекрасна», — начал было он, но, заметив пристальный взгляд, угрожающий до свирепости, сбоку, он замолчал.

Бенедикт выглядел крайне недовольным. Он цокнул языком, когда их взгляды встретились.

«Что-то не так...?»

«Нет. Есть закон, запрещающий смотреть на ублюдка, который раз в сто лет суёт нос в общее пространство Ви, как на диковинку?»

«Ты помог мне, удержав Вайолет тогда. Я благодарен... И, я не знаю никакого такого закона, но если речь идёт о том, кто будет сторожить, то я на высоте».

Между ними пробежала какая-то электрическая волна. Бенедикт до сих пор не смягчил своего недоверия к Гилберту, раздражённый этим человеком, который мог бы стать его соперником в любви, будь он на том же рабочем месте.

«Это был занавес их запутанной битвы!» — как только эти двое снова открыли рты, Ходжинс вмешался с глупым комментарием.

Тишина. Эти двое одновременно уставились на Ходжинса, как на нечто жалкое.

Ходжинс сам разнял Гилберта и Бенедикта, встав между ними, обнял их за плечи и громко рассмеялся: «Не ссорьтесь из-за меня! Чувак~, я хотел попробовать сказать это один раз».

«Заткнись, Старик!»

«Отойди, Ходжинс. От тебя разит алкоголем».

Это был разговор с великолепной взрывной силой. Судя по всему, Гилберт и Бенедикт не выглядели так, будто поладят, но их отношение к Ходжинсу было схожим.

«Старик, завтра тебе будет плохо, если ты будешь слишком много пить. Ты уже в том возрасте, да?»

«Дорогой... Ты говоришь это, потому что волнуешься за меня, да?»

«Эй, прекрати. Прекрати. Я не женщина».

Когда Бенедикт отошёл от Ходжинса, который пытался его поцеловать, Гилберт и Вайолет наконец смогли снова встретиться взглядами. У Вайолет было лицо, говорившее, что она пережила ужасное время.

«Есть раны?»

«Незначительные. На уровне ссадины на колене».

«Это хорошо...» — Он говорил это искренне, от всего сердца. Увидев, что Каттлея и Люкс с беспокойством наблюдают за ними, Гилберт продолжил: «А у вас, есть раны? Ах... вам нужен врач».

«Нет-нет, я в порядке».

Люкс уже получила лечение, но казалось, что на следующий день рана может открыться.

Возможно, он всегда носил это с собой, Гилберт достал перьевую ручку и маленькую записную книжку из внутреннего кармана пиджака и протянул ей бумажку с определённым адресом в Лайдене. «Это клиника моего домашнего врача. Вам не нужно платить, если вы назовёте моё имя, так что сходите туда в другой день. Вам, вероятно, понадобятся обезболивающие некоторое время. Даже в отеле, где вы остановитесь, пожалуйста, скажите моё имя портье, если вам что-то понадобится. Мы в хороших отношениях, так что он хорошо к вам отнесётся».

Люкс неуверенно приняла бумагу. «Ах. Большое спасибо. Вы очень щедры... Не могло ли быть так, что... номер в отеле... господин Бугенвиллия, эм... полковник Бугенвиллия, забронировали вы?»

Бросив взгляд на Ходжинса, который возился с Бенедиктом, Гилберт кивнул. «Эта вещь попросила меня об этом. Я не могу сказать это вслух, но я также уничтожил... документы, поданные в правительственное учреждение от имени вашей компании. Когда я использую своё влияние в местах вне моей юрисдикции... я теряю одну карту, которую мог бы использовать в случае чрезвычайной ситуации, но...» Возможно, что-то вспомнив, он слегка нахмурился и усмехнулся. «Ходжинс позаботился о Вайолет. Я тоже не пожалею усилий для вас всех, если что-то случится. Если будет что-то тревожное, даже через Вайолет, но скажите мне».

«Д-Да».

Каттлея и Люкс молча покраснели. Есть ли девушка, чьё сердце не затрепетало бы при виде Гилберта, демонстрирующего взрослую мужскую надёжность, отличную от Ходжинса?

«Полковник, вы такой крутой».

«Полковник, вы замечательный».

Нет, не было.

По какой-то причине они переплели пальцы перед грудью и приняли одну и ту же позу.

Гилберт ровно ответил: «Вы не мои подчинённые, так что вам не нужно называть меня по званию».

Вайолет слегка потянула Гилберта за полу пиджака. «Полковник, хм... не хотите ли сесть? Вы, должно быть, устали».

«Ах, нет. Простите, но я ухожу. Вы тоже, Вайолет. Эти двое в доме Бугенвиллий волнуются. Я уже связался с ними, чтобы сказать, что приведу вас обратно, так что пойдёмте. Я остановился в месте немного далеко отсюда, но у меня готова карета, так что давайте пройдёмся. Мисс Люкс. Вы... были с Ходжинсом на сегодня, да? Мисс Каттлея, а вы? Мы можем отправить вас домой, если необходимо».

«В-Вы знаете моё имя?! Моё?!»

«Конечно; я слышал его от Вайолет. Итак, что вы будете делать?»

Возможно, от огромного счастья, Каттлея хлопала Вайолет по спине с немалой силой бесчисленное количество раз, ликуя. «Я в порядке! Я останусь здесь со всеми до утра!»

«Вероятно, лучше, если вас будет много. Ну, прошу прощения, поскольку мы находимся в середине приятной беседы, но я забираю её. Спасибо... что всегда были так близки с Вайолет. Давайте встретимся в другом месте. Позвольте мне хотя бы угостить вас обедом». Гилберт совершенно естественно снял пиджак и накинул его на плечи Вайолет. И начал сопровождать её прочь.

«Ах! Мерзавец! Подожди! Ви — моя младшая сестра!»

«Всем спокойной ночи. Бенедикт тоже».

«Подожди! Ви~! Эй—Старик!»

Связав руки Бенедикта за спиной, Ходжинс подмигнул Вайолет. Правда в том, что он был пьян, но его тактика, вероятно, заключалась в том, чтобы держать Бенедикта подальше от Гилберта. Возможно, он искупал вину за то, что заставил их упустить время, которое они должны были провести вместе, из-за его похищения.

Ходжинс и Гилберт лишь коротко попрощались: «Позвоню» и «Увидимся».

«Бенедикт потерпел сокрушительное поражение, да».

«Старик!»

«Чувак, он соперничает с тобой... но он и не соперничает».

Две молодые женщины, оставшиеся позади, говорили, всё ещё глядя на вход в бар.

«Честно говоря, Президент рассказал мне много о прошлом Вайолет после того случая, и я не могла не задаваться вопросом, подходит ли ей такой человек... но, когда встречаешь его, знаешь...»

«Ага, всё по-другому, когда встречаешь его лично, да?»

«Это потому, что он действительно дорожил ею, он совершил много ошибок, изо всех сил пытался вернуть многое, и теперь они такие, да», — прошептала Люкс задумчиво.

Прогулка по осенней ночи, в которой ночные ветры были ледяными, лишила их немного тепла тела, которое давал тёплый интерьер бара. Вайолет, на которую Гилберт накинул пиджак, смотрела на него, одетого только в рубашку, как бы спрашивая его.

Он вскоре заметил её взгляд, и их глаза встретились. Он улыбнулся ей. «Тебе не холодно?»

От того, что он просто бросил ей эти слова, Вайолет, всё ещё непривычная к этому, почувствовала, как её сердце забилось. «Нет; Майор, а вы?»

Моменты, когда они встречались, всё ещё можно было пересчитать по пальцам одной руки, и в такие моменты сдержанность, вызванная его долгим отсутствием, проявлялась в виде волнения. С точки зрения других, это почти не было заметно. В конце концов, её выражение лица обычно было бесстрастным.

«Я в порядке. Я сегодня много бегал и вспотел, так что я ещё тёплый».

«Прошу прощения, Полковник».

«Не за что извиняться. Я сделал это, потому что хотел. Вайолет. Это было также ради Ходжинса».

«Хорошо, Полковник».

«Давай идти немного медленнее. Как только мы сядем в карету, дорога домой пролетит как мгновение».

«Это плохо...?»

Тот, кто сделал эту просьбу, был Гилберт, и слова, которые Вайолет собиралась сказать, так и не сформировались. Это было потому, что он сладко добавил: «У меня недостаточно времени с тобой».

«Хорошо, Майор».

Её глаза говорили красноречивее, чем её бесстрастная внешность. Голубые глаза Вайолет были прикованы к изумрудным глазам Гилберта.

«Я тоже хочу немного поболтать. Всё ли в порядке с тем молодым человеком по имени Бенедикт?»

«В смысле...?»

«Похоже, он к тебе благоволит».

«У него есть другая женщина, которая ему нравится. Кажется, они в отношениях, и хотя сами они это скрывают, все вокруг знают».

«Вот как?»

«Да, он... находится в положении старшего брата... по отношению ко мне... он мне так сказал».

«Сказал? Тот мужчина?»

Их цвет глаз и волос действительно был похож, и мужчину можно было назвать андрогинной красотой, но его речь и поведение были слишком разными от Вайолет.

«Он сам так говорил».

«Ах, он действительно назвал тебя своей "младшей сестрой"... Должен ли я понимать это как проявление его привязанности к тебе...? Но, похоже, мы не очень поладим».

«Правда?»

«Вероятно, будет трудно».

Поскольку Вайолет слышала историю прошлого Ходжинса и Гилберта, она предположила, что такое предположение будет опровергнуто. Гилберт и Ходжинс тоже были дуэтом, о котором нельзя было сказать, что они хорошо ладят.

«Похоже, он будет мешать, когда я с тобой».

Поскольку Гилберт сделал такое лицо, будто проглотил горькое насекомое, Вайолет в конце концов не высказала своего мнения. «Майор».

«Что?» — как только Вайолет позвала его, его брови сразу же смягчились.

«Если бы вам удалось встретиться со мной сегодня, как и планировалось, куда вы хотели пойти?»

«Ах, я на самом деле договорился о верховой прогулке».

«Лошади».

«Вы умеете ездить на армейских лошадях, и я думаю, что долгие прогулки не будут плохи в хорошие осенние дни... Вам не нравится?»

«Полковник, нет ничего, что мне не нравилось бы, если я в вашей компании».

«Этот ответ делает меня счастливым, но я действительно хочу постепенно узнавать ваши вкусы. Кукух».

Когда Гилберт внезапно громко рассмеялся, Вайолет наклонила голову. «Что-то не так?»

«Ты... вероятно, не заметила, но ты путаешь "Майор" и "Полковник", когда обращаешься ко мне».

Поскольку его повысили от майора до подполковника, а от подполковника до полковника, можно сказать, что обращаться к Гилберту с более низким званием было ужасно неуместно.

Вайолет поправила осанку и снова извинилась: «Я... прошу прощения. Мои извинения, Полковник».

«Нет, дело не в этом. Я не злюсь... С тех пор как ты была маленькой, ты называла меня так. Первое слово, которое я услышал от тебя, тоже было этим. Я говорю, что если ты не можешь привыкнуть, я не против "Майора"».

«"Полковник"... Полковник, я больше не буду ошибаться».

Её фигура, когда она пыталась запомнить это, чтобы не забыть, была по-детски упрямой. Гилберт заметил в этой её незрелой черте отголоски её прошлого.

Вначале у них был неуклюжий обмен. Почти как дети, они назвали друг другу свои имена.

«Май... ор».

«Ты понимаешь, что я говорю, Вайолет?»

«Майор».

Выучив слова и познав дисциплину, она стала его оружием.

«Если таков приказ Майора...»

«Это не приказ...»

«Если... это ваше желание...»

Он в конце концов полюбил девушку-оружие.

«Глаза Майора здесь».

«Интересно... как это называется».

Это была безответная любовь.

«Я стану вашим "щитом" и "оружием"».

«Я буду защищать вас».

«Пожалуйста, никогда не сомневайтесь в этом. Я ваш "инструмент"».

Несмотря на это, он любил её.

«Я люблю тебя!»

«Я не хочу, чтобы ты умирала! Вайолет!»

«Я люблю тебя, Вайолет».

Девушка-оружие плакала, потому что не понимала, что получила.

«Что такое... "любовь"?»

Никто не научил её этому.

«Что такое... "любовь"? Что такое... "любовь"? Что такое "любовь"?»

«Я не понимаю, Майор...»

Она также не понимала, почему он сказал ей такое.

«Что такое... "любовь"?»

Она искала значение этих слов и его, исчезнувшего, и в конце концов случайно наткнулась на них.

И так они достигли настоящего времени.

«Вайолет». Гилберт взял её искусственные пальцы, когда она стояла неподвижно.

Её указательный палец издавал скрипящие звуки.

«Раз уж мы зашли так далеко, не назовёшь ли ты меня по имени?» Он направил её палец на себя.

Пальцы, которые когда-то были мягкими и имели температуру тела, больше не были такими. То же самое относилось к одной из рук Гилберта.

«Я Гилберт. Гилберт Бугенвиллия». Затем он указал на Вайолет. «Ты Вайолет. Вайолет Эвергарден». Он двигал пальцем туда-сюда, говоря: «Гилберт, Вайолет... Гилберт, Вайолет».

Те двое, у которых оказались механические части, выросли и изменились. Они не были родителем и ребёнком. Не были и братом с сестрой. Они также перестали быть начальником и подчинённой.

«Лорд Гилберт».

В ответ на предсказуемую реакцию Вайолет Гилберт горько улыбнулся. «"Лорд"... не нужно».

Он, по-видимому, говорил мягко, но Вайолет показала ему свою растерянность. «Мои извинения... Вы... возненавидели меня...?»

«Нет. Я не знаю никаких чувств, кроме привязанности к тебе... Похоже, что...» — думая, что это также справедливо и для него самого, Гилберт сказал: «хм... ты иногда начинаешь беспокоиться об этом, но я никогда тебя не возненавижу».

«Почему?» — спросила Вайолет.

Как было бы здорово, если бы он мог показать ей содержимое своего сердца? Представить в форме «это любовь» было бы так просто. Однако именно потому, что нельзя сделать такое, люди произносят слова, чтобы предложить свою любовь.

«Потому что я люблю тебя больше всех».

Вайолет начала искать этот термин в море слов, заложенных в ней. «"Люблю... больше всех"...» — когда они слетели с её языка, какие же это были ужасные и в то же время страстные слова.

Не было другого предложения, более подходящего для Гилберта Бугенвиллии.

«Любишь... больше всех?»

«Я ни на кого, кроме тебя, не смотрю. Ты единственная, кто мне дорог».

«Это... значит любить больше всех?»

«Я буду дорожить тобой вечно и продолжать любить тебя».

Она не спросила «Это... значит любить больше всех?» во второй раз. Щёки Вайолет покрылись лёгким румянцем, её сердце начало биться так сильно, что стало больно, и зрение затуманилось. Она не могла смотреть на лицо Гилберта. Невольно она опустила голову, но он в итоге заглянул ей в лицо. Расстояние между их лицами было как раз достаточным для поцелуя.

Сейчас была ночь, и они были одни в этом месте, поэтому что бы они ни делали, никто не стал бы смотреть. Возможно, им удалось бы сохранить это в тайне даже от Бога.

«У меня была фаза... когда ты мне просто нравилась... потом я в тебя влюбился, а теперь, оказывается, я люблю тебя больше всех. Ты понимаешь?»

«Это никогда не уменьшается?»

«Привязанность?»

«Любовь».

«Не знаю. Но я не хочу, чтобы так случилось, и, вероятно, я буду снова и снова проверять, люблю ли я тебя, так что это, скорее, усилится, а не уменьшится. Ты наполняешь меня этим».

«Любовью?»

«Да. Причина, по которой я считаю, что люблю тебя, в том, что ты подарила мне это чувство».

Вайолет Эвергарден, которая училась и копировала у него — у людей — смогла воспринять смысл этих слов.

«Я делаю это с тобой, Майор?»

Опять её манера обращения к нему изменилась. Гилберт подумал, что и так сойдёт.

«Ты делаешь это со мной». Гилберт молча поцеловал не щёку или губы Вайолет, а пальцы, которые держал.

Тишина.

Это были искусственные пальцы. Она ничего не могла ими чувствовать. Её рук больше не было, и они никогда не вернутся.

Поцелуй в такое место ничего не мог передать.

Несмотря на это, он намеренно поцеловал их с нежностью. По какой-то причине это действие — чувства Гилберта — заставило глаза Вайолет стать горячими, как будто они горели, и из них потекли слёзы.

Вайолет попыталась остановить их. Это были непонятные слёзы. Почему они текли в этот момент? Они определённо обеспокоили бы мужчину, стоящего перед ней.

Тем не менее, слёзы уже собирались в её влажных глазах, пока наконец одна капля не упала. Как и ожидалось, круглая слеза, упавшая из одного её глаза, привела Гилберта в замешательство.

«Вайолет». Увидев её реакцию, он сразу же отпустил её пальцы. «Прости». Он отступил назад, подняв обе руки, как бы давая ей понять, что не сделает ничего больше. «Мне очень жаль».

Вайолет не ответила. Она смотрела на Гилберта, даже не вытирая слезу, как будто отсутствуя. Её поведение не было гневным. Её вид не был печальным. Он понятия не имел, о чём она думает. У неё был взгляд человека, который, казалось, видит сон.

Они жили отдельно, и он думал, что её выражение лица стало более богатым после их воссоединения, но как только она замолкала, он не мог её прочитать. Её бесстрастность и черты, как у хорошо сделанной куклы, не позволяли Гилберту понять её эмоции. Однако единственное, что он мог понять, это то, что его действие только что было глупым.

——Что я делаю?

Он сказал ей, что будет ждать, сколько бы времени ни потребовалось. Поцелуй в её пальцы мог быть нарушением этого обещания. Он должен был быть лучшим джентльменом для неё, но, возможно, он потерял это право.

Когда она была рядом, она была невыносимо мила. Любовь к ней, загоравшаяся в его груди, в конце концов переполнялась.

«Я клянусь, что больше не буду...»

Армейский полковник Лайденшафтлиха терял лицо перед девушкой, в которую был влюблён.

«Вайолет...»

Какое лицо он сейчас делал? Что она думала об этом?

«Майор, я...» — Вайолет позвала его своим голосом, похожим на звон ветра. Она схватила пальцы Гилберта и сделала один шаг вперёд. Расстояние между ними снова сократилось. Затем она сделала ещё один шаг.

Она была достаточно близко, чтобы Гилберт мог обнять её.

«Вайолет...»

«Майор... пожалуйста». Вайолет заглянула в глаз Гилберта.

Изумрудно-зелёный глаз, который неизменно сохранял красоту, доброту и немного одиночества с тех пор, как они впервые встретились, был прямо там. Теперь в нём отражалась Вайолет.

Вайолет была внутри его мира.

«Не клянитесь так».

Веко Гилберта дрогнуло от её прямых слов.

«Пожалуйста, не клянитесь... что не будете делать этого».

Увидев, что на глазах Вайолет снова выступили слёзы, Гилберт импульсивно протянул к ней руку. Он погладил её золотые волосы, как бы успокаивая, и серьёзно слушал, что она пыталась ему сказать.

«Майор, вы ведь объяснили мне это, да? Что любить — значит думать о том, чтобы... защищать кого-то больше всех».

Он вытер её слёзы кончиками пальцев.

Вайолет доверила свою щёку его руке и заплакала ещё сильнее. «Это... относилось ко мне всегда».

Она пыталась восполнить свою недостающую жизнь. Скорее, правда была в том, что они могли сделать это с самого момента встречи, потому что это было почти так, будто они восполняли недостаток мастерства друг друга, но они упускали друг друга бесчисленное количество раз и не могли правильно пересечься.

Грудь Вайолет теперь наполнялась тёплым чувством, которое она испытывала впервые.

«Это всегда, всегда было так, с давних пор. Я просто... не знала этого...»

——Это громкое биение в моей груди, этот восторг, то, что я поддаюсь каждому твоему действию...

«Я...»

——...причина, по которой я плакала, говоря, что хочу быть рядом с тобой, и просила тебя больше не оставлять меня...

«Майор... я...»

——...причина, по которой я плачу сейчас...

«Я, сейчас...»

——...в том, что однажды «симпатия» и «любовь» упали и накопились, как снег, и я не смогла их растопить, я хотела дать тебе знать, что желаю того же для тебя.

«...чувствую, что я...»

Люди провозглашают это, как будто произносят молитву.

«...понимаю это лучше, чем раньше».

«Я люблю тебя», — вот что.