Том 1 - Глава 3: ДЕТЕКТИВ И ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ

Детек Белл

Детек Белл была детективом.

Экипированная шляпой охотника за оленями, бутафорской трубкой и увеличительным стеклом, она выглядела точь-в-точь как женская версия Шерлока Холмса. Но она не была просто магической девочкой в детективном костюме. Она была детективом, потому что Синобу Хиока, когда не была трансформирована, действительно работала по этой профессии.

У Синобу был брат на четыре года старше. Когда она была в детском саду, она повсюду следовала за ним, к его большому неудовольствию. Она даже увязалась за ним в поездку на автобусе с местным детским клубом. Клуб предназначался для младшеклассников, но она закатила истерику, крича и рыдая, что это несправедливо и подло — ведь только брату можно ехать. Сила её воли подавила отца, который в итоге договорился с главой соседской ассоциации от её имени.

Экскурсия была на ферму в соседнем городке. Стояла весна, яркое солнце грело и идеально подходило для детских забав. Они восторгались коровами, кричали, глядя на лошадей, кормили овец и кроликов, пробовали доить коров, а затем залезли в автобус, чтобы отправиться домой. Именно тогда Синобу встретила свою судьбу.

Синобу смотрела повтор какого-то аниме по телевизору в автобусе, пока остальные дети спали без задних ног. Накануне она так ждала поездки, что легла спать сразу после ужина и проспала до самого выезда, так что у неё всё еще оставался заряд энергии.

На экране ребенок-детектив раскрывал тайну «закрытой комнаты». Для Синобу в то время это звучало как набор технических терминов. Она не понимала, что говорят персонажи, но видела ребенка своего возраста, который рушил планы взрослых и получал похвалу и уважение от них и от старших следователей. В качестве оружия у него было несколько секретных гаджетов, надежные союзники и, прежде всего, блестящий ум.

Для ребенка детсадовского возраста слово «убийца» звучало куда захватывающе, чем «мировое господство» или «вымирание человечества». Ребенок на экране был героем, потому что сражался с преступниками. Охваченная эмоциями, Синобу сжала кулаки под храп сверстников в автобусе.

Она стала фанаткой этого юного детектива и заставила брата одолжить у друзей оригинальную мангу. Она прочитала каждый том. К счастью, там была фуригана (подсказки по произношению), так что даже если она не знала иероглифов, она могла их прочитать. «Алиби», «сюжетный поворот», «тайна закрытой комнаты» — эти фразы захватили её воображение. Она перестала хвостиком ходить за братом. Он утверждал, что это облегчение, но выглядел немного разочарованным… или Синобу просто хотелось в это верить.

Она просила отца брать диски напрокат, и когда пересмотрела все серии и фильмы, её интерес переключился на жанр мистики и детектива в целом. Тогда она взялась за личную коллекцию отца. Его полки, сколоченные в одно воскресное утро, были забиты детективными сериями. Но когда он застал её за чтением, он конфисковал книги, заявив, что они для взрослых. Тогда она стала читать их тайком. Там уже не было подсказок к иероглифам, так что ей приходилось учиться на ходу. Непонятные слова она угадывала из контекста, и пока другие дети прилипали к экранам с мультфильмами о супергероях, она пряталась в одиночестве и читала романы.

Больше всего она любила книги о детях-детективах. В том аниме, в которое она влюбилась первой, детектив никогда не ошибался — он был мастером на все руки. Всю начальную и среднюю школу она читала детективы днем и ночью, а в старшей школе основала клуб любителей мистики. О приключениях крутых сыщиков заставляли её сердце биться чаще.

На школьном фестивале её клуб поставил адаптацию «Деревни восьми могил», залив весь спортзал бутафорской кровью. Учитель физкультуры их отчитал, но постановка имела успех. О, этот шквал аплодисментов Синобу, когда она играла Косукэ Киндаити! Одно воспоминание об этом вызывало эйфорию.

Это и значило быть детективом. Хотя… быть настоящим сыщиком должно было быть еще круче. Возможно, это должно было направить Синобу на актерский путь, но это лишь укрепило её решимость стать реальным следователем.

Игнорируя возражения родителей, Синобу устроилась в детективное агентство сразу после колледжа. Это было три года назад. Вскоре после этого она получила сообщение с приглашением пройти тест на магическую девочку. Она прошла испытания и получила силы. Синобу была уверена, что новый статус поможет ей раскрывать дела. В первую очередь она была детективом.

Она до сих пор ярко помнила свой первый раз, когда трансформировалась.

Она была прекрасна. Синобу не была из тех, кто грезит о красоте, но это произвело на неё неизгладимое впечатление. Одного взгляда в зеркало было достаточно, чтобы сердце забилось чаще. Она потянулась, пытаясь отвлечься, и обнаружила, что каждое её движение оставляет в воздухе фруктовый, сладкий и приятный аромат.

Сообщение не было шуткой. Она ущипнула себя за щеку — боль подтвердила, что это не сон. Это было невозможно с научной точки зрения. Но Синобу стала настоящей, подлинной магической девочкой.

Костюм Детек Белл был более сдержанным, чем у остальных, что позволяло ей смешиваться с обычными людьми в городе и делать свою работу. Однако её физические способности намного превосходили любое живое существо, а выносливость позволяла работать сутками без отдыха. Ночное зрение было превосходным. Всё это идеально подходило для поиска улик.

У каждой волшебницы была уникальная способность, и способность Синобу была идеальна для детектива. С помощью магии она могла раскрыть любую тайну закрытой комнаты и любое невозможное преступление. Ни один преступник не мог уйти от неё.

К сожалению, в её реальной работе не было громких дел или загадочных краж. За три года в агентстве она стала асом в слежке и засадах. Клиенты обожали её, некоторые даже предлагали профинансировать её собственное бюро. Но она также узнавала и обратную сторону реальности.

Синобу была бы не против расследовать измены или искать беглецов, но новичков вроде неё заставляли возиться с бумагами и отвечать на звонки. Начальство требовало, чтобы она убиралась и подавала чай. Кроме того, её заставляли присматривать за домашними животными, помогать с уборкой домов и даже таскать коробки при переездах. Босс был добрым на вид стариком, который говорил ей вещи вроде «Это пойдет тебе на пользу» или «Это первый шаг к тому, чтобы стать первоклассным детективом», поручая мелкие поручения.

Но Синобу знала, кто она такая. Она не оставила свою мечту. Она всегда будет стремиться раскрывать тайны.

Магическая Дейзи выбыла из игры.
Она пыталась выпендриться, выстрелив в монстра своим Лучом Дейзи, но тот срикошетил прямо в неё из-за способности «усиленного скелета» отражать снаряды. Одного выстрела хватило, чтобы прикончить её.

Опросив членов её группы, осмотрев место происшествия и проанализировав обстоятельства, Синобу пришла к выводу, что история правдива. Все улики указывали на несчастный случай, и не было никакой вероятности преднамеренного убийства.

Но проблема была не в том, что это была случайность. Настоящая проблема крылась в другом.

Сразу после выхода из игры Синобу попросила отгул. Босс наорал на неё по телефону: «Ты думаешь, мы можем позволить тебе три дня отдыха, когда у нас столько завалов?»
Синобу ответила дежурным «Да, сэр, конечно, сэр» и выключила свой телефон. К несчастью для него, дневная работа не была её приоритетом.

Сначала она поискала информацию о «Магическом Королевстве» и о том, как связаться с ними через свой особый телефон. У неё была куча вопросов, но все её сообщения возвращались с ошибкой. Потерпев неудачу, она сосредоточилась на поиске в сети.

Она ввела «Магическая Дейзи», добавила пару ключевых слов и нажала ENTER. Один сайт привлек её внимание статьей о том, что фон в аниме «Магическая Дейзи» напоминает определенную железнодорожную станцию. Это дополняло информацию, полученную от Генопсихо Юменошимы.

Скомпилировав результаты поиска, она узнала, на каком месте основан сеттинг шоу. Видимо, среди хардкорных фанатов это место считалось «святой землей». Даже спустя годы после выхода аниме «Магическая Дейзи» всё еще было популярно в утреннем блоке детских передач, но в наши дни о «святой земле» уже никто не трубил.

Закрыв магический телефон, Синобу трансформировалась. Она низко надвинула шляпу, чтобы не привлекать внимания, бросила кошелек и вещи в рабочую сумку и вышла из своей квартиры.

Она поехала на скоростном поезде в сторону Тохоку, пересела на обычный поезд, затем на частную ветку и проехала три остановки до пустой станции. Выйдя в городе Б префектуры Б, она убедилась, что никто не смотрит, и слегка поцеловала стену станции. На потрескавшейся грязной поверхности появилась карикатура человеческого лица. Оно напоминало поношенного мужчину средних лет, скорее из аниме, чем из жизни. Лица, которые вызывала её магия, различались от объекта к объекту.

«Хм, значит, вот так выглядит лицо старой пустой станции», — подумала она.

Глаза нарисованного лица вытаращились на Детек Белл.
— Что тебе надо? — пробормотало оно. Объекты всегда вели себя по-разному.

— Ты слышал о Магической Дейзи?

— Нет.

— Это вот эта девочка. — Детек Белл показала фотографию.

— А, я её знаю. Она помогала людям на этой станции.

— Ладно, спасибо. — Она снова поцеловала лицо, на этот раз в кончик носа, и оно растворилось в стене.

Это и была магическая способность Детек Белл: разговор со зданиями. Были условия: требовался поцелуй для активации и деактивации, а объекты никогда не свидетельствовали против своих владельцев. Тем не менее, это было бесценно в её детективной работе.

Кстати, когда она пыталась использовать магию на разрушенных зданиях внутри игры, те холодно отвечали: «Я — собственность мастера. Я не могу говорить на темы, идущие вразрез с волей мастера. Пожалуйста, ищите подсказки к прохождению игры обычными способами». Другие здания говорили в разных тонах, но объясняли то же самое. Она была разочарована, что не смогла срезать путь к подсказкам.

Покинув станцию, Синобу зашла в ближайший магазинчик и купила местную газету. В глуши такие магазины стояли на огромных участках с большими парковками. Опершись на бетонный барьер, она открыла газету.

От Нокко Синобу узнала, что Дейзи была в средней школе, когда аниме было в эфире. Это позволяло вычислить её возраст. Будучи школьницей, она не могла работать магической девочкой далеко от дома. Она должна была действовать в своем районе. Если они не переехали, её семья всё еще здесь.

Магическим девочкам также нужно место, где можно трансформироваться, чтобы их не увидели. Они опасаются свидетелей-людей, но никто никогда не думает о зданиях. В округе должно быть строение, видевшее трансформацию Магической Дейзи. Опрашивая здание за зданием, Синобу отслеживала путь Дейзи в её магической форме. Рано или поздно она доберется до её дома. Если самой девушки там не окажется, Синобу проверит версию с переездом. Если они уехали, какое-то здание обязано было это видеть — а кирпич и бетон ничего не забывают.

Цель расследования была в том, чтобы выяснить: жива Магическая Дейзи в этом мире или мертва. Лично Синобу надеялась, что она жива. Фал настаивал, что игровой урон не влияет на реальные тела. Именно поэтому она согласилась на игру. Это расследование было нужно лишь для того, чтобы унять сомнения и убедиться, что нигде не закралась ошибка. Её гнало вперед лишь неясное тревожное чувство, за которым не было никаких фактов.

Детек Белл сложила газету. У неё было три дня.

---

Печка

Как и прежде, Печка переоделась и пошла отдать Ниномии свой домашний обед. Когда она прошла без очереди, никто не возмутился. Она лишь слышала шепот: «Опять эта девочка» и «Кто она такая?». В первый раз это наполнило её гордостью и радостью, хоть и с болью в сердце, а потом она металась по кровати. Сейчас, во второй раз, она ничего такого не чувствовала.

Осеннее солнце садилось рано. Быстро темнело, общественная площадка опустела. Там была только Печка, сидящая на качелях.

Мысли об игре портили настроение. Как и объяснял Фал, услышав объявление о выходе, она мгновенно оказалась в своей постели. Взгляд на часы показал, что минутная стрелка не сделала и полного круга. Но это не делало ситуацию нормальной.

Ей следовало отказаться, но она не смогла. Судя по всему, одна девочка уже выбыла из гонки. Она вспомнила, какими подавленными выглядели члены её группы. Им сказали, что урон в игре не повлияет на них в реальности, но Печке всё равно это не нравилось. Игра предполагала исследования, но в конечном счете всё сводилось к дракам, а Печка не была создана для этого.

Она вздохнула.

«Может, еще не поздно отказаться», — подумала она, но и этого она боялась. Другие девочки наверняка разочаруются в ней, если она уйдет, не внеся вклада. Они могут начать злословить о ней, а то и ударить или пнуть. Урон не передается в реальность, но боль — это всё равно боль. Щипать щеку в игре так же больно, как и в жизни. Умирать в игре, должно быть, так же страшно, как по-настоящему. От одной мысли об этом ей становилось плохо. Неужели у других магических девочек совсем нет воображения?

Концепция игры, основанной на убийстве врагов, не казалась подходящей для героинь. Их работа — помогать людям. Возможно, иногда для этого нужно насилие. Но эти действия опирались на силу и магию, дарованные именно ради помощи. Убивать врагов, чтобы собирать конфеты — магической девочке не должно быть до этого дела.

Но даже если бы Печка прокричала это во всю глотку, они бы просто приняли это за попытку слабачки сбежать от реальности. Никто бы не стал слушать. Она снова вздохнула.

Может, стоит сосредоточиться на награде? Прохождение игры принесет ей десять миллионов иен. Это огромные деньги, как выигрыш в лотерею. Её группа договорилась, что если кто-то нанесет последний удар по Королю Демонов, награда будет поделена поровну. Иными словами, у кого-то вроде Печки, кто не хочет драться, есть шанс, но… цифра всё равно казалась нереальной.

Если честно, Печка больше радовалась награде за участие в сто тысяч иен. Перед выходом она проверила свой банковский счет — деньги действительно были там. Она уже знала, на что их потратить. Еду она могла готовить сама, так что оставалась одежда и аксессуары: кольца, ожерелья, серьги… нет, колоть уши страшно, так что лучше клипсы. Туфли. Сумки. Дорогие бренды, которые носят знаменитости. На Печке нарядная одежда смотрелась отлично.

Печка так погрузилась в свои фантазии, что не заметила, как солнце зашло.

Тень, которую она отбрасывала под светом фонаря, вытянулась. Услышав шаги, она подняла голову и увидела бейсбольные шиповки на краю своей тени. В них был парень в бейсбольной форме.

Подняв голову, Печка почти перестала дышать. Это был Ниномия. На плече у него висела сумка бейсбольного клуба. Его торс, мускулистый даже под формой, тяжело вздымался. Должно быть, он бежал. На лбу выступил пот, он смотрел на Печку.
— Эм… — сказал он, подходя ближе.

Печка крепче вцепилась в цепь качелей. Она чувствовала, как поднимается температура.

— Ты та девочка, что принесла мне обед, верно? — спросил он.

Она подскочила как на пружине и закивала. Все мышцы лица были напряжены. Свободная рука казалась лишней, и она вцепилась в юбку своего платья.

— Эм, это может прозвучать нагло, но… — Он стоял прямо перед ней. Так близко, что можно коснуться, можно почувствовать его дыхание и запах пота после бега. Ниномия, звезда, до которой, как она была уверена, ей никогда не дотянуться. Она никогда не могла заговорить с ним в школе, только наблюдала издалека. А теперь он был здесь.

Она потела. Тело горело. Сердце колотилось. Голова кружилась. Кто там говорил, что любовь похожа на грипп?

Ниномия завел руку за голову с виноватым видом:
— Ты не могла бы приготовить мне обед еще раз?

Печка закивала снова и снова.

— Это было реально вкусно, чувак. Серьезно, просто потрясающе. Я бы на что угодно пошел, лишь бы есть такое каждый день. Это было безумно вкусно.

Еда, созданная магией Печки, была волшебно вкусной. Ниномия изо всех сил пытался объяснить, насколько это было здорово, на этот раз добавляя жесты.
— Я очень хотел тебе это сказать, но никто в команде не знал, кто ты. Мне пришлось обежать весь район, чтобы найти тебя. И еще… можно попросить об одолжении? — Он сложил руки и склонил голову.

Внезапно Печка обнаружила, что смотрит на его затылок. Как и положено бейсболистам, он стригся под ежик. Голова была правильной формы, и вместо обычного веселья, которое вызывает такая стрижка, она подумала лишь о том, какая она аккуратная. Наверняка она приятно-колючая на ощупь. Правая рука Печки непроизвольно дернулась.

— Моим товарищам по команде так понравилась твоя еда, что они постоянно её «пробовали». Я даже не смог съесть всё целиком, — сказал он. Всё еще склонив голову, он рискнул взглянуть на неё. Их глаза встретились.

В панике Печка отдернула руку, но пульс зашкаливал. Ниномия смотрел на неё. Раньше смотрела только она, а теперь они смотрели друг на друга, глаза в глаза.

— На самом деле, — продолжил он, — к тому времени, как я до неё добрался, остались одни крохи. Но всё равно это было просто божественно! Я понимаю, ты можешь счесть меня жадным, но есть ли шанс, что ты приготовишь мне еще? Когда никто не будет видеть? Я пытался остановить парней, но они не слушали и всё отобрали. Я серьезно.

Печка так разволновалась, что была готова упасть в обморок, но сумела кивнуть.
— Хорошо. — От нервов голос прозвучал немного монотонно.

— Правда? Серьезно? Да! Спасибо огромное! — Ниномия схватил её за руку и потряс, благодаря снова и снова. Печка оцепенело смотрела на него. Она была в прострации, когда соглашалась снова встретиться в парке, чтобы передать обед. Она смотрела, как он убегает, напевая под нос.

Не в силах больше стоять, она рухнула обратно на качели. Она поняла, как сильно вспотела. Постепенно ритм сердца успокоился, жар спал. Но глубоко внутри угли всё еще горели.

Её магия, которую она считала лишь дополнением, оказалась полезной. Она сделала Ниномию счастливым, и он похвалил её готовку. Он даже сказал, что сделает что угодно, лишь бы есть это каждый день.

Вот оно. Кулинария. Перед ней открылся путь.

---

Теневой Вихрь (Shadow Gale)

До недавнего времени поместьем Хитокоуджи заправлял дедушка Каноэ. Хроническая болезнь отняла у него ноги и зрение, ему требовалось специальное кресло, но ум оставался острее некуда. В финансах, кадрах, инвестициях и контрактах его инструкции были точными до мелочей. Ходили слухи, что он даже зачал внебрачного ребенка в восемьдесят лет. Если сплетни дошли до Мамори, это вполне могло быть правдой. Он был мозговым центром операций до самого инсульта, и даже после его смерти стабильность семьи приписывали его трудам.

Даже Каноэ, заносчивая донельзя, была привязана к дедушке. Это проявлялось в том, как её манера речи с каждым годом всё больше напоминала его. Родители и брат позволяли ей это, считая забавным, но для старшеклассницы она действительно слишком много говорила как старик.

Когда Каноэ стала магической девочкой, влияние деда стало очевидным в её костюме. Главное — инвалидное кресло, но его роскошная отделка золотом и детализация напоминали трон старого короля, правящего с вершины своего клана. Её глазная повязка, казалось, символизировала его незрячий глаз, а птички, вырезанные из дерева на крыльях кресла, были точь-в-точь как на трости, на которую дед опирался, пока не потерял способность ходить.

Манера жизни Каноэ тоже перекликалась с дедовской, думала Мамори. Никогда не колебаться, никогда не раздумывать. Точнее, нет — она раздумывала, но никогда не показывала этого. Она всегда казалась человеком, мгновенно знающим правильный ответ, что заставляло окружающих петь ей дифирамбы еще громче.

Но сейчас Каноэ отрешенно смотрела в окно кулинарного класса. Был обеденный перерыв, она была одна. Она явно была погружена в мысли. Обычно она была чем-то занята: болтала с одноклассницами или скорочтением поглощала книги в библиотеке. Она никогда открыто не тревожилась.

После того, что случилось вчера, такое поведение означало лишь одно — она думает об игре. А если Каноэ была настолько вовлечена, что начала беспокоиться, это значило, что Мамори в этот раз затянет еще глубже. У Мамори голова шла кругом от одной мысли об этом.

— Трудности закаляют характер. Но я думаю, тебе понравится то, что я скажу, — произнесла Каноэ.

— …Вы что, мысли читаете? — спросила Мамори.

— Сколько лет я тебя знаю? Уж это я могу понять.

Мамори это не позабавило.

За окном ученицы в физкультурной форме весело гоняли футбольный мяч. Это была школа для богатых девочек, и они были очень разными. Была осень, но всё еще тепло. Глядя на них, Мамори сама почувствовала жар и ослабила шарф.

— Речь об игре, — сказала Каноэ.

Значит, Мамори была права.

— Я знаю, тебе не нравятся подобные вещи, — продолжила Каноэ. — Сражения с врагами, фарм валюты, покупка предметов. С твоей магией тебе не нужно заниматься такой нудятиной. Ты могла бы просто использовать свой маленький «чит», чтобы победить, но если это всегда будет у тебя на уме, ты никогда не получишь удовольствия.

— Если вы хотите играть, госпожа, я не могу вас оставить.

«Это твоя вина, что меня в это втянули», — читалось в каждом грамме сарказма Мамори, но Каноэ это не заботило. Не отрывая взгляда от учениц на поле, она закинула ногу на стул. Юбка соскользнула, обнажая бедра.

— Это неприлично, госпожа, — заметила Мамори.

— Есть два типа магических девочек.

— Те, кто сражается, и те, кто нет?

— Эта игра для тех, кто сражается. Но это не значит, что все участники должны быть бойцами. Там были и другие девочки, кроме нас, кто не сражается. Так почему же они участвуют?

— Может, их заманила награда.

— Кстати о наградах. Мы открыли новую зону в игре. Приз за это был зачислен на один из счетов, которые я использую для внешней торговли. Я не знаю, как они нашли мои данные, но деньги просто упали туда анонимно. Две зоны — два миллиона иен.

— Два миллиона иен! Серьезно?

— Они пришли вместе с платой за участие. Тебе стоит проверить свой счет. И научись ценить вещи помимо материальных благ.

Примерно пять раз в месяц Мамори ловила себя на мысли о том, как приятно было бы ударить Каноэ.

— По словам Фала, — сказала Каноэ, — ни одна из магических девочек, выбранных в качестве тест-игроков, не отклонила приглашение.

— Ни одна? — Это было удивительно. Было бы естественно, если бы хоть пара человек отказалась после того, как их насильно втянули в игру. Любая магическая девочка должна обладать твердой волей.

— Странно, правда? Столько игроков, втянутых столь принудительным образом, и ни одного отказа. Среди них наверняка есть эгоистичные типы или те, кто предпочел бы ухаживать за цветами, а не драться. Так почему никто не отказался?

— Вы ведь тоже не отказались, госпожа.

— Я просто в таком возрасте. Я осознаю свою необычность.

— Да, это уж точно.

— Там всё было как в реальности: запахи, ощущения, виды, вкусы, звуки. Иными словами, удары тоже были болезненными. Как бы убедительно они ни объясняли, что реальному телу вреда не будет, одного этого было бы достаточно, чтобы «мирные» девочки попятились. Так почему они согласились? — Каноэ подняла колено выше, юбка сползла еще сильнее. Из-за такой беспечности у неё в школе появились странные фанатки. — Это зловещий знак.

— Понятно, — безучастно бросила Мамори и отвернулась. Она оказалась лицом к лицу со скелетом — анатомической моделью, которая, в отличие от игровых скелетов, нападать не собиралась. «Спорим, ей только веселее, когда всё становится "зловещим"», — добавила она про себя.

— Мой магический телефон ведет себя странно, — сказала Каноэ. — Я не могу связаться с Магическим Королевством.

— Ну, моя магия телефоны не чинит.

Устройства были магически защищены. Когда Каноэ однажды приказала Теневому Вихрю применить к одному из них магию, та в итоге сломала его окончательно. Теневому Вихрю пришлось врать о причине поломки и самой добывать замену, хотя виновата была Каноэ. Одно воспоминание об этом бесило.

— Что-то здесь не так. — Нога Каноэ соскользнула со стула, юбка вернулась на место. Мамори вздохнула с облегчением.

На поле снаружи страсти накалялись. Кто-то забил гол, и вся команда «давала пять». Одна из девочек заметила их и открыла рот: «Ах!». Каноэ тонко улыбнулась и помахала в ответ. Визг восторга долетел до самого класса. Мамори нахмурилась.

Три дня спустя они вернулись в игровой мир тем же способом. Увидев фальшивые коричневые здания и пустошь и почувствовав запах пыли, Теневой Вихрь действительно ощутила, что вернулась. Открыв карту, она отметила положение членов группы и направилась на встречу с Каноэ.

— Ну, ты заставила меня ждать, — сказала Пфле. — В следующий раз беги ко мне быстрее.

— Да-да, — ответила Теневой Вихрь. — Примчусь со всех ног.

Маскед Вандер застряла в локации неподалеку. Она была той еще чудачкой, но, по крайней мере, не была двуличной, как Пфле, и с ней было проще общаться. Иконка Маскед Вандер замерла на месте. Они договорились встретиться после возвращения, но та, похоже, ждала, пока они сами придут к ней.

Пфле, которая шпыняла Теневой Вихрь за опоздание, ничего не сказала о том, что Маскед Вандер просто стоит. Но благодаря десятилетнему наблюдению за семьей Хитокоуджи Мамори понимала почему. Инвесторы снисходительны к талантливым кадрам. Те всегда в приоритете. Менее талантливые же получают по шапке.

С большим трудом Теневой Вихрь дотолкала кресло Пфле до здания, где их ждала Маскед Вандер. Она вытерла пот.

Неужели Маскед Вандер снова готовится исполнить свою дурацкую «победную позу»? Раздраженная, Теневой Вихрь толкнула дверь и увидела её на полу. Руки были вытянуты вперед, будто она пыталась до чего-то дотянуться. Она лежала на животе, лицом вниз, темно-красная жидкость запятнала её пурпурный плащ. Красно-черная жижа не просто пачкала плащ — она растеклась по всему полу. Исток находился у затылка Маскед Вандер, безжалостно раздавленного огромным камнем.

Пфле подкатила кресло прямо через лужу крови к мертвой девочке, наклонилась и подобрала её магический телефон. Она включила его.

— Хм… Черт. Все её предметы и конфеты забрали. — Пфле говорила так, будто обсуждала ошибку в тесте.

Теневой Вихрь слушала в оцепенении, а тошнота подступала к горлу.

---

Печка

Она раздобыла себе котел.

Ассортимент магазинов различался: в пустоши продавали лечилки, в горах — энциклопедии. Также в каждом магазине было оружие и броня сильнее, чем в предыдущей зоне. После покупки предмет можно было призвать; каждое улучшение было прочнее и выглядело изящнее. Вид оружия зависел от того, какая магическая девочка его призвала: у Печки получилась кухонная лопатка, у Рионетты — когти. Система названий «Оружие +Х» была скучной, но гибкой.

Единственное, чем группа могла делиться — это результаты рандома «Р» и спецпропуска. В начале игры «Р» был популярен. Карта, выпавшая в первый раз, была настолько полезна, что цена в сотню конфет казалась оправданной — так они верили. Но реальность жестока даже в игре.

Второй раз выпала карта. Третий — карта. Четвертый — карта. До третьего раза они смеялись. На четвертом улыбки исчезли. Пятый вызвал гнев. Что за чертовщина с этим «Р»? Там только карты?

— «Р» генерирует предметы разной редкости, и вероятность получения каждого варьируется, пон. — Вызванный через кнопку помощи Фал отвечал бесстрастно.

— Но нам падают только карты! — Голос Рионетты дрожал от ярости.

Фал был непоколебим:
— Карта — крайне обычный предмет, пон. Это нормально, когда она выпадает четыре или пять раз подряд. Просто не сдавайтесь и крутите снова ради супер-редкого предмета, пон.

Рионетта с изяществом швырнула карту в стену. Появилось сообщение:
«Этот предмет продается за 3 конфеты».

После этого лидер группы запретил покупать «Р». Гоблины в горах давали много конфет, предметы в магазине были дешевыми, так что их запасы росли.

Но Нонако Миёката канючила: «Хочу "Р", хочу "Р"», пока Клантейл не сдалась. Остальным оружие было не нужно, так что Клантейл тратила их конфеты на снаряжение для себя: теперь она сжимала длинное штурмовое копье и большой щит. Видимо, она решила не быть жадиной и исполнила просьбу Нонако.

Рионетта ворчала, но согласилась. Они потратили тысячу конфет на десять «Р» и получили: восемь карт, одну лопату и один котел. Лопата была самой обычной, метровой длины. Посуда — тоже обычный котел. Никаких магических свойств.

Рионетта была в ярости. Она орала, что Нонако идиотка, раз спустила тысячу конфет на хлам. Нонако огрызалась. Ссора продолжалась, пока боевая и разведывательная группы не разошлись.

Настроение Нонако скоро исправилось. Пока они разведывали местность, она косила всех встречных врагов, а Печка убегала. Нонако приручила гоблина, сделав его фамильяром, и визжала от того, какой он «миленький». Она даже повязала ему бант на шею. Когда он нападал, он был жутким, но рядом с Нонако… ну, сошел бы за милого.

А вот настроение Рионетты только ухудшалось.

Вечером они встретились, но ни Клантейл, ни Рионетта не проронили ни слова. Было так тихо, что стук копыт Клантейл казался оглушительным. Любой зрительный контакт с ней вызывал вопль Рионетты: «Что это была за хрень?!» и «Почему эта гигантская крыса постоянно преграждает нам путь?!».

Эта «гигантская крыса» уже прогоняла их раньше с предупреждением не соваться на территорию их группы. Видимо, она сделала это снова.

Рионетта срывалась на всё подряд. Увидев прирученного гоблина, она прошипела: «Не смей подпускать эту тварь ко мне! От него воняет!». Снова крики, пока Клантейл не вмешалась.

Затем взгляд Рионетты упал на Печку.
— А ты что делаешь? — спросила она.

— Эм… котел…

— Меня и так бесит, что мы просадили столько конфет на эту дрянь. Я не хочу на него смотреть. Воспоминание о том, как мы отдали тысячу конфет за это и лопату, не даст мне уснуть ночью. — (Голод в игре был, а сон — нет, так что её жалобы на бессонницу были чистым бредом).

— И что это за странная поза? Зачем ты суешь руки в котел… а? — Нос Рионетты дернулся. Она принюхалась.

Печка робко улыбнулась:
— Моя магия, она… как я уже объясняла… я могу готовить вкусную еду. И раз у нас есть котел… может, нам не придется есть пайки… Я не трачу свои конфеты… Я могу делать еду… без ингредиентов вообще… и, ну… думаю, она должна быть… вкуснее пайков…

— Ого, какая уверенность в себе, — хмыкнула Рионетта.

— Не совсем… Эм, у нас нет приборов, так что… простите, придется использовать листья…

— Листья! Какая чудесная деревенская утварь!

— Если собираешься жаловаться, можешь не есть, je crois, — рассмеялась Нонако. Гоблин тоже запрыгал. Рионетта цыкнула и плюхнулась на камень.

Печка могла бы приготовить изысканнейшее блюдо. Но подавать его в лесу на листьях — значит напроситься на жалобы. «Неудобно класть! Неудобно есть!». Поэтому она придумала простое блюдо, делающее акцент на вкусе свежих продуктов.

— Онигири? После всей этой болтовни ты даешь нам рисовые шарики? — Рионетта оскорбила готовку с первого взгляда. — С чего бы мне есть эту крестьянскую еду? Лучше паёк погрызу. — Она откусила кусочек. Брови поползли вверх.

Клантейл и Нонако с подозрением наблюдали за ней. Игнорируя их взгляды, Рионетта откусила второй раз, третий. Она проглотила всё целиком. Затем молча схватила еще один и принялась жевать.

Осторожно Нонако откусила свой онигири.
— О… — тихо удивилась она и начала уплетать за обе щеки. Гоблин последовал примеру хозяйки. Клантейл была единственной, кто ел с достоинством, но её хвост вилял из стороны в сторону.

Похоже, еда всем понравилась. Печка вздохнула с облегчением.

Она уже делала это когда-то давно. Она плохо помнила, но была уверена, что нечто подобное уже случалось. Печка готовила еду магией, чтобы помирить группу людей. Но это не могло быть давно. Это случилось уже после того, как она стала волшебницей, так что причин забыть не было. Почему же она не помнит?

Рионетта, Нонако и Клантейл были заняты рисом. Мгновение назад они были в ярости из-за охотничьих угодий, а теперь думали только о еде. Магия, которую Печка считала второстепенной, помогла ей сблизиться с Ниномией и даже подбодрить группу. «Может, кулинария чего-то да стоит», — подумала она.

---

Нокко

Четвертый «Б» класс начальной школы Манабэгава №3 считался «хорошим классом».

На спортивных праздниках и культурных фестивалях все ученики работали как единое целое — и если кто-то ошибался, его никогда не презирали и не травили. Если всё шло хорошо, радость делили на всех, а если нет — всё равно находили повод для улыбки.

В классе не было обычных социальных проблем: ни конфликтов между мальчиками и девочками, ни издевательств над слабыми, ни гнусных слухов.

Их учителем был господин Ногучи. До прошлого года он вел шестые классы и славился своим вспыльчивым нравом и привычкой орать на детей. За форму лица его прозвали «Квадратным Чайником». Но этот самый Ногучи, перейдя в 4-й «Б», превратился в совершенно другого человека: самого яркого и веселого учителя на свете. За весь год он не прикрикнул ни на одного ребенка.

Почему класс 4-й «Б» был таким приятным местом? Ответ знала только Норико Нонохара.

Если кто-то расстраивался, она усиливала его радость. Если кому-то было грустно, она приглушала его эмоциональную уязвимость. Гнев, ревность, злоба — всё, что мешало идеальному классу, она подавляла, манипулируя учениками ради создания светлой атмосферы. Используя свою магическую способность передавать свои эмоции окружающим, магическая девочка Нокко из тени объединяла свой класс.

Норико Нонохара была «хардкорной» магической девочкой. Почему? Потому что с самого рождения время, проведенное ею в магической форме, значительно превышало время жизни обычного человека. Она стала Нокко в четыре года, а сейчас ей было десять — шесть лет магического стажа. Ветеран среди ветеранов.

Вопрос «как жить магической девочке» был для неё делом философии, и Нокко знала кратчайшие пути. И это не означало прогулы школы или уклонение от обязанностей. Она знала лазейки, о которых новички даже не догадывались.

Магическое Королевство было неспособно к адаптации. Упрямое, твердолобое, оно никогда не отступало от своих решений. Возможно, это делало его похожим на человеческие правительства. Всё, что Нокко рассказала Магической Дейзи о том, как Норико стала Нокко, было правдой.

Но при всем своем упрямстве Королевство было довольно беспечным в плане безопасности. Регион Нокко управлялся по экспериментальной системе: «лидер» присматривал за группой других волшебниц, отчитывался перед Королевством и выступал посредником. Королевство не направляло деятельность девочек напрямую, полагаясь на благоразумие надзирателя. Если лидер был ленив, глуп, эгоистичен или просто не заботился о правилах, он вряд ли стал бы доносить на других за нерадивость.

Лидер группы Нокко была именно такой — она бы не донесла на них, что бы они ни творили. Поэтому Нокко никогда не наказывали за то, что она использовала свои силы для улучшения собственной жизни вместо помощи другим. Не привлекая внимания, она потихоньку решала проблемы магией. После школы она навещала маму в больнице, помогая ей справиться с депрессией. Затем шла домой и занималась хозяйством.

Магия Нокко не позволяла контролировать чужие эмоции по щелчку пальцев. Она могла только транслировать им свои собственные чувства. Если она хотела кого-то развеселить, ей нужно было изо всех сил сосредоточиться на чем-то, что когда-то радовало её саму, и вспоминать, вспоминать, вспоминать, пока магия наконец не срабатывала.

В результате к десяти годам она стала экспертом в самообмане. Поскольку мама была в больнице, всё хозяйство лежало на Норико. Это изматывало. У неё не было времени ходить по миру и делать его лучше. Ей бы с собой совладать. Но до сих пор она справлялась.

Полгода назад её лидера — ту самую магическую девочку — навсегда изгнали. Вскрылись некие непростительные поступки. Магическое Королевство немедленно прислало замену, не желая верить, что магическая девочка, символ надежд и грез, может быть «гнилым яблоком». Новая девочка взялась за роль лидера с огромным энтузиазмом. Но из-за того, что ей пришлось разгребать последствия скандала, она была чрезмерно серьезной и косной — воплощение самого Королевства.

Так что теперь от Норико требовали выполнять «магический долг» — помогать людям. Существовала реальная опасность, что эта чопорная лидерша настрочит отчет: «Она думает только о себе! Она не делает свою работу!». В худшем случае это могло привести к лишению статуса магической девочки.

Поэтому теперь Норико должна была следить за классом, помогать людям в городе, делать дела по дому и участвовать в игре. Сама игра её не интересовала, как и обучение будущих кандидаток, но награды за участие и прохождение были чертовски заманчивыми. Если бы она смогла заполучить десять миллионов иен — сумму, которую она и в глаза не видела, — она бы приложила усилия в виртуальном мире.

Норико снова проверила свой банковский счет. Полгода на нем не было ни одного пополнения. Теперь там лежало сто тысяч иен. А если открыть новую зону — это еще миллион.

---

Шлем Генопсихо всплыл на поверхность лавы. Затем показались её визор, шея и руки; в кулаке она сжимала маленький ключ. @Мяу-Мяу, которая рядом с Нокко затаила дыхание, издала громкий вздох облегчения.

— Нашла! — объявила Генопсихо. — На дне был какой-то алтарь, прямо как в древнем тексте! Ключ лежал внутри! Блин, пришлось там всё на ощупь обшаривать, целую вечность провозилась.

— Юменошима, я думала, ты расплавишься, — сказала @Мяу-Мяу.

— Не-а, я не плавлюсь. Я же говорила, этот костюм и Большой взрыв выдержит! — Генопсихо ухватилась за край обрыва и выбралась на сушу. Как она и обещала, её костюм даже не обгорел. Сама она тоже не пострадала. Счищая налипшую лаву, она подняла визор и широко улыбнулась. — Ключ от врат и миллион иен у нас в кармане! Теперь можем идти в следующую зону!

Горная зона, идущая за лугами, уже была открыта, когда они вошли в игру. Видимо, какая-то группа успела сделать это перед прошлым выходом.

Орды гоблинов, вооруженных короткими копьями, кинжалами, луками, дротиками, щитами и кожаной броней, были куда сильнее и организованнее скелетов. Некоторые из них носили грязные мантии и кривые посохи, бормоча таинственные заклинания, чтобы призывать огненные шары размером с человеческую голову. Эти орды сопровождали огромные гоблины-переростки, размахивающие дубинами с силой, не уступающей силе магической девочки.

И всё же эти твари им не ровня — прежде всего в скорости и выносливости. На каждое движение гоблина волшебница отвечала десятью. Их атаки были болезненными, но не более того. Ответные же удары девочек наносили смертельные раны. Но в отличие от скелетов, у гоблинов была кровь, и это было отвратительно. Видеть, как крошатся их челюсти с кривыми зубами, как разлетается белая эмаль и брызжет кровь — Нокко мутило. Ломать череп скелета было совсем не то же самое, что дробить череп гоблина своей шваброй. Она кожей чувствовала, что отнимает жизнь. Трупы исчезали через два часа, но ощущение оставалось. Всё было слишком реальным.

Вдобавок к этому Нокко всё еще не оправилась от смерти Магической Дейзи. Но в этой игре нельзя было выжить, если чувствуешь такое отвращение от убийства каждого монстра. Поэтому Нокко изо всех сил старалась отвлечься, наполняя разум счастливыми мыслями, чтобы поддерживать Генопсихо и @Мяу-Мяу.

Смерть Дейзи была несчастным случаем. Никто не виноват. Нокко знала: если начать думать «а что, если», — если бы Дейзи была осторожнее, если бы они купили энциклопедию монстров перед боем, — она никогда не остановится. И всё же она не могла забыть то жуткое зрелище: Дейзи, истекающую кровью из зияющей раны в теле. Скорее всего, это останется с ней навсегда. Как и то, как они втроем рыли яму, хоронили её и ставили камень вместо надгробия, плача и обнимая друг друга.

Но это был несчастный случай. Генопсихо любила повторять, что Дейзи не умерла «по-настоящему» в реальном мире, будто пытаясь убедить саму себя. И Нокко хотела, чтобы та так думала. Так и нужно было думать. И Нокко могла помочь своей группе с этим.

Нельзя вечно горевать. Даже если игра не настоящая, игрокам нужно забыть о печали и сосредоточиться на прохождении. Нокко тоже полностью отдалась этой задаче.

---

Войдя в горную зону, они наткнулись на ветхую лачугу. Внутри они обнаружили книгу с надписью «ДРЕВНИЙ ТЕКСТ». Название не врало: от аннотации до послесловия всё было написано на таинственном языке.

Пришлось купить в горном магазине приложение «Друг-переводчик» и расшифровать документ. Им нужно было раздобыть «Посох горных жителей», провести обряд в их храме, получив «Знак горных жителей». С ним нужно было отправиться к озеру лавы и исполнить «Народный танец», чтобы явился алтарь. Внутри лежал «Ключ горных жителей», открывающий путь в следующую зону. Дополнение: танец можно выучить, поставив «Кальян горных жителей» на весы в деревне, что разблокирует инструкцию в телефонах. Сам кальян нужно было собрать из трех частей, каждую из которых можно найти по зацепкам.

Дочитав до конца описание этого долгого и нудного процесса, Генопсихо вскинула правую руку.
— Если дело только в лаве, это раз плюнуть! — объявила она. Опустив визор и отмахнувшись от предостережений Нокко и @Мяу-Мяу, она нырнула в лавовое озеро. Она спокойно добралась до дна и забрала ключ.

— Блин, Генопсихо, ты практически читер! — похвалила она сама себя. — Скилл божественного уровня, серьезно. Миллион иен! Я так рада! Давайте потом встретимся в реале и закатим вечеринку на эти деньги?

— О, вечеринка — это хорошо.

— Да, не каждый день выпадает шанс пропить миллион иен на халяву.

— Воу-воу-воу! @Мяу-Мяу, ты собралась всё спустить на выпивку? Хоть немного отложи! Деньги — штука ценная!

Внезапно серная вонь и палящий жар лавового озера, от которого им хотелось сбежать как можно скорее, стали фоном для чудесного воспоминания. Болтая и обнимаясь, они втроем смеялись впервые с момента гибели Дейзи. Нокко транслировала свою радость остальным.

— Теперь можем идти в следующую зону. Разблокировка зоны — это награда в конфетах.

— Точно! Мы только что получили еще пятьсот конфет! Ура-а-а! — радовалась Генопсихо.

— Тогда сначала, — сказала Нокко, — нам стоит вернуться в горный город…

Тут на всех телефонах раздался сигнал уведомления. Кнопки помощи на экранах начали мигать.

— Это экстренный вызов, пон. Всем собраться на площади города в пустоши, пон.

Генопсихо постучала пальцем по шлему, а затем быстро отдернула руку. Нокко предположила, что та хотела почесать голову, но шлем помешал.
— Поймали нас на самом интересном месте, — проворчала Генопсихо.

— Это очень срочно, пон. Вы все будете телепортированы через одну минуту, пон. Спасибо, до встречи, пон.

Черно-белая сфера исчезла. Протестовать было не перед кем, пришлось подчиниться.

— Ну, похоже, что-то случилось, — сказала Нокко. — Пойдем посмотрим.

— Этот пушистый урод всегда появляется не вовремя, — простонала Генопсихо.

— Надеюсь, ничего плохого.

@Мяу-Мяу выглядела обеспокоенной, а Генопсихо была явно раздражена. Нокко не оставалось ничего другого, кроме как думать о чем-то веселом и добром.

---

Печка

— Итак, у Фала есть несколько поправок и объявлений, пон.

Площадь снова была заполнена магическими девочками. Кто-то сидел на бортике фонтана, кто-то прислонился к стенам зданий. Зрелище было внушительным.

Атмосфера в их группе заметно изменилась после полуденного сообщения Фала. Прошло около суток с тех пор, как Печка впервые приготовила для них еду, и с тех пор она накормила их еще дважды. С помощью магии она могла сотворить изысканное блюдо всего за пять минут. Приготовление полноценного обеда занимало не больше времени, чем разогрев еды в микроволновке. И что бы она ни готовила, им безумно нравилось.

Нонако Миёката и Рионетта рассыпались в похвалах, стараясь перещеголять друг друга, а Клантейл, хоть и хранила молчание, радостно виляла хвостиком.

— Délicieux! Печка, это потрясающе! — восклицала Нонако.

— Изысканный вкус, — соглашалась Рионетта. — Я бы даже взяла тебя в качестве личного повара.

Их отношение изменилось не только во время еды. Они предлагали ей помощь в физическом труде, отдавали приоритет при распределении предметов и проявляли всяческую заботу. Никто больше не жаловался на то, что Печка избегает драк — даже Рионетта, которая раньше так язвила по этому поводу.

— Только представь, если что-то случится, и твои руки пострадают в бою. Ты больше не сможешь готовить! Это будет потеря не только для нашей группы, но и для всего мира. — Рионетта не скупилась на лесть, её глаза светились эмоциями, когда она осторожно сжимала руки Печки.

Теперь Печка обрела уверенность. Она больше не была бесполезной. Она была им нужна.

Другие группы тоже выглядели вполне довольными, за исключением одной. Девочка в черном наряде медсестры дрожала, её лицо было бледным. «Должно быть, она тоже страдает», — подумала Печка, сочувствуя ей, хотя они никогда не разговаривали.

— Начнем с поправок, — заговорил Фал. Песок заполнял центр фонтана, и там был закреплен магический телефон, из которого проецировалась голограмма Фала. В воздухе висела густая пыль, и голограмма подсвечивала каждую пылинку.

— Между Фалом и его мастером возникли разногласия по поводу обратной связи при получении урона, пон. Что касается обычного урона — ваши тела не пострадают. Разрезанная плоть и сломанные кости не отразятся на реальности. Но если вы умрете, ваше сердце получит сильнейший шок, пон. Это неизбежный эффект от реалистичного переживания смерти, столь травматичного для живого существа — даже в виртуальном мире, пон. Надеюсь, вы простите нас, пон. Кроме того, это очень секретная игра, пон. Если вы расскажете о ней посторонним, вас ждет наказание, равносильное внутриигровой смерти, так что будьте осторожны, пон. На сегодня это вся дополнительная информация, пон.

Звуки на площади стихли, слышен был только ветер, гоняющий песок и пыль. Все молча смотрели на Фала, осознавая смысл сказанного.

Первой заговорила магическая девочка во всем синем:
— Это шутка?

— Нет, пон, — ответил Фал. — Отныне я буду говорить вам только правду, пон. Если хотите выжить — старайтесь пройти игру, пон. Даже если вы погибнете, можете быть уверены, что обещанная награда будет зачислена на ваш счет.

— Это херня собачья!

— Что ты несешь?!

— Ты думаешь, мы это проглотим?!

Посыпались гневные выкрики.

Фал, как всегда бесстрастный, выслушал всё, не дрогнув.

— По сути, это отборочный тест, пон. Вас проверяют на то, достойны ли вы быть магическими девочками, пон. Если достойны — пройдете игру. Если хотите выжить — работайте над прохождением, пон. Пока вы способны закончить игру, вы будете жить, пон, — повторил он. — Таково послание мастера Фала.

Фал закончил, сообщив, что это решение «свыше» и обсуждению не подлежит.

Печку била дрожь. Ей хотелось бежать, но бежать было некуда. Кровь отлила от лица. Ноги подкашивались. Но она не упала.

Девочки кричали, визжали, били кулаками стены и пытались схватить Фала, но руки лишь рассекали воздух. Голограмма шла помехами, но коснуться маскота было невозможно.

— Можно задать пару вопросов? — Раздался голос Пфле. Девочка в инвалидном кресле была так же спокойна, как и при их последней встрече. Её ровный голос прорезал хаос, заставив всех замолчать. Все взгляды обратились к ней.

Пфле обратилась к Фалу:
— По поводу того, что наше сердце получит шок… Возможно ли это пережить?

— Нет, пон. Уж точно не как человеку, и даже трансформация в магическую девочку не поможет.

— А если попытаться реанимировать?

— Это не сработает, пон.

— Мог бы оставить хоть какую-то лазейку… Что ж, если ты знаешь причину, по которой наши телефоны барахлят, я бы хотела её услышать. Это ведь вы мешаете нам связаться с Магическим Королевством?

По толпе пробежал шепот. Это была правда: они не могли связаться с Королевством. Печка пыталась писать им по поводу игры, но сообщения возвращались. Ей стоило бы счесть это странным, но она просто решила, что «такое бывает». Не только из-за мыслей о Ниномии.

— Вам запрещено рассказывать кому-либо об этой игре, так что я думаю, это даже хорошо, что вы не можете связаться с Магическим Королевством, по-он.

— Хорошо, значит? — пробормотала Пфле. Затем она широко развела руки и заговорила громко. Её голос, поставленный и красивый, разогнал гул на площади. — Похоже, наши хозяева хотят, чтобы мы продолжали игру, нравится нам это или нет. Судя по их способности телепортировать нас по своей воле, у них достаточно власти, чтобы делать с нами что угодно.

— Мы не собираемся прогибаться перед такими! — выкрикнула девочка в костюме хомяка, перебивая Пфле.

Пфле взглянула на неё:
— Мы в такой ситуации именно потому, что прогибаться — это единственное, что мы можем. — Затем она добавила: — Давайте продолжим игру.

Посыпались протесты:
— То есть мы просто должны принять план врага?
— Просто поклониться?
— Нет смысла играть в эту игру!
— Разве мы не должны попытаться победить этого нового врага?

Пфле кивала на каждое возражение, но оставалась непреклонной.
— Я знаю, вам претит мысль играть в непонятную игру и делать всё, что хочет этот «мастер», будучи отрезанными от Магического Королевства. Но тот факт, что этот некто может заставить толпу магических девочек играть по его правилам, означает, что он способен на гораздо большее. Мы можем хотеть победить этого врага, но пока мы у него на ладони, это не должно быть нашей целью. Пока что давайте делать то, что нам велят.

— Но даже если мы пройдем игру, нет никаких гарантий, что нас отпустят, верно? — Это была Рионетта. Естественно, она была в ярости.

— Звучит безумно, я понимаю, но у нас нет выбора, кроме как довериться этому «мастеру». На днях я получила награду на свой счет. Уверена, другие из вас тоже подтвердили свои депозиты. Так что они, по крайней мере, намерены платить нам. Хотя это всего лишь «утешительная» сумма.

— Признаю, награда заманчива, — сказала Рионетта. — Но разве мы все не согласились играть при условии, что смерть в игре нам не навредит?

— По поводу этого, — вмешался Фал, приковывая к себе взгляды. — Отныне не будет никакой лжи или уловок, пон. Слова Фала — это слова мастера. Всё это правда, пон.

— И я спрашиваю, как мы можем быть в этом уверены? — настаивала Рионетта.

— Фал может только попросить вас верить на слово, пон.

— Им не нужны доказательства. Если они говорят нам что-то делать, у нас нет выбора. Мы птицы в клетке. — Слова Пфле звучали пораженчески, но Печка не уловила в её тоне смирения. Выражение её лица было пугающе живым.

— Можно и мне спросить? — Еще одна девочка встала, подняв руку. На ней была охотничья шляпа, плащ и пальто — вылитый частный детектив. — Я Детек Белл. Может, по мне и не скажешь, но я настоящий детектив. — (Она выглядела как детектив на все сто, так что, возможно, это была шутка, чтобы разрядить обстановку. Но никто не смеялся).

Детек Белл продолжила:
— На днях, сразу после выхода из игры, я провела расследование местонахождения одной особы. Её ситуация крайне важна для того, что здесь происходит.

— Белл, ты прямо как в кино интригу держишь. О ком ты? — спросила синяя магическая девочка.

Детек Белл закрыла глаза.
— Я говорю о Магической Дейзи. Я расследовала её судьбу в реальном мире. — Открыв глаза, она продолжила: — Некоторые из вас знают её. Её прошлые подвиги легли в основу аниме. Я отправилась в район, где происходило действие сериала, используя магию, чтобы узнать факты. Магическая Дейзи действительно когда-то там действовала. Я пошла дальше, отслеживая её текущее местоположение. Я нашла дом её семьи, а оттуда отправилась к её квартире. Здание было окружено полицейскими машинами, скорой помощью и толпой. Я поспрашивала вокруг: время её смерти совпало с временем в игре… которое в реальном мире было лишь мгновением, верно? Это произошло в то самое мгновение.

Магическая Дейзи была мертва. Это подтверждало слова Фала: гибель в игре означала смерть в реальности.

— Магическая Дейзи была довольно знаменита, — продолжала Детек Белл. — Её внезапная смерть может дать Магическому Королевству понять, что творится неладное. Так что, возможно, теперь, когда они раскрыты, они больше не могут скрывать факт летальности игры, заставляя нас играть дальше. — Детек Белл посмотрела на Фала.

— Можете интерпретировать это так, пон.

Детек Белл удовлетворенно кивнула:
— У меня всё.

Она вернулась на место. Синяя волшебница запричитала: «Белл, это было потрясающе! Ты настоящий супердетектив!».

Но Печка гадала: понимает ли та на самом деле всю серьезность ситуации? Те, кто понимал, выглядели раздавленными. Клантейл нервно перебирала копытами, поджав хвост. Лицо Нонако Миёкаты выражало смесь гнева и плача, она теребила свои украшения инь-ян.

Рионетта была вне себя от ярости.
— Да за кого они нас держат?! Во что мы вляпались?

— Je не могу в это поверить… — бормотала Нонако.

Но Печке всё это казалось каким-то пустым. Неужели они правда только сейчас всё осознали? Скорее всего, они и раньше подозревали нечто подобное. Каждое слово звучало для неё как реплика по сценарию.

— Но ведь Детек Белл сказала… — проговорила Нонако. — Магическая Дейзи правда умерла в реальном мире.

— Она может быть шпионом мастера, подосланным, чтобы подтвердить историю Фала, — предположила Рионетта.

— Но-о, это не похоже на…

— Я пытаюсь сказать тебе, что нельзя доверять никому!

— Можно добавить еще кое-что? — Это снова была Пфле. Она поменялась местами с Детек Белл и теперь сидела одна у статуи русалки. — Возможно, мне не стоит говорить об этом в такой момент… но если мы не разберемся с этим сейчас, станет только хуже. — Её глаза встретились с глазами Печки, и Пфле почему-то улыбнулась. Печка резко отвела взгляд. О чем она думает, если может улыбаться в такой момент?

— Я предлагаю объединиться! — громко объявила Пфле. Все замолчали. Она продолжила решительно: — После того как мы вернулись в игру, за те несколько мгновений, пока наша группа искала друг друга, кто-то убил одну из наших — Маскед Вандер! Если смерть в реальности и здесь связаны, значит, её больше нет. — Её последние слова прозвучали почти шепотом. — Все её предметы и конфеты, включая тот редкий предмет, что мы выиграли в прошлый раз, были украдены! Я требую, чтобы преступник назвал себя!

— Не может быть! — крикнула синяя волшебница. — Товарищ Вандер была суперсильной! Её не могли убить так просто!

— В игре, полной магических девочек, одна только сила не гарантирует выживания, — отрезала Пфле.

Не в силах возразить, синяя девочка понурилась. Сжав кулаки, она тихо дрожала. Детек Белл положила руку ей на плечо, что-то нашептывая. «Наверное, утешает», — подумала Печка.

Толпа загудела. Мало им было «бомбы» от Фала, так еще и это.

— Значит, её убил не монстр? — выразила сомнение Рионетта.

— Единственные монстры, которых мы встретили в пустоши — обычные скелеты, — сказала Пфле. — Я лично гарантирую: она не из тех, кто пал бы от рук таких слабаков. И еще… есть ли здесь те, кто был в группе с Магической Дейзи?

Девочка в наряде горничной лет десяти на вид дрожащей рукой указала на себя.

Пфле повернулась к ней:
— Что случилось с предметами и конфетами Дейзи?

— Эм… ну… мы… часть потратили на похороны. Остальное… ну… мы обсудили и решили поделить между собой… — Она говорила запинаясь. Конечно — кому захочется в таком признаваться. Кто-то наверняка назовет их мародерами. Ответив, девочка стала еще меньше и спряталась за спину девушки в китайском платье.

— Вы слышали? — Пфле обвела площадь ладонью. — Смерть от монстров не заставляет ваши вещи исчезать из телефонов! Но телефон Маскед Вандер был пуст! Разве это не главное доказательство того, что их украли?

Рионетта, Клантейл, Нонако и Печка переглянулись. Их телепортировали в игру принудительно, все появились одновременно. Их группа встретилась сразу же. Было ли у кого-то время совершить убийство и ограбление? Печка знала, что она этого не делала, и сомневалась, что у её спутниц было на это время. По крайней мере, убийцы не было в их группе.

— Я прошу убийцу быть честным и выйти! — продолжала Пфле. — Сразу после входа вы не могли знать, что смерть в игре смертельна в жизни! Маскед Вандер погибла из-за этой игры! Я не стану винить вас! Просто выйдите!

Никто не шелохнулся. Послышался шепот.

Пфле достала свой магический телефон:
— Тогда предъявите доказательства. У убийцы в телефоне будет Чудо-монета Маскед Вандер.

Шепот усилился. Наконец Клантейл вздохнула и сделала шаг вперед:
— И какой смысл в этой проверке? Ты хочешь устроить охоту на ведьм?

— Полагаю, «ведьма» — не самое неточное определение для нас. Остроумно.

Клантейл обожгла её взглядом.

Пфле откашлялась и сменила тему:
— Не велика беда, если магическая девочка, обычно образец благонравия, позволит себе что-то нехорошее в игре, вроде этого убийства. Если она признается, мы назовем это «досадным эпизодом»… но я хочу вернуть Чудо-монету. Если никто не сознается, у меня есть повод для беспокойства.

— Какой еще повод? — потребовала Клантейл.

— Что среди нас завелся волк в овечьей шкуре. Мы не можем исключать, что одна из волшебниц здесь исполняет волю мастера.

Клантейл промолчала.

Пфле пошла еще дальше:
— Она может даже не быть шпионом. Сам организатор может быть среди нас. Я права? — спросила она Фала, но маскот молчал. — Фал говорит, что будет вещать только истину, а теперь он не хочет отвечать. Это только усиливает мое желание развеять наши тревоги. Итак, для начала — готов ли кто-нибудь выйти добровольно?

Все молчали.

— Тогда покажите мне ваши магические телефоны, — приказала Пфле. — Если вы просто жертва, одна из несчастных девочек, втянутых в это, вам не составит труда показать свой инвентарь.

Клантейл плюнула на землю и зыркнула на Пфле. От такого взгляда Печка бы вмиг расплакалась, но Пфле встретила его невозмутимо. Клантейл швырнула ей свой телефон, и та поймала его одной рукой.

Толпа замерла.

— Спасибо. Я ценю это. — Пфле проверила телефон. — Нет, здесь всё чисто. Чудо-монеты нет. Для верности — проверите мой телефон? — Она вернула аппарат Клантейл, предлагая свой взамен.

Та молча взяла его.
— …Ничего подозрительного. — Она буквально всучила телефон обратно Пфле.

— Теперь, если остальные соблаговолят сотрудничать. Беспокоиться нужно только убийце. Если вы невиновны, у вас нет причин медлить.

Кто-то ворчал: «Почему нас обыскивают?» и «Правду ли она говорит?». Но в итоге все — включая Печку — пришли к выводу, что лучше уж проверка, чем подозрение. Они выстроились в очередь. С момента, как Печка отдала телефон, и до его возвращения, она безумно нервничала, хотя никак не могла быть убийцей.

Пока Клантейл проверяла телефон Пфле, она также осмотрела аппарат её напарницы-медсестры. «Зачем проверять телефоны тех, кто был в группе с жертвой?» — удивилась Печка, но тут же поняла: любая из них могла забрать вещи Вандер и хладнокровно заявить об их краже. Печку пробрало до костей от осознания того, что она так думает.

Очередь разошлась. Пфле окликнула дальний угол площади:
— Хорошо. Я проверила всех, кроме тебя. Если ты не убийца, прошу посотрудничать.

Печка посмотрела туда и вздрогнула. Это была девочка в самурайском наряде, с обнаженным японским клинком в правой руке. Она помнила её. Такую не забудешь. Та самая, что едва не задушила Печку в начале игры.

— Подойди, — настаивала Пфле, но самурайка не шелохнулась. Она явно слышала, так как её взгляд был прикован к инвалидному креслу. Меч у её бедра покачивался.

— Давай же, все ждут.

Печке показалось, что воздух вокруг звенит от напряжения. Она сглотнула. Наверное, все думали об одном: телефоны всех остальных проверены, украденного предмета там нет. Значит, он у последней оставшейся, верно?

Пфле держала руку протянутой, но девочка не двигалась. Остальные наблюдали, затаив дыхание. Никто не хотел связываться с явно нестабильной особой, сжимающей клинок.

— Эй, ты!

К ужасу Печки, кто-то всё же шагнул вперед. На девочке был шлем с ушками, напоминающими кошачьи. Полупрозрачный визор был опущен, скрывая лицо. Её облегающий футуристичный костюм напоминал наряды из старых супергеройских шоу.

— Твоё упрямство только наводит на подозрения. Просто покажи телефон, босс. — Тон её был настолько уверенным, будто она не к опасному человеку обращалась, а к старому знакомому. Девочка в бронекостюме протянула руку, чтобы коснуться плеча самурайки, но ту резко отшвырнуло.

Самурайка прищурилась, изучая нахалку. Её взгляд был беспощадным.
— …Ты — Музыкант?

— Прости, что?

— Ты — Музыкант?

— А, ну да, можно сказать, я музыкант. Я иногда использую вокалоидов, пишу песни и выкладываю в сеть…

Японский меч рассек воздух. Раздался мягкий хлопок, как от мокрой тряпки. Внутренняя сторона визора синей девочки покрылась красными брызгами, и она рухнула на землю.

Кто-то закричал.

---

Нокко

— А теперь — успокойся. — Пфле, всё еще протягивая руку, обратилась к девочке с мечом. На клинке не было ни капли крови. Он сиял серебром под ярким солнцем.

Нокко изо всех сил удерживала @Мяу-Мяу, которая порывалась броситься к Генопсихо.
— Юменошима ранена! Мы должны… должны помочь ей! — кричала @Мяу-Мяу.

— Тише… Просто успокойся…

Сейчас не время для безрассудства. Нокко понимала чувства подруги, но это была плохая идея. Убийца ударит снова, если её спровоцировать. Любое движение — и кто-то умрет. Успокаиваясь сама, Нокко транслировала свое спокойствие @Мяу-Мяу. Но при этом она старалась не смотреть в сторону Генопсихо.

— Почему бы тебе для начала не опустить меч? Мы сможем поговорить, когда ты отбросишь оружие. — Пфле улыбалась так, будто только что не стала свидетелем смерти. Ровным голосом она призывала к сдаче, и в тот же миг луч света сорвался с места и разделился надвое. Медсестра в черном бросилась вперед, сбивая Пфле с кресла. Огромная трещина появилась в земле на том месте, где мгновение назад сидела Пфле.

Нокко была ветераном. Она видела немало драк между волшебницами, поэтому умела анализировать даже самую путаную схватку.

Пфле взяла инициативу на себя, выстрелив лучом света из птички-украшения на своем кресле, а самурайка разрубила луч пополам взмахом меча. Она тут же контратаковала, но медсестра спасла напарницу.

Пока Нокко анализировала ситуацию, она пряталась в тени здания. Другие волшебницы тоже юркнули за стены или в слепые зоны врага. Кто-то пытался огрызнуться, кто-то — просто сбежать.

Несколько огромных гарпунов пролетели через площадь, но самурайка срубила каждый. Они были разрезаны, расщеплены и отбиты. Вертикально, горизонтально, по диагонали — все они рухнули на землю, не достигнув цели.

Девочка с катаной не сдвинулась с места, но умудрилась уничтожить все снаряды. Когда в неё полетели гигантские семечки подсолнуха, их тоже рассекло пополам, а камни разлетались в пыль еще в полете.

Её сила — дистанционная режущая атака. Генопсихо в её «неуязвимом» костюме была разрезана прямо за визором. Сам костюм был цел, но девочка внутри истекала кровью. Иными словами, эта самурайка могла разрезать что угодно в поле своего зрения. Раз она видела лицо Генопсихо сквозь прозрачный материал — она смогла разрезать это лицо. Нокко это поняла, но сделать ничего не могла. Стоит выйти из укрытия — и тебя прикончат.

Девочка за зданием вместе с ней обхватила колени и дрожала, её белая шляпа вот-вот должна была свалиться. От неё помощи ждать не приходилось. Наверняка рядом прятались и другие, но Нокко их не видела.

Звуки битвы стихли. Прошло несколько минут — по внутренним часам Нокко. На площади воцарилась тишина, никто не шевелился.

Затем раздался скрежет, будто бетон терся о камень. Он становился всё громче. Нокко резко вскинула голову и увидела, что здание, защищавшее её, вот-вот рухнет ей на голову. Точнее, не всё здание — только верхняя половина. Огромный массивный блок был отсечен по диагонали и теперь скользил вниз. Даже магической девочке не выжить под такой махиной. Нокко оттолкнула другую девочку, используя отдачу, чтобы самой отлететь в сторону. Это должно было спасти обеих.

Верхняя часть здания с грохотом рухнула. Удар был такой силы, что соседние дома зашатались, и Нокко не удержалась на ногах. Упираясь руками и ногами в землю, она увидела сквозь облака пыли девочку с японским мечом на плече, стоящую в полном спокойствии.

— Ты — Музыкант? — Последний слог вырвался вместе с выдохом, когда самурайка занесла меч. Нокко была в десяти метрах. Нападавшая рубанула сверху вниз.

Одним ударом огромный трехметровый валун был рассечен на две части.

— А? — удивилась самурайка. Путь был чист, когда она заносила меч. Удар должен был разделить Нокко пополам. Но в тот миг, когда рука самурайки двинулась, что-то вмешалось. Огромный камень упал между Нокко и убийцей, приняв удар на себя.

— Только через мой труп! — @Мяу-Мяу встала перед Нокко. С зажатыми между пальцами восемью листками бумаги она приняла ту самую позу кунг-фу.

Они сверлили друг друга взглядами. @Мяу-Мяу скользнула вперед, сделав глубокий выдох. Напротив неё самурайка медленно подняла острие катаны к небу.

Как только самурайка опускала клинок — летел талисман. Он исчезал с небольшим взрывом, оставляя после себя огромный валун, который тут же распадался надвое под ударом невидимого лезвия. @Мяу-Мяу швыряла одну печать за другой, каждую с пометкой «@». Они взрывались, превращаясь в глыбы.

Самурайка издала странный крик, выхватывая левой рукой короткий меч вакидзаси. Удерживая его лишь кончиками пальцев, она вращала обоими клинками так быстро, что глаз не поспевал. Разрезая, расщепляя и круша, она превращала каждый камень в пыль. Мелкая крошка заполнила воздух, образуя белый туман, скрывающий всё вокруг.

Порыв ветра разогнал пыль, явив две фигуры среди груды искореженного камня. Одной была самурайка с двумя мечами. Другой — Нокко со шваброй в руках.

Нокко стояла наготове, но понимала, что шансов нет. С десяти метров ей нечем было атаковать, и самурайка это знала. Её лицо исказилось в оскале, обнажая белые зубы. Она улыбалась. Она знала, что Нокко падет без боя, и насмехалась над ней. Она не заметила, как тень легла на солнце, не заметила, что @Мяу-Мяу исчезла. Ей было плевать на детали. Ею двигало лишь желание уничтожить врага. Искаженная улыбка не сходила с её лица, пока рушащееся здание не раздавило её.

Нокко посмотрела на крышу дома, прилетевшего прямо с неба. Там стояла @Мяу-Мяу, её лицо было залито слезами — полная противоположность выражению лица самурайки в её последние секунды.

Если бы не @Мяу-Мяу, Нокко была бы мертва. Та защитила её валунами. Она разбрасывала талисманы, возводя барьер за барьером, а сама в это время забралась на соседнее здание и, прыгнув с крыши, призвала одну из разрушенных офисных высоток из пустоши. Это спасло Нокко жизнь. Она хотела поблагодарить спасительницу, но рыдающая @Мяу-Мяу была не в том состоянии.

Это напомнило Нокко, что Генопсихо ранена. Она посмотрела туда, где та упала, но тела не было. На земле лежал только её магический телефон.

---

СТОРОНА МАСТЕРА №3

— Ну-у, и как всё прошло?

— Ой, это было просто ужасно, пон. Все плакали и кричали. Пытались убить Фала, пон. Могли бы превратить в фарш и котлетки, если бы Фал не был голограммой, пон.

— Понятно, понятно. — Девочка слегка улыбнулась. Указательным пальцем она поправила очки. — И всё же они в какой-то мере приняли это, верно? Думаю, они догадывались, что всё может обернуться именно так, но всё равно участвовали в игре. Никто не отказался, никто не пошел на попятную. Их просто засосало, и они смирились.

Она явно собиралась пуститься в долгие рассуждения, но Фал перебил её кашлем. Девочка моргнула и посмотрела на маскота.
— Что?

— У Фала есть предложение, пон.

— Ну? Давай.

— Ведь еще не поздно, тебе не кажется, пон?

— Не поздно для чего?

— Если ты сдашься без боя, возможно, Магическое Королевство смягчит наказание, пон?

— Сомневаюсь.

— Если сдашься, они хотя бы тебя не казнят, пон.

— Моя жизнь не важна. Важно, чтобы магическая девочка жила как подобает.

Разговор прервался. Ни Фал, ни девочка не проронили ни слова.

— У Фала есть идея, пон.

— Какая идея? — Девочка накрутила прядь волос на палец. Её короткая прическа топорщилась в одном месте, и она, похоже, очень из-за этого переживала.

— Скажешь, что Фал угрожал тебе или обманул, пон. Или что ты не понимала, что Фал сошел с ума, пока не стало слишком поздно, пон. Просто свали всё на Фала, пон.

— И что потом?

— Сдашь нас, объявив Фала преступником. Скажи Магическому Королевству, что твой маскот решил собрать кучу волшебниц и заставить их сражаться насмерть, пон.

— Эй… — Девочка вполоборота развернулась в своем кресле к Фалу. От резкого движения очки сползли, и она снова поправила их. — Ты видишь во мне какую-то слабачку, которая дрожит от страха из-за содеянного? Которая думает, что пути назад нет? Неужели я кажусь тебе такой скучной? Если ты думаешь, что я из тех, кто обрадуется предложению «Я возьму всю вину на себя, а ты иди проси прощения»… то это хуже, чем отвратительно. Это самое дно.

— Ты могла бы всё еще…

— Закрой рот. — Девочка отпустила волосы и резко развернулась обратно к мониторам. — Не смей лезть со своими советами в мой моральный кодекс, напарник. Только настоящие магические девочки должны делать то, что делаем мы. Что в этом плохого? Ничего. Если ты скажешь мне, что недостойные тоже могут быть волшебницами — значит, виновата система, тесты, Магическое Королевство и все остальные. И в особенности — она. А на втором месте по виновности, пожалуй, сами дети, верно?

Девочка улыбнулась Фалу:
— Я буду следовать учениям моего мастера. Вот что значит быть настоящей магической девочкой.