Том 1 - Глава 2.01: «Снег находит земляной ком» — Часть 1

У нас никогда не было своего, но у моего дома детства жил кот. Был ли он соседский или нет, я так и не узнала. Но часто наблюдала, как он неторопливо прохаживается по верху стены, видной из гостиной. В тёплые месяцы он иногда сворачивался там клубком и спал. Его шерсть была чёрной до самого кончика хвоста, а глаза — полированного зелёного цвета.

Иногда я подкармливала кота втайне от семьи. «Втайне» — это, пожалуй, сильно сказано, мама наверняка видела меня насквозь. Я оставляла еду на его пути примерно в то время, когда он обычно проходил мимо. Это было примерно всё, на что была способна маленькая я, и у меня не было особого желания подружиться с ним или чего-то в этом роде. Но глаза кота были прекрасны, и я обожала момент, когда он устремлял их на меня, поэтому продолжала оставлять еду.

В один день этот черный кот просто перестал появляться. Без всяких прощаний, как само собой разумеющееся. После нескольких дней, как он не показывался, когда я уже скучала по нему, мама сказала, что кот, скорее всего, куда-то переехал. Маленькая, я поверила ей. Я не понимала, что на самом деле означает «переехал», до значительно более позднего времени. И мне кажется, что пустота, оставшаяся в моей груди в тот день, так никогда полностью и не заполнилась. Кота, конечно, уже нет в живых. Но я также искренне думала, надеялась, что он всё равно где-то проживает свою счастливую жизнь.

Я проснулась, идя по границе между воспоминанием и сном, неся в себе тихую грусть. Я никогда не делала ничего особенного, и всё же скорбь нахлынула вполне осознанно. Теперь, когда я поняла источник этого знакомого чувства к глазам Кай, я выглянула в окно спальни, но никакого кота там не было.

***

— Мама… не сходить ли нам на утреннюю прогулку?

— Тебе так нравится именно эта фраза?

— Вполне.

Он, по-видимому, метил в образ этакого обаятельного киношного папаши из вестернов. Ему ещё предстоял долгий путь.

Пока мы каждое утро собирались, муж пристально смотрел на мою голову и волосы. Я потянулась, чтобы коснуться их, гадая, не проступает ли мой естественный цвет, а он медленно покачал головой.

— Я подумал, что с черными волосами ты тоже прекрасна.

— Спасибо.

Муж, насколько мне было известно, знал меня только с чёрными волосами.

Этот самый муж подлетел ко мне танцующей походкой, вернее, не столько подлетел, сколько закружился в пируэтах по мере приближения. Странный человек. Он взял меня за руку, обнял за талию и слегка покачнулся.

— Я слишком сильно закружился.

— Планируй своё вращение более тщательно.

В итоге я стала покачиваться вместе с ним. После этого, муж приподнял мой подбородок пальцами. Внутри дома, только мы двое. И было ещё что-то… в общем, условия соблюдены.

Я поймала себя на мысли, что странно, почему мы никогда не целуемся в таком удобном месте, как спальня. И, едва зафиксировав приближение губ мужа, что-то непрошеное, подобно ливню, всплыло на поверхность, омывая моё лицо.

За пеленой дождя — салон автомобиля ночью. «Почему именно это?» — подумала я с возмущением. Это было неприятно. Из всего, что могло навеять воспоминание от поцелуя перед собственным мужем — та девочка из средней школы.

Я почувствовала неверность по отношению к нему. Что подобная шалость может заставить человека чувствовать себя так нечестно по отношению к кому-то, и это чувство никак не унималось.

— Что-то не так?

Должно быть, раздумья отразилось на моём лице. Муж замер, его губы почти касались моих.

— О… а, шаги.

— Хм?

— Доброе утро… О-о… О-оо...

Наша дочь, спускающаяся по лестнице, застала своих родителей в объятиях и спонтанно запела. Наверное, уловила атмосферу. Заметив присутствие дочери, я решительно оттолкнула подбородок мужа назад.

— К сожалению, условия не могут быть соблюдены.

— Доброе утро, дочка!

Муж перенаправил свой запал в другое русло, подскочив, чтобы поприветствовать её.

— Извините, что прервала!

— Всё в порядке. Всё в порядке, доченька… и, пожалуйста, забудь, о том, что видела.

— Я была бы тоже признательна.

— Хе-хе-хе.

Наша дочь тоже смутилась, нервно посмеиваясь и переминаясь с ноги на ногу.

— Марон, давай скажем «доброе утро» поцелуем? Давай? О, лизь-лизь.

Я смотрела, как Марон с энтузиазмом облизывает нос моего мужа, и смеялась, чтобы скрыть собственное смущение. Простой, чистый стыд от того, что дочь застала нас в момент, когда мы собирались поцеловаться. Время, которое потребовалось нам троим, чтобы переварить каждому свою порцию конфуза, было глупым и в то же время почему-то довольно освежающим. Поверх всего этого я потёрла щёку тыльной стороной ладони. Снова и снова, словно пытаясь что-то исправить. Дождь в моей памяти полностью прекратился, но мокрой щеке всё ещё требовалось время, чтобы высохнуть.

***

Мыть машину так весело — несколько раз невзначай сорвалось у меня с губ, но мой энтузиазм не особо этому соответствовал. Мне нравилось смотреть на результат издалека, когда она была чистой, но сам процесс особо не привлекал. Что-то вроде того, как наслаждаться созерцанием картины, не имея никакого интереса к тому, чтобы писать её самой. Хотя это тоже не совсем точно передавало суть. Поливать всё из шланга, пока окружающий воздух не остынет — эта часть была неплохой. Вдыхать такой холодный воздух было бодрящим, и мне это нравилось. Какая-то в этом была чистота.

Мой муж, как обычно, был на работе, а когда я проверяла в последний раз дочь, она растянулась на диване в гостиной, как выбросившийся на берег тюлень. Она бы вскочила и запротестовала, если бы я сказала ей об этом.

— Мыть машину так весело!

Тщетная попытка поднять собственный дух. Мой дух, естественно, лежал так же, как и моя дочь.

— Неужели?

— Простите?

Сердце подпрыгнуло от паники и словно ударилось об оконное стекло. Тихий голос и силуэт будто коснулись моего плеча, и я обернулась.

— Ох.

— Здравствуйте.

Звук воды из шланга, растекающейся по полу гаража, донёсся до моих ушей со странной отчетливостью. Это была Титайра Кай. Воскресенье, а она снова в школьной форме, со школьной сумкой и всем прочим.

«А не перепутала ли ты место?» — уже собиралась сказать я.