Том 1 - Глава 33: Расшифровка интервью — 4

• Из письма от К. (бывшего редактора)

Здравствуйте. Это К.
Спасибо за прошлую встречу. Удалось ли вам поговорить с той писательницей? О. говорил, что предупредил её.
Пишу вам по поводу С., нашего бывшего главреда. Я тут решил просмотреть данные по передаче дел, которые он прислал нам перед уходом. Нашел кое-что касающееся ●●●●●, пересылаю вам.
В приложении — аудиозапись интервью, которое С. взял у местных жителей. Похоже, он тоже копал под эту тему.
С уважением.

---

※ Расшифровка аудиофайла

Мужчина (С.): Здравствуйте.
Женщина: ...Здравствуйте.
С.: Я журналист, собираю материалы по краеведению и географии района ●●●●●. Позвольте вручить вам визитку.
Женщина: ...Хм. А, слышала про такое издательство. Вы из Токио? Зачем вам сдалась такая глушь?
С.: Планируем книгу. Не уделите пару минут? Можем поговорить прямо здесь.
Женщина: Ну, мне не жалко.
С.: Спасибо. Скажите, вон там на горе виден храм. Он ведь очень старый?
Женщина: Да уж, древний. Раньше там был настоятель, но после его смерти всё забросили, уже десятки лет стоит. Когда я была маленькой, летом там устраивали праздники, были лавки с едой... Это лет 50 назад было. Как выросла — ни разу там не была. Мы-то буддисты.
С.: Понимаю. А не знаете, какому божеству там поклонялись?
Женщина: Да кто его знает... Вроде богу гор или воды, не помню уже. Простите.
С.: ...Ясно. А про хокору (маленькое святилище) в глубине территории вам ничего не известно?
Женщина: Хокора? А, вы про Масира-сама? Про это знаю. Нас в детстве им постоянно пугали.
С.: О, правда? То самое пустое святилище? Его зовут Масира-сама?
Женщина: Э? Пустое? Там же камень Масира-самы стоит.
С.: Да, я в курсе, что там раньше был камень, обмотанный веревкой «симэнава».
Женщина: И что, его уже нет? Куда делся?
С.: Вы знали, что в этих краях раньше была религиозная община?
Женщина: Община? А, те чудаки... Их же давно нет. Здание вроде стало домом отдыха, а потом просто стояло заброшенным. А это как-то связано?
С.: Я предполагаю, что секта забрала камень с собой.
Женщина: Что?! Ну и дела... Совсем страх божий потеряли.
С.: Вот и я о том же. Расскажите подробнее про этого Масира-саму.
Женщина: Ну... я мало что знаю, только то, что в детстве слышала. Масира-сама — это бог-обезьяна.
С.: Обезьяна?..
Женщина: Ага. Большая белая обезьяна. Нам говорили: «Будешь долго гулять допоздна — Масира-сама заберет тебя в невесты». Суеверные старики носили ему подношения, когда созревала хурма.
С.: Хурму?
Женщина: Ну да, плоды хурмы. Обезьяны ведь любят хурму.
С.: Только хурму подносили?
Женщина: Еще это... кукол. Бабушки шили кукол и относили туда. Там ступенек много, для стариков это вроде как зарядка была.
С.: Хм... Кукол.
Женщина: Тут ведь много народу съехало, когда строили дорогу у плотины. Раньше домов было полно, а теперь почти никто не живет. Про Масира-саму, поди, никто и не помнит уже.
С.: А вы сами его когда-нибудь видели?
Женщина: Да что вы такое говорите. Вы вот Будду видели? Это же всё суеверия.
С.: Нет, я имею в виду сам объект поклонения.
Женщина: А, это. Видела в детстве. Лежал просто черный бугристый камень, похожий на скалу. Я еще маму спрашивала: «Почему это обезьяна, если это камень?».
С.: И что она ответила?
Женщина: Да ничего толком... Сама, небось, не знала. Вы больно любопытный. Моя мать-то померла, но отец сейчас дома, может, он что расскажет?
С.: Если можно, буду очень благодарен.

＊＊＊＊＊＊

Старик: Про Масира-саму хочешь знать? Странные вещи ты ищешь, парень.
С.: Да... А что в этом странного? Масира-сама ведь божество?
Старик: Он-то? Бог? А, это она (дочь) тебе так сказала?
С.: Да. Сказала, что это бог-обезьяна.
Старик: Ясно. Мы её так учили. Слушай, парень. Рассказать-то я расскажу, но только уговор: не пиши об этом в газетах и поменьше болтай.
С.: Понимаю. Это останется между нами.
Старик: Никакой он не бог. Это был просто человек.
С.: Человек?
Старик: Ага. Мужик по имени Масару.
С.: И вы построили святилище, чтобы поклоняться простому человеку?
Старик: Пришлось. Иначе было нельзя.
С.: И камень с этим связан?
Старик: Связан. С чего бы начать... Мне отец рассказывал, а ему — его отец. Это еще когда дед мой жив был, времена Мэйдзи. Знаешь, что до плотины тут была большая деревня?
С.: Да, я читал.
Старик: Глушь тут была, все жили как одна семья. Но была одна семья — Масару с матерью — их сторонились. Не то чтобы гнали, но обходили за версту.
С.: Были какие-то проблемы?
Старик: У Масару отец погиб от медведя, когда тот еще мал был. Жил он с матерью вдвоем. Она слабая была, всё время лежала.
С.: И Масару за ней ухаживал?
Старик: Вроде того. Сам он был здоровый как бык, пахал в поле молча, работящий был малый. Но потом мать померла. И он, видать, тронулся.
С.: Тронулся?..
Старик: Одиноко ему стало. Пока мать тянул, на посиделки не ходил, в 20 лет жены еще не было. Заперся в доме, стал кукол мастерить и разговаривать с ними целыми днями. Будто это жена его.
С.: А соседи что?
Старик: Жалели сначала. Думали, если бабу ему найти, он в себя придет. Пытались познакомить с девками из деревни, но не вышло ничего.
С.: Почему?
Старик: Ну... тяжелый он был. Странный. С людьми не умел.
С.: ...Ясно.
Старик: Были и такие, кто над ним подшучивал. Знаешь про «Спор о хурмовом дереве»?
С.: Простите, не слышал.
Старик: Сейчас-то не знают уже. Это вроде как брачный пароль между парнем и девкой перед первой ночью. В моем детстве еще помнили.
С.: Пароль?
Старик: Парень спрашивает: «Есть ли у вас хурма?». А девка отвечает: «Есть, как раз созрела». Тогда парень: «Можно ли мне плод сорвать?». Она отвечает: «Пожалуйста, срывайте». Понятно, что никакой хурмы под рукой могло и не быть. Это просто способ проверить, согласна ли она на близость.
С.: Интересно.
Старик: Так вот, кто-то в шутку Масару это и втемяшил. Сказал: «Спросишь про хурму — и получишь жену».
С.: И он так и сделал?
Старик: Да он то ли не понял, то ли что... Начал ко всем бабам в деревне приставать: «У меня есть хурма, иди ко мне».
С.: ...Понятно.
Старик: Его все стали бояться, шарахались как от чумного. Ни одна баба к нему и близко не подходила.
С.: Печальная история.
Старик: Печальная-то печальная... Только в одну ночь одну женщину из соседей нашли убитой. Голову ей размозжили. Стали искать убийцу и на поле у Масару нашли огромный окровавленный камень. Черт знает, откуда он его притащил, в наших горах таких черных камней-скал не водится. Муж убитой и парни деревенские окружили Масару и забили его почти до смерти.
С.: ...Ужас. А это точно он сделал?
Старик: Кто ж теперь скажет. Он сам, когда его прижали, орал, что это он.
С.: И он умер?
Старик: Не сразу. Весь в крови, он сам начал биться головой о тот самый черный камень, которым бабу убил, пока не сдох.
С.: Жуткая смерть.
Старик: А лицо у него какое было — не приведи бог. Глаза и рот широко разинуты, так и застыл.
С.: Что было дальше?
Старик: В деревне его хоронить не захотели. Закопали в лесу на горе. А вместо надгробия тот самый камень сверху водрузили.
С.: Это и есть та хокора?
Старик: Не-не. После этого в деревне бабы стали дохнуть. Одна за другой. И смерти все странные: каждая приходила к тому камню и убивалась об него головой. Стали говорить, что это Масару их «зовет».
С.: Проклятие Масару?
Старик: Все так и решили. Спешно поставили на горе святилище, хокору, чтобы задобрить его дух. Но божества-то не было. Положили тот камень, обмотали веревкой, стали называть его «Масару-сама» и молиться.
С.: И это помогло?
Старик: Вроде затих он. Стали ему хурму носить, которую он так хотел, и кукол подкладывать вместо живых невест.
С.: Понятно. А почему сейчас его зовут «Масира-сама»?
Старик: Да сам подумай. Нельзя же детям такую чернуху рассказывать. А поклоняться Масару надо, иначе опять за старое примется. Вот и переиначили имя — мол, «Масира-сама», бог-обезьяна. Имена-то похожие. Вот я своей и талдычил про обезьяну.
С.: Спасибо. Теперь всё встало на свои места.
Старик: Она тебе, небось, говорила, что храм заброшен. А это плохо. Боги, когда их забывают, начинают творить зло. Я вот своим предкам в алтаре каждый день молюсь.
С.: ...Но ведь Масару — не бог?
Старик: Ты вот что подумай, парень. Если тебя все вокруг будут превозносить и бояться, ты и сам поверишь, что ты особенный. Так и здесь. Его почитали, его боялись — так он богом и стал. А теперь его забывают. Хоть бог, хоть черт — если о тебе никто не знает, ты исчезаешь. Вот он и творит зло, чтобы о нем снова вспомнили. Чтобы все знали: он здесь. Так я думаю.