Том 1 - Глава 38: То, чего Нана желала больше всего

Слышится щебет птиц.

Утро, когда мягкий свет пробивается сквозь щели в шторах.

Я просыпаюсь от мимолетного щекотного ощущения на щеке.

В расплывающемся зрении — мои любимые черные волосы. И тепло чужого обнаженного тела, тесно прижатого к моему.

Это не сон. Я проснулась, а Мицуки всё еще в моих объятиях.

Чувство счастья переполнило меня, и я крепче прижала к себе Мицуки, которая спала, уткнувшись лицом мне в грудь.

— М-м-м...

Мицуки тихо промычала, затем медленно захлопала длинными ресницами и открыла глаза.

Её сонный, затуманенный взгляд и забавно торчащая челка были такими милыми, что я прикоснулась губами к её круглому лбу, обычно скрытому волосами.

— М-м, Нана...?

— Мицуки, доброе утро.

— Доброе утречко-о...

От этого сонного, сладкого и чуть хриплого голоса я невольно заулыбалась и снова сильно сжала её в объятиях.

— Нана-а, больно же... Я еще спать хочу...

— Тебе пора вставать, а то мама придет будить. Если она нас так застукает — будет скандал.

— Пфе-е... Нана, ты со следующего месяца будешь жить одна, а тебя всё еще мама будит?

— Ну, я тяжело встаю по утрам.

— Хе-хе, ну тогда... ради такой сони, как ты, я буду каждое утро тебе звонить и будить.

Я притянула к себе Мицуки за плечи и потерлась щекой о её щеку.

Ах, какое же это счастье.

Пусть бы эти чудесные дни с Мицуки длились вечно.

— Мицуки... мне до сих пор кажется, что я сплю. Мне даже засыпать страшно. Боюсь, что проснусь, а всё это окажется сном.

— Ну ты и паникерша, Нана. Вот, видишь — это не сон.

Мицуки рассмеялась и легонько ткнула меня указательным пальцем в кончик носа.

— У меня поводов для беспокойства хоть отбавляй... С тем же Ямато... О! Кстати! Ты мне так и не объяснила, что вы тогда делали!

Я напомнила ей об этом, совершенно забыв, что в тот день сама не пожелала её слушать. Мицуки обиженно надулась.

— Это ты меня слушать не хотела! Мы тогда с Ямато мебель переставляли.

— Мебель?

— Да. Тасуку уже начал ходить, понимаешь? Нужно было убрать манеж, поставить загородки, передвинуть диван, разобрать детскую кроватку... У нас в доме мужчин нет, вот я и попросила Ямато помочь.

— А-а, вот оно что...

— Но вообще, это я не подумала, прости. Я больше не буду встречаться с ним наедине. Нана, говори мне обо всем, что тебя тревожит, даже о самых мелочах. Мы будем решать это вместе, шаг за шагом.

Мицуки говорила так нежно, что мне вдруг стало совестно: имею ли я право из-за своей детской ревности лишать её близкого друга? Я не хочу изолировать её от мира. Вот бы мне научиться лучше справляться со своими эмоциями... Но пока для меня это слишком сложно.

— Теперь мне даже как-то неудобно перед Ямато...

— Но тебе ведь это не нравится?

— Ну... да, не нравится.

— Значит, не будем видеться наедине. Не волнуйся, я не собираюсь обрывать с ним связь, он ведь мой друг детства. Я просто скажу ему, что у меня появилась пара, он поймет.

Будто прогоняя мои страхи, Мицуки широко раскинула руки и рассмеялась.

— Ну же, иди сюда, Нана! Я тебя заобнимаю. Чтобы ты больше не тревожилась, я тебя ни за что и никогда не отпущу!

Она прижала меня к себе, и хотя мои чувства от близости её тела были, мягко говоря, в смятении, я зажмурилась, пытаясь отогнать лишние мысли, и обняла её в ответ.

— ...Эх, хочу вечно так лежать. И зачем я только поступила в Токио? Не хочу уезжать от тебя...

Хотя я сама во всем виновата. Кто же знал, что у нас с Мицуки начнется любовь на расстоянии.

Мицуки весело и звонко рассмеялась на мои жалобные слова. Я удивленно подняла голову.

— Мицуки, ты чего смеешься? Я сказала что-то странное?

Мицуки хитро прищурилась, как кошка.

— Не-а. Просто... в этой игре победа за мной.

— Э? В какой еще игре? Мы разве спорили?

— Да нет, забудь. Просто я тоже тебя очень-очень люблю!

Она навалилась на меня всем телом, обнимая без всякой жалости. Я лишь кряхтела, принимая её вес.

«Эх, пора бы уже и одеться», — думала я.

— Послушай, Мицуки... Когда я закончу университет, я обязательно вернусь. Так что жди меня. Даже если пройдут четыре года.

— Нет, не буду ждать.

— Что?!

Мицуки сказала это так легко, с почти детским выражением лица, что я от неожиданности издала какой-то нелепый звук.

В смысле?! Ты не будешь меня ждать?!

Мицуки сидела на мне верхом и смотрела сверху вниз, а затем осторожно обхватила мои щеки ладонями.

— Я сама приеду в Токио. Последую за тобой. К тому времени Тасуку уже подрастет. Будем жить вместе там, где нас никто не знает. Нана, куда бы ты ни пошла, я пойду за тобой до самого конца. Потому что я уже не представляю свою жизнь без тебя.

От такого неожиданного предложения я просто замерла с открытым ртом.

— Нана... То, чего ты желала больше всего... я нашла ответ. Поэтому на этот раз прими всё, что я тебе даю. Не отказывайся.

Глядя на её искреннюю улыбку, я почувствовала, как в глазах начинает щипать. Мицуки нежно коснулась моей переносицы пальцем, будто разглаживая морщинку.

— Хе-хе, Нана, ну ты и плакса.

— Я еще не плачу...!

В последнее время я только и делаю, что выгляжу перед ней жалко.

Но и Мицуки хороша! Говорить такие вещи, почти предложение руки и сердца, когда на тебе нитки одежды нет!

Мне было неловко смотреть на неё, и я в смущении отвернулась.

— ...Мицуки, хватит уже голой сидеть, оденься быстро!

— Э-э? Сама же вчера меня раздевала. Нана — извращенка.

— ...Я давно хотела сказать: ты слишком много надо мной подшучиваешь в последнее время. Наглая!

Я повалила её на кровать и накрыла одеялом с головой.

— Кья-а! Ну Нана, не злись!

Я крепко обняла её через одеяло. Да уж, с Мицуки мне не сладить. Я окончательно сдаюсь. Кажется, она всю жизнь будет вот так вертеть мной, как ей вздумается.

Ну и пусть. Ведь я люблю эту Мицуки больше всех на свете.

＊＊＊

Короткие сладкие будни пролетели мгновенно, и вот уже наступил конец марта.

Настало утро отъезда. Проверив, всё ли я взяла, я обувалась в прихожей, когда мама сзади снова завела свою шарманку:

— Нана, ты уверена, что мне не нужно ехать с тобой? Ты хоть знаешь, как садиться на синкансэн? Зачем ехать одной...

— Мам, я знаю, как пользоваться поездом. И Мицуки проводит меня до турникетов, так что всё в порядке.

— Вот как... Эх, как же мне грустно, я сейчас расплачусь. Нана, если что-то случится — сразу возвращайся. Звони в любой момент.

— Всё будет хорошо. Позвоню, как доберусь. Ну, я пошла.

— Береги себя, Нана. Счастливо!

— Угу.

Я вышла из дома и с легким сердцем зашагала к станции, ведя за собой чемодан.

Здесь сакура еще не зацвела, а в Токио уже, говорят, в самом разгару. Странное чувство. Неужели там настолько теплее?

С самого дня выпуска и до сегодня я почти каждый день бегала к Мицуки.

Наша студенческая жизнь в разных городах — это не совсем то, о чем мы мечтали, но, на удивление, тревога исчезла. Конечно, мне будет одиноко без неё, но мы будем созваниваться каждый вечер, я буду приезжать раз в месяц, будут каникулы... Мы справимся.

— Нана!

Мицуки ждала меня, как и обещала, перед огромным витражом в центре вокзала.

— Мицуки, прости, долго ждала?

— Нет, я только пришла. О! Нана, ты снова покрасилась? Тебе очень идет, так гораздо лучше.

— Правда? Спасибо.

Мои волосы, которые я красила в черный ради экзаменов и выпуска, снова стали коричневыми. Теперь я студентка и могу делать что хочу, но вот Мицуки... я бы хотела, чтобы она не красилась. Я обожаю её черные волосы.

Но я не стала озвучивать это скромное желание, а просто крепко сжала её руку.

— Спасибо, что пришла. Знаешь, когда увидела тебя, сразу дошло, что мы сейчас расстанемся... Станет так одиноко.

— И не говори... А всё из-за чьей-то поспешности.

— У-у... Ну прости... Я буду заглаживать вину всю жизнь...

— Всю жизнь? Хе-хе, ну тогда договорились. Значит, ты будешь рядом со мной всегда, да? Обещай.

Мицуки радостно рассмеялась моему искреннему раскаянию.

Мы поднялись на эскалаторе на третий этаж к платформам синкансэна, не разжимая рук.

Я смотрела в спину идущей впереди Мицуки, стараясь запомнить каждое движение.

Боже, не хочу уезжать. Я сжала её руку еще сильнее.

Эскалатор закончился, впереди показались турникеты.

До отправления остались считанные минуты. В груди снова защемило. Эх, остановилось бы время. Или я бы просто схватила Мицуки и увезла с собой. Но тогда Тасуку на меня обидится... С этими мыслями я стояла чуть поодаль от турникетов и болтала с ней обо всем на свете, пока позволяло время.

Я впечатывала в память её лицо и голос.

Время неумолимо истекало. Я сглотнула. Перед прощанием мне нужно было сделать еще кое-что. Тот подарок, который я не подарила на Рождество... сейчас или никогда.

— Нана, уже пора? — тихо спросила Мицуки, заметив, что я смотрю на часы.

— ...Да. Слушай, Мицуки. Ты помнишь, о чем мы говорили в вечер перед Танабатой?

— Э?

Она удивленно посмотрела на меня. Я выпустила её руку, достала из кармана маленькую белую коробочку и вложила ей в ладонь.

— Вообще-то я хотела подарить это на Рождество. Но тогда не вышло... Прости. И, Мицуки... еще раз поздравляю с поступлением.

— Нана, это...

— Парные серьги. Ты ведь говорила, что проколешь уши, когда станешь студенткой. Если боишься — не заставляй себя, тогда купим что-нибудь другое парное. Просто знай: даже когда я далеко, я всегда думаю о тебе. Это символ.

Я смутилась и отвела взгляд, а Мицуки тихо и счастливо рассмеялась.

— Нана, спасибо. Я буду беречь их. Буду носить каждый день.

— ...Хорошо. Ну, спасибо, что проводила. Мне пора.

Время поджимало. Мне не хотелось уходить, но нужно было еще встретить багаж в Токио, так что рассиживаться было нельзя.

Я из последних сил сдерживала слезы, когда Мицуки легонько потянула меня за рукав.

— Эй, Нана... А как же прощальный поцелуй?

— Ч-что ты такое говоришь?! Здесь же куча народу!

— Ну почему-у? Жадная Нана. А я так хотела поцеловаться.

— Такие вещи... только когда мы вдвоем...

Мицуки хихикала, глядя на мое красное лицо. Слёзы как-то сами собой высохли. Ну и ладно. Это ведь не конец. Я смогу вернуться в любой момент.

— Ну, до встречи, Мицуки. Позвоню сегодня вечером.

— Угу, буду ждать. Нана, береги себя в дороге.

Мы нехотя разжали руки. Я помахала ей, подхватила чемодан и прошла через турникет.

Всё, я готова.

Больше никакого нытья. Буду много учиться, много подрабатывать и часто приезжать к ней. В этот город.

Что такое четыре года?

Всё будет хорошо, мои чувства не изменятся. Ведь это больше не безответная любовь. Вдвоем мы всё преодолеем.

— НАНА-А-А-А!!!

Я вздрогнула от громкого крика и обернулась.

Мицуки стояла там, сияя своей самой искренней улыбкой.

— Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ-У-У!!! И НЕ СМЕЙ МНЕ ТАМ ИЗМЕНЯТЬ, ПОНЯЛА-А-А?!!!

Прохожие в шоке оглядывались на неё, но Мицуки было плевать — она просто отчаянно махала мне рукой.

Сначала я остолбенела. Но потом всё напряжение разом ушло, и я сама расплылась в улыбке.

Боже... Мицуки, ну ты и смелая.

Кричать такое при всех! Ей вообще нет дела до чужих глаз.

Ну и пусть.

Мне тоже теперь всё равно, кто и что подумает.

Ведь если у меня есть Мицуки — я счастлива.

В этом городе или в другом — я остаюсь собой.

Я больше не буду бежать от себя. Не буду оправдываться. Буду жить с гордо поднятой головой.

Я глубоко вздохнула всей грудью. И плевать, кто там что слышит!

— Я ЗНАЮ-Ю-Ю!!! Я ТОЖЕ ТЕБЯ... ЛЮБЛЮ-Ю-Ю!!!

Я закричала изо всех сил, вкладывая в этот крик всё свое сердце, чтобы она точно услышала.

А потом долго-долго махала ей рукой в ответ.