Том 1 - Глава 37: Пожалуйста, стань моей девушкой

— Ха-а, ха-а...

К тому времени как я добралась до парка, дыхание совсем сбилось. Я замерла у входа, пытаясь отдышаться и унять дрожь.
Густые ветви деревьев, скрывавшие всё вокруг, шумели на ночном ветру — этот зловещий шорох давил на нервы. Уличные фонари облепили мотыльки, что только добавляло жути.

Щеки онемели от холода. Глубоко в ушах тонко кололо.
Неужели в таком темном и холодном месте Мицуки действительно всё еще ждет меня? Несмотря на сомнения, я шагнула вглубь парка.
В голове был полный кавардач, но ноги сами несли меня вперед.

Туда, где мы вместе смотрели фейерверки.
К каменной клумбе в самой глубине парка.
Обычно я заранее продумываю, что и как сказать при встрече, но сейчас в мозгу будто бушевала снежная буря — ни одной связной мысли.
Я понимала, что в таком состоянии могу наговорить лишнего. Но тревога за неё была сильнее страха, и я шла через огромный парк, не сворачивая.

Она здесь.
Мицуки всё еще ждет меня.
Чем ближе я подходила, тем сильнее становилась эта уверенность. Не знаю почему. Может, это было просто моим отчаянным желанием.
Я больше не убегу. Нужно сказать всё в лицо. Если я не поставлю точку в своей первой любви здесь и сейчас, я никогда не смогу двигаться дальше.

— Мицуки...!

Увидев силуэт Мицуки, которая сидела на краю клумбы, опустив голову, я невольно выкрикнула её имя.
На улице такой холод, а она даже без куртки. На ней была школьная форма, а на груди всё еще красовался красный цветок, который раздавали на выпуске.
Мицуки подняла голову. В тусклом свете фонаря было видно, что её щеки мокры от слез.
Неужели... она всё это время плакала здесь? Ждала меня, даже не зная, приду ли я.
Глядя на то, как она съежилась, став похожей на брошенного котенка, я почувствовала острую вспышку раскаяния.
Ведь я обещала ей. В тот день в медпункте я сказала: «Больше не буду тебя игнорировать».
И снова я думала только о себе, растоптала её чувства и ранила ту, которую люблю больше всех.
Ноги, которые только что сами несли меня к ней, внезапно одеревенели. Я застыла.

«Чего ты трусишь? Ты ведь пришла, чтобы попрощаться, разве нет?»

Мицуки, увидев меня, ни секунды не колебалась. Она сорвалась с места и подбежала ко мне.
— Нана!!!

Она врезалась в меня так сильно, что я пошатнулась, и я рефлекторно обхватила её маленькое тельце. Она вцепилась в мою спину изо всех сил. Ощутив, какая она хрупкая под моими руками, я почувствовала, как сердце сжалось до боли.
О нет. Я не смогу.
Я не смогу сказать ей «прощай».

Я поняла это в ту же секунду.
Если бы я действительно хотела оборвать все связи, я должна была остаться под одеялом до самого утра. То, что я здесь, — и есть мой истинный ответ. Сколько бы разум ни пытался подавить любовь, сердце само управляет моим телом.

— Нана... я так хотела тебя увидеть... — выдавила она сквозь слезы, её тело мелко дрожало.
Эта любовь оказалась не такой простой, чтобы я могла закончить её по собственному желанию.
Ведь как бы больно мне ни было, как бы я ни была разбита, я всё равно возвращаюсь к ней.
Пока Мицуки сама не отпустит меня, я не смогу уйти. С самого начала не могла.

Я закусила губу, зажмурилась и, схватив Мицуки за плечи, с силой отстранила её от себя.
— Нана...? — растерянно позвала она.
Но я не поднимала головы. Я не знала, какое у неё сейчас лицо, но в воображении стоял её раненый, несчастный взгляд. Пытаясь отогнать это видение, я почти закричала:
— Пожалуйста, не говори, что хочешь меня видеть! Когда ты так говоришь, я становлюсь беспомощной...! Просто брось меня, умоляю...!

Голос дрожал до неприличия. До самого конца я не хотела выглядеть перед ней жалкой. Дура, я знаю. Но я ничего не могла с собой поделать.
— Ты жестокая, Мицуки...! Ты ведь знаешь о моих чувствах, как ты можешь так поступать? Знаешь ведь, что я не смогу проигнорировать такое сообщение...! Зачем сидеть здесь одной в такую глушь? А если бы с тобой что-то случилось?!

Мой голос резко прорезал тишину ночного парка.
— ...А что мне еще оставалось делать? Как еще я могла заставить тебя выслушать? Ты ведь даже слушать не хотела про Ямато, просто верила в свои заблуждения.
— Это...
— Что бы я ни сказала, ты мне не веришь. Ты просто ищешь повод, чтобы сбежать от меня. Как бы я ни пыталась подойти ближе, как бы ни тянула руку, ты её отбиваешь. Нана, ты ведь и сама всё понимаешь! Понимаешь, что я и Ямато — это абсолютно невозможно!

Она попала в самую точку, и я замолчала.
Да. Я понимала. Всё я понимала.
Моё недоверие — это не вина Мицуки. Это была только моя слабость.

— Нана, чего ты боишься? Всё это началось из-за того, что ты первая в меня влюбилась. Так почему ты теперь уходишь?! — Мицуки закричала и вцепилась в мои руки.
От её отчаянного голоса, который я слышала впервые, слезы снова подступили к глазам.
Да, это моя вина. Моя вина, что я полюбила тебя.
Но... но...
— Потому что... я ничего не могу поделать! Я пыталась сдаться сотни раз! Пыталась стать просто подругой. Но не вышло, не говори так, будто это легко! Как бы я ни хотела тебя разлюбить — у меня не получалось!!!

Слезы хлынули потоком, плотина окончательно рухнула. Я больше не могла соображать здраво. Я почувствовала, как пальцы Мицуки, сжимавшие мои руки, напряглись.

— Тогда... тогда просто продолжай меня любить! Почему ты уходишь, если любишь? Я не позволю тебе завести девушку в Токио. Никогда, слышишь, никогда не прощу, если ты полюбишь другую! Разве это чувство — не любовь? Ты всё еще будешь твердить, что твоё «люблю» и моё «люблю» — разные вещи? Нана, я уже сама не понимаю... Если так, то объясни мне, что это за чувство...!

Мы стояли друг напротив друга, не вытирая слез, которые градом катились по щекам.
Слова Мицуки лишили меня последних сил, и я просто осела на землю. Мицуки тоже опустилась рядом, уткнувшись в колени и всхлипывая, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Нана, ты дура... Мы же обещали, зачем ты поступила в Токио...!
— Это ты дура, Мицуки...! Почему ты не сказала, что любишь меня, раньше...
— Говорила я, много раз говорила...! Это ты мне не верила...!
— Потому что... потому что я думала, что ты никогда не сможешь полюбить девушку...!
— Не решай за меня, Нана-дура-а-а!!!

Мицуки зарыдала в голос, как ребенок, и я притянула её к себе, крепко обнимая. Она начала колотить меня кулачками по груди — было довольно больно, но это физическое ощущение перекрывалось волной счастья, заполнявшей всё внутри.
Это ведь не сон... правда?
Мицуки действительно меня полюбила? Она чувствует то же самое, что и я?
Я гладила её по спине, пока она икала от рыданий.

— Прости меня, Мицуки...
— ...Я люблю тебя, Нана. Но я правда не могу бросить Тасуку и уехать в Токио. И я не хочу тебя никому отдавать. Пообещай мне... пообещай, что даже в разлуке ты будешь любить только меня.
— Мицуки, это значит...

Я набрала в груди побольше воздуха.
То, что я хотела сказать все эти годы. То, что боялась спросить.
Собрав остатки мужества, я вытерла слезы и посмотрела прямо в её влажные глаза.
— Это значит... ты станешь моей девушкой?
— ...Девушкой? Ты бросаешь меня и уезжаешь в Токио... и спрашиваешь, стану ли я твоей девушкой?
Она посмотрела на меня из моих же объятий сердито и обиженно, и я невольно улыбнулась сквозь слезы.
— ...Я обещаю. Обещаю, что даже далеко отсюда буду любить только тебя. Поэтому, пожалуйста... стань моей... моей...

Снова потекли слезы, хотя я только что их вытерла. Странно, почему я всё время плачу?
Воспоминания о трех годах, когда я не сводила с неё глаз, пронеслись перед внутренним взором, и последнее слово застряло в горле. Я не хотела такого жалкого признания.
Увидев, что я не могу договорить, Мицуки мягко улыбнулась. «Ну что с тобой поделаешь», — будто прочитала я в её глазах.

— ...Звони мне каждый вечер перед сном. Приезжай хотя бы раз в месяц. И никаких измен. Говори мне каждый день, что любишь, чтобы я не волновалась. Если обещаешь всё это... я стану твоей девушкой.
— Ох...
— Что за реакция? Не хочешь говорить, что любишь? Вредная Нана.

Мицуки тихо засмеялась и прижалась щекой к моей ключице. Слезы в её глазах высохли. Я чувствовала, как тепло её тела медленно перетекает ко мне.
— ...Нет, буду. Буду говорить каждый день. Я очень тебя люблю. Поэтому... пожалуйста, будь моей девушкой.

Я прижалась щекой к её шелковистым черным волосам. Слезы снова подступали, но я сдержалась.
Мне больше не нужно плакать.
Потому что сейчас то, чего я желала больше всего на свете, я крепко держу в своих руках.