Том 1 - Глава 36: Я буду ждать вечно

Утро выпускного.

Я затянула галстук на воротнике, который сегодня казался теснее обычного, и надела темно-синий пиджак.
Сегодня я надеваю эту форму в последний раз. От этой мысли на душе стало торжественно и немного грустно. Я замерла перед ростовым зеркалом, разглядывая свое отражение.

В день поступления форма сидела на мне как чужая, я к ней совсем не привыкла. Галстук не давался, и маме пришлось несколько раз перевязывать его мне тем утром.
За эти три года было много всего: и радостного, и горького.
Интересно, когда пройдет еще больше времени, поблекнет ли сегодняшний день и мои воспоминания о Мицуки, как старые фотографии, ставшие сепией?

Я посмотрела прямо в глаза своему отражению и спросила:
«Нана, ты уверена? Тебе действительно так лучше?»

— Ну, я пошла.
Я сунула ноги в лоферы в прихожей и обернулась. Мама, одетая сегодня чуть более официально, чем обычно, мягко улыбнулась.
— Да, три года пролетели... Ты большая молодец, Нана. Счастливо. Береги себя.
— ...Угу.

Выйдя из дома, я шла, стараясь запечатлеть в памяти каждый метр дороги до школы — пейзаж, на который раньше никогда не обращала внимания.
Миновав турникеты на станции, я влилась в толпу девочек в такой же форме, направлявшихся к школе. Я подняла взгляд на чистое, ярко-синее небо. Ни единого облачка.
Три года назад, в день поступления, небо было точно таким же.
Только вот чувства, с которыми я вышла из дома тогда, полная надежд, и те, что я испытываю сегодня, — это небо и земля.

— Нана-а-а! Доброе утречко-о!
Кто-то с силой хлопнул меня ладонью по спине. Я обернулась.
Передо мной стояла Маки. Её хвостики покачивались, а волосы были выкрашены в неестественно черный цвет. Рубашка застегнута на все пуговицы. Юбка, которая раньше была такой короткой, что едва скрывала белье, сегодня стала заметно длиннее. Она выглядела настолько непохожей на ту Маки, которую я знала, что в первый миг я её даже не узнала.

— Ого, Маки, тебе совсем не идет быть прилежной ученицей! — не удержалась я от шпильки.
Маки беззаботно расхохотатась:
— Да Сакада-сенсей отругал, сказал, хоть на выпускной приди в нормальном виде. Ну, я и подумала — ладно, в последний-то день можно и послушаться. Кстати, Нана, поздравляю с поступлением! Накоплю денег с подработки и приеду к тебе в Токио тусить.

Я смотрела на её улыбку — Маки вела себя так, будто того тяжелого разговора никогда и не было.
Даже если мы выпустимся и будем жить далеко друг от друга, наша дружба не закончится.
«Если бы я смогла остаться с Мицуки просто друзьями, мы бы тоже могли вот так смеяться?» — подумала я, но тут же одернула себя: уже слишком поздно об этом думать.

Церемония шла строго по программе, без сучка и задоринки.
Слушая трогательные звуки фортепиано, я не могла думать ни о чем, кроме Мицуки. Странно. За три года у меня появились и другие друзья, были и другие хорошие моменты, но почему-то в памяти всплывали только часы, проведенные с ней.
Трепет в груди, когда мы случайно столкнулись на перекрестке в дождливый день.
Податливая мягкость и тепло маленького Тасуку, когда я впервые взяла его на руки.
Вспоминая испуганные глаза Мицуки при нашей первой встрече, я невольно усмехнулась. Тогда она явно строила из себя пай-девочку.
Постепенно мое впечатление о ней менялось. Но какую бы сторону она ни показывала, я продолжала её любить.

Я рассеянно рассматривала древесный узор на полу спортзала, пока учитель не выкрикнул: «Касэ Мицуки». Я рефлекторно подняла голову.
Оказалось, Мицуки будет читать прощальную речь от выпускников — так же, как читала приветственную от первокурсников.
Мой взгляд, словно притянутый магнитом, замер на ней. Она прошла мимо рядов учеников, её блестящие черные волосы струились по плечам. Когда она поднялась на трибуну, мне стало трудно дышать, будто легкие сжало стальным обручем.
Подумать только: я снова смотрю на неё снизу вверх, точно так же, как в тот день, когда влюбилась.

Встав перед микрофоном, Мицуки не начала говорить сразу. Она спокойно посмотрела вперед, обвела взглядом зал и медленно, одними глазами, стала искать меня.
Когда наши взгляды встретились, мне показалось, что она физически сжала мое сердце. На мгновение я забыла, как дышать.
Всё повторилось. Жаркая кровь хлынула к сердцу.
Мы смотрели друг на друга, может, меньше секунды, но мне показалось, что вечность. Это не было ошибкой. Её пылкий, сосредоточенный взгляд был направлен только на меня.

Я поспешно отвела глаза и уткнулась в пол. В это время над спортзалом разнесся через микрофон её чистый, звонкий голос.
Я больше не могла поднять головы. Даже в классе я старалась на неё не смотреть.
Потому что я знала: сколько бы я ни пыталась её забыть, каждый раз, когда наши глаза встречаются, я влюбляюсь в неё снова и снова.

Когда после церемонии закончился последний классный час, Маки позвала всех в караоке отмечать выпускной. Но я отказалась. Не желая задерживаться и смаковать прощание, я первой вылетела из класса.
Я буквально запрыгнула в машину отца, который ждал меня на парковке у школы. Родители на миг удивились моей спешке, но не придали значения. «Поедем пообедаем где-нибудь в честь праздника», — сказал папа и завел мотор.

На заднем сиденье я сидела, опустив голову и крепко сжимая черный тубус с дипломом. В салоне, под звуки доносившейся болтовни родителей, я пыталась сбросить с себя груз трехлетних воспоминаний и прощаний с друзьями, от которых я так стремительно сбежала. Но в голове крутился только один вопрос: что значил тот жаркий взгляд, который Мицуки бросила на меня?

＊＊＊

На ужин были дорогие суши, но, честно говоря, я совершенно не чувствовала вкуса. Папа, мама, простите меня.
Вернувшись, я даже не нашла в себе сил принять ванну. Сказала маме: «Пожалуйста, не буди меня ни в коем случае», заперлась у себя и рухнула на кровать.
На душе было так тяжело, что я даже начала жалеть, что не пошла с Маки в караоке. Настроение было беспросветным.
Мне не хотелось снимать форму. Ведь стоит её снять — и я больше никогда её не надену. Всё закончится окончательно. Точнее... оно уже закончилось.
Я никак не могла переключиться и просто ворочалась с боку на бок.

Через месяц в это время я уже буду студенткой. Но радости не было никакой.
Интересно, Мицуки поступила? ...Надеюсь, что да.
Наверняка в университете она сразу обо мне забудет.
С этими мыслями я закрыла глаза. Видимо, сказалась усталость последних дней, когда я почти не спала — я и сама не заметила, как провалилась в сон.

Проснулась я в полной темноте. Часы показывали одиннадцать вечера.
«Ох, ничего себе, заснула даже не помывшись...»
По привычке я потянулась к смартфону на тумбочке. Увидев в уведомлениях имя «Касэ Мицуки», я подскочила на кровати как ошпаренная.
Одно только имя заставило сердце пуститься вскачь.

— Мицуки...? П-почему вдруг...?
Она ведь давно мне не писала. Почему сейчас? Прощальные слова в честь выпуска...?
Дрожащим пальцем я коснулась экрана.
Но в сообщении было вовсе не прощание.

«Хочу увидеть тебя. Я буду ждать тебя на том месте, где мы вместе смотрели фейерверки. Буду ждать, пока ты не придешь».

— Что?! — вскрикнула я.
«Место, где мы смотрели фейерверки»... Воспоминание о том вечере перед праздником Танабата вспыхнуло в голове ярким салютом.
Сообщение пришло в семь вечера. Я проспала четыре часа и не заметила его.
Я уже готова была сорваться с кровати, но замерла.
Зачем мне идти к ней сейчас?
Я уже решила ехать в Токио. Мебель и техника куплены. Пути назад нет.
Зачем идти? Всё равно уже ничего не изменить, это просто мучение для нас обеих. Нужно собрать волю в кулак и покончить с этим здесь и сейчас.

Я схватила одеяло и накрылась с головой.
Я не пойду. Я не вернусь к ней.
Но стоило мне так подумать, как перед глазами встал образ Мицуки — как она сидит там одна на холоде, обхватив колени и дрожа от ветра.
«Она врет, что будет ждать вечно».
Наверняка она уже сдалась и ушла домой. Прошло четыре часа. Никто не будет ждать так долго.
Но в груди всё равно всё ныло и тревожилось.
А вдруг? А что, если она действительно всё еще ждет?
Если она просто поверила, что я приду, и до сих пор стоит там на холоде — ради меня?

— ...................А-а-а, да черт возьми!!!

Я пулей сорвалась с кровати, схватила куртку и вылетела из комнаты.
Сбежала по лестнице, впрыгнула в лоферы и бросилась из дома бегом.
Зима уже уходила, но в воздухе всё еще стоял колючий холод, от которого наворачивались слезы.

— Мицуки, дура...! Это нечестно...!

Мицуки невыносимо хитрая. Она ведь знала, что если напишет «буду ждать», я не смогу это проигнорировать.
Даже если её там уже нет и я бегу впустую — пусть. Тогда я хотя бы смогу окончательно сдаться.
Но если она всё еще там?
О чем я буду с ней говорить?
Я и сама не знала. В голове был полный хаос.
Но ноги не останавливались. Я просто бежала к ней, забыв обо всем на свете.