Том 1 - Глава 3.07: Глава 3: «Земляной ком мечтает о снеге» — Часть 7

— Чувствительный язык?

— Я не особо люблю кофе.

Кай открыла о себе первую крупицу информации, просто так.

— Зачем тогда вообще наливать чашку?

— Мне нравится запах.

— Вот это понимаю.

Когда заходишь в комнату и тебя встречает аромат кофе, в этом есть что-то успокаивающее, приводящее мысли в порядок.

Кай сидела у окна, поэтому, смотря на неё, я видела отражение комнаты за её спиной и саму себя. Моё лицо в отражении смягчилось без моего на то разрешения, и я сделала сознательное усилие, чтобы вернуть себе безучастное выражение. Кай никак не выдавала того, что думала по этому поводу, всё так же слегка улыбалась.

И она до сих пор в этой форме. Неужели даже в выходные?

— Тебе никогда не хочется надеть что-то другое?

Я понимала, почему она не хочет открывать больше кожи, да и честно говоря, зимняя форма ей шла. Но я не могла представить, чтобы любопытство школьницы ограничивалось только этим. Прежде чем ответить, Кай мельком глянула в сторону шкафа.

— После ванны я, разумеется, переодеваюсь.

— В пижаму, понятное дело, но…

— А по выходным я ношу юката.

— Юката?

— Человек, который меня вырастил, одевался именно так, поэтому у меня это вышло самó собой.

Неожиданный ответ, но у юката действительно длинные рукава, что удобно, чтобы прятать тело. Представив маленькую Кай в юката, я вообразила нечто кукольное и сдержанное. Мне бы хотелось увидеть это вживую. Хотя, учитывая то, как устроены наши жизни, такой случай вряд ли представится.

— А вы, Юки-сан? Разве вы никогда не носите ничего другого?

Справедливое замечание, ведь мы пересекались только после того, как я заканчивала работу, так что, полагаю, и мой внешний вид особо не менялся.

— Вообще-то я время от времени меняю костюмы. Как-нибудь обрати внимание.

— Мне хочется чего-то более эффектного. Вам бы, например, подошёл костюм Санты.

— Ха.

Я отмахнулась смешком. Не слишком быстро, чтобы ничего не выдать, но достаточно живо, чтобы перевести разговор в другое русло.

— И всё же, возвращаясь к утреннему разговору… Какую еду ты на самом деле любишь?

— Ну… думаю, темпуру с креветками.

— Хм.

— И с курицей тоже. В общем, мне нравится темпура в целом.

— Темпура, значит… отлично.

Разговоры о еде викликали желание съесть что-нибудь к кофе. Возможно, стоит захватить чего из сувенирной лавки.

— А вы что любите, Юки-сан?

Я рассеянно заметила, что перестала поправлять её, когда она называла меня Юки. Отчасти из-за лени, но не только. Возможно, с моей стороны это было ошибочной трактовкой или излишними умозаключениями, и на самом деле всё было куда проще, но то конкретное имя, которое она использовала, словно пыталось сделать меня кем-то отдельным, чем-то принадлежащим только ей, и что-то во мне оттаивало от этой мысли. Было что-то в этом забавное.

— Много чего, но в последнее время мне нравится тушёный таро с кальмаром.

Сейчас как раз сезон таро, так что это вполне привычное блюдо. Кай невзначай пробормотала себе под нос «таро», и это показалось мне милым.

— Мне нравится, как его приправляет мой муж. Он отлично готовит… ах да, мой муж держит лавку с онигири.

Поскольку он сам с гордостью называет это своей настоящей работой, я посчитала, что именно так будет честнее всего его представить.

— Лавку с онигири… А, ту самую, снаружи которой всегда привязана собака?

— Именно. Это и есть та собака, о которой я рассказывала утром, Марон.

— Понятно.

Взгляд Кай уплыл вдаль, будто она представляла себе эту собаку и это здание. Зайдя так далеко в разговоре, я сделала паузу над своей чашкой кофе и почувствовала, как на грудь давит что-то тяжёлое. Откровенничать с Кай о своей семье — не было ли это с моей стороны опрометчиво? Возможно, я теряю бдительность сильнее, чем следовало бы. Впрочем, сожалениями задним числом уже ничего не исправишь. И всё же у меня не было ощущения, будто я сижу напротив девчонки, которой нельзя доверять, и присматриваю за ней из чувства долга. Совсем нет.

Кай и правда была упрямой, непростой. Но что бы ни пробивалось сквозь эту настороженную, фальшивую оболочку, я не могла не находить это прекрасным и не хотеть сохранить. Что-то вроде стремления ловить слезы, капающие из этих чужих, незнакомых глаз.

— Вы сами не готовите, Юки-сан?

— Могу, но стряпня моего мужа пользуется куда большим спросом, так что особых причин нет.

— …У вас получается невкусно?

Спросила она с легкой осторожностью, и я почувствовала, как мои губы сжались от такого предположения.

— Говорят, слишком пресно. Так мне дочь сказала.

Опосредованно, надо полагать, дав понять, что блюдам не хватает глубины и насыщенности. Готовить на одной кухне с мужем, использовать те же ингредиенты — и всё равно получать разный результат… Это казалось мне странным. Возможно, кулинария это и правда своего рода личная магия.

— Если просто пресно, то я бы на самом деле хотела попробовать что-нибудь из того, что приготовили вы, Юки-сан.

— Мою готовку?

Взгляд Кай снизу вверх кольнул меня, словно игла, которая входит совершенно безболезненно. Следовать за светом на краю её глаз… казалось, всё, что там жило, давило прямо мне на сердце, и я поймала себя на том, что не могу подобрать слов. Глаза Кай никогда не скрывали своей красноречивости, когда были устремлены на меня.

Готовить для Кай? …Кем я вообще была для неё? Сколько раз я возвращалась к этому самому базовому вопросу. Ответ так и не обретал никакой твёрдой почвы. Что-то вроде несуразного друга, и всё же отношения, у которых не было абсолютно никакого названия.

— Если будет настроение, может быть.

— Буду ждать пресную еду.

Не упустить момент, чтобы не вставить последнее слово, в этом была вся Кай.

…И всё же давно никто не говорил мне, что хочет съесть то, что приготовила я. У Кай был талант оставлять трещины в почве, которой я дала затвердеть и устояться, используя для этого лишь свои тонкие ручки.

— А что ты обычно делаешь с ужином? Ресторан при отеле?

— По дороге из школы заглядываю в круглосуточный магазин и покупаю бенто.

Кай взяла свою чашку, сделала крошечный глоток и поморщилась.

— Наверное, скоро персонал начнёт звать меня «девочкой с куриным соборо».

— Разнообразила бы хоть немного.

«Девочка с куриным соборо снова здесь». Представлять, как сотрудники сплетничают о ней таким образом, было отчасти забавно. Хотя забавным это оставалось лишь до определённой степени. Слухи в таком городке имеют свойство распространяться в самых непредсказуемых направлениях. И какую бы форму ни принял слух вокруг Кай, вероятность того, что он заденет и меня, была тем, от чего я не могла просто так отмахнуться.

— В любом случае, сидеть в ресторане и ужинать в одиночестве выглядело бы подозрительно.

— Это… пожалуй, правда.

Одинокая девочка в форме привлекала бы внимание, насколько бы живописным ни был этот кадр.

— Как долго вы сможете пробыть сегодня?

У нас установился естественный ритм, когда каждая из нас задавала по одному вопросу по очереди. Этот обмен имел приятную, неторопливую размеренность, словно мы перекатывали невидимый мячик туда-сюда через стол.

— Сегодня… как обычно, думаю, где-то до восьми.

Восемь часов, по правде говоря, было на грани того, что моя семья приняла бы без вопросов. Дорога домой отсюда, ужин, вечерняя рутина и подготовка к завтрашнему дню — ничто из этого не оставляло особых поводов назвать мою жизнь размеренной. Я прикрывалась предлогом предновогодней суеты и день за днём придерживалась этого распорядка.

Затягивать время до самого предела только ради того, чтобы побыть с Кай ещё немного, — такой версии себя я не узнавала.

И если мой муж случайно пересечётся с кем-то из моего офиса и всплывёт тема моих рабочих часов, эта разница легко занесёт зерно подозрения. Семена сомнений уже были посеяны, будто я занималась чем-то действительно постыдным.

Возможно, я стою на куда более шаткой почве, чем позволяю себе осознавать.

Простая забота о подруге моей дочери отнимает у меня удивительно много сил и времени.