Том 1 - Глава 133.5: Интерлюдия 2: Точка разветвления счастья и удачи

«Увидеть такое собственными глазами... это и называют "не верить своим глазам"», — подумал Рич.

Утро, когда просыпаешься не от звонка будильника, а от естественного солнечного света. В постели, мягкой, как перья, и теплой, как материнские объятья, он открыл глаза и увидел лицо спящей рядом жены.

— Фойе...

Он коснулся её — она была осязаемой. И в тот же миг в памяти всплыли картины ада. То, как Уэлси душила её, и то, как она умерла в полном отчаянии.
Ему всё ещё казалось, что он в коконе сна. Или, быть может, это место само по себе было подобием сна.

— Имел ли я право прийти сюда на самом деле?

Впрочем, не ему это решать. Рич, Фойе и Уэлси — все они здесь. И этот результат был единственным, что имело значение.
Он осторожно потряс жену за плечо. Фойе приоткрыла глаза и, увидев мужа в уютной полудреме, нежно и сонно улыбнулась.
Здесь не было миссий, обязанностей, трагедий — исчезла любая ноша. Возможно, именно поэтому она стала чуть капризнее, чем раньше, и позволяла себе быть совершенно беззащитной.

Они вместе вышли в гостиную. Уэлси, которая уже встала, приготовила завтрак.

— Доброе утро, брат, сестрица.
— Доброе утро. Уэлси, ты уже поела?
— Еще нет, я не то чтобы сильно проголодалась.
— Прости, что заставили тебя готовить, Уэлси-тян.
— Да ладно вам, вы всегда встаете поздно. К тому же я люблю готовить.

Они весело переговаривались. Здесь не существовало самого понятия голода, но любая еда, которую они пробовали, была такой же вкусной, как если бы они ели её на пустой желудок.
Рич сел на стул и посмотрел в окно. Снаружи расстилалось бескрайнее синее небо и прекрасные луга. Травы колыхались на ветру, словно наслаждаясь его лаской.

— ...Счастье, похожее на ложь.

Именно поэтому становилось немного тревожно. Но и это чувство, вероятно, со временем сотрется из памяти.

---

Каждый порой чувствует тревогу. Но однажды наступает забвение.
Он — Герман Завнью — был одним из таких людей.

— Братик!

Но когда младшая сестра берет его за руку и тянет на луг, все тревоги становятся неважными. Раньше он был слишком занят и не мог часто играть с ней, но теперь всё иначе. Времени — бесконечно много. Их больше ничего не сковывает.
Глядя на родных, которые бегали и кружились в зеленом море трав, Герман расслабился. Родители с улыбкой наблюдали за ними.
Здесь царил истинный мир, в котором не было места старым трагедиям. Родители, погибшие под завалами дома, сестра, растерзанная химерой, — всё это можно было забыть. Никто не осудит их за это. В этом мире прощалось всё.
Они получили право остаться в этом раю. А значит, можно ни о чем не жалеть.

— То, что я могу вот так всегда играть с братиком — это как сон!
— ...Да, ты права.

Сложные мысли улетучились перед улыбкой сестры.

---

— Кха-а-а!

Джейн приложился к бутылке и с наслаждением выдохнул.

— От тебя несет спиртным.
— А ты вечно хмурый. Чем маешься?

Лоу, к которому пристал пьяный с самого утра Джейн, нехотя ответил:

— Таро. Могу предсказать, какая неудача свалится на твою голову сегодня.
— Ха-ха, Лоу, лучше предскажи, какое счастье нас ждет.
— Какой смысл гадать на счастье в этом месте? Сома, здесь неудачи — куда большая редкость.
— Это я понимаю, но всё же...
— Только здесь можно вот так весь день киснуть в кабаке, — Джейн обвел взглядом зал.

В таверне бездельничали не только они трое. Кто-то был уже в стельку пьян, кто-то просто болтал — зал не был забит полностью, но здесь было на удивление шумно для утра. Однако их целью было не просто убить время. Хотя у них был и такой выбор — они ждали кое-кого.
Дверь открылась. Трое друзей одновременно обернулись.

— О, кажется, пришли. Мы здесь, Гадио, Тия!
— ...Заставили себя ждать.
— Небось опять с утра пораньше миловались?

На едкий комментарий Джейна Гадио мог лишь горько усмехнуться.

— Не говори чепухи. Мы пришли даже раньше назначенного времени.
— Но ведь он не совсем неправ? Мы ведь и правда миловались, Га-кун?

С этими словами Тия игриво прижалась к его руке. Гадио лишь вздохнул.

— Аха-ха, вы всё такие же пылкие.
— Пылкости одного Джейна здесь хватает за глаза.
— Чего-о?! Ну тогда я буду приставать к вам еще назойливее! На, получай!
— Отцепись, мне неприятны такие нежности от мужчины.
— А сам небось радуешься в душе?

Вечная дружба Лоу и Джейна была шумной, но согревала сердце. Гадио и Тия переглянулись, улыбнулись и сели за их стол. Гадио оказался рядом с Сомой.
Они были лучшими друзьями еще при жизни. И здесь, после воссоединения, их отношения остались прежними. Но у Гадио на сердце лежал один груз. Келейна. Сома был её мужем и до сих пор не знал, что она забеременела от Гадио.
Разумеется, Гадио не мог молчать. Выслушав всё, Сома поклонился другу и поблагодарил его. За то, что поддерживал Келейну, за то, что заменил Халом отца — он был лишь благодарен. Гадио, ожидавший хоть слова осуждения, был обескуражен, но потом вспомнил: «Точно, он ведь всегда был таким».

Куда сложнее Гадио пришлось, когда он рассказал обо всем Тие. Узнав о Келейне и о том, что та была воскрешена некромантией, Тия страшно приревновала. Она наотрез отказалась с ним разговаривать, и Гадио даже пришлось просить совета у Джейна и Лоу.
«Ты пришел похвастаться?» — спросил один.
«Ну и страсти у вас, ух!» — подначил другой.
В итоге ему пришлось пойти на крайние меры — обнять её сзади и прошептать слова любви на ушко. Для него это было неслыханной дерзостью, но это сработало. Разумеется, Тия раззвонила об этом всем, и над Гадио еще долго подшучивали.

— Ну так что сегодня? Опять на охоту?

Здесь тоже были монстры. Трудно сказать, можно ли их так называть, но если захотеть — за дверью кабака найдутся и луга, и пустыни, и вулканы, и чудовища любой силы. Единственным изъяном этого мира было то, что здесь нельзя было заводить детей. Жизнь здесь была, но новая жизнь не рождалась.
И всё же Гадио выбрал остаться здесь. Ведь рядом была любимая жена и верные друзья.

— Нет, сегодня у меня дело. Я думал, стоит ли звать вас...
— ...Понятно. Настал день их отъезда.
— Да. Их.

Друзья поняли его без лишних слов. Насладившись недолгой беседой, они встали и вышли из таверны. Их путь лежал к «Вокзалу».

---

На перроне поезда ждали двое. Мужчина ростом за 180 см с луком за спиной и женщина около 160 см в белой мантии. Стоя рядом, они подчеркивали разницу в росте. Они крепко держались за руки и стояли плечом к плечу. Их отношения были ясны без лишних вопросов.

— Вы... вы уверены? — Мария с тревогой посмотрела на Лайнаса.
На вопрос, который она задавала уже бессчетное количество раз с момента прибытия сюда, он ответил без тени сомнения:
— Конечно. Ведь именно ради этого я пришел сюда.

В руке Лайнаса был билет. У Марии его не было. Здесь билет — это не проездной документ, а право на проживание. У неё, совершившей столько грехов, не было права оставаться в этом счастливом мире.
На их глазах в поезд уже село немало грешников, отправляющихся в ад — под названием «реальный мир».
Дейн ушел с лицом человека, который со всем смирился.
Четверо «Детей» — Фуис, Люк, Мьют и Некто — заходили с любопытством и предвкушением.
Мать, она же Майк Смити, шла с отсутствующим взглядом.
Эхидна причитала: «Это несправедливо, что тот мужчина остается!».
Вернер буянил, и «проводникам» пришлось тащить его под руки.
Хьюг безмолвно и гадко ухмылялся.
Другие — бывший папа, король, кардиналы — один за другим отправлялись в иные миры. Их ждало перерождение, новая жизнь. Разумеется, никто не знал, где конечная станция, пока поезд не прибудет на место.

Даже Лайнас и Мария, держащиеся за руки, не имели гарантии, что попадут в один мир. Но Лайнас был уверен: они связаны так крепко, что не смогут разлучиться.

— По идее, Лайнас-сан должен был остаться здесь.
— И что мне делать здесь без тебя, Мария-тян?
— Если захотите, здесь найдется полно красавиц.
— А, так ты думаешь, я выбрал тебя только из-за внешности?
— Тогда из-за груди?
— Нет же.
— ...Ну уж точно не из-за характера.
— Как раз из-за характера. Ты младше меня, но ты такая добрая, такая заботливая... Я не перестаю восхищаться тобой, когда мы вместе.
— Врете.
— Не вру. Я всегда так думал. Поэтому мне было больно смотреть, как ты заставляешь себя быть злодейкой.

На самом деле она хотела любить. Но люди не давали ей этого делать.

— Послушай, я не могу объяснить логически, за что именно я влюбился. Просто поверь в то, что я тебя люблю.
— ...Я знаю.

Мария больше не сомневалась в его чувствах. Она тоже любила его. Именно поэтому она мучилась: имеет ли право такая грешница, как она, принимать это счастье? Лайнас должен был постепенно развеять её сомнения, но времени не осталось. Поэтому он просто продолжал твердить о своих чувствах.

— Всё будет хорошо, раз я так сильно тебя люблю. Я не отпущу тебя, даже если сам бог попытается нам помешать.
— Да...

Они крепче сжали руки. На перроне, кроме них, никого не было. В тишине они ждали прибытия поезда. И когда время почти пришло, послышались шаги. Погруженные в свои чувства, они не сразу заметили третьего. Он бесшумно подошел к ним сзади и просунул голову между ними.

— Какое неуважение — не заметить прибытия такого гения, как я.
— Что... Джин?!
— Джин-сан?

Это был Джин Интейдж, который, как и Лайнас, получил «право на вечное жительство в раю». Он не выглядел как провожающий. В конце концов, сюда могли прийти только те, кто садится в поезд.

— Ты-то что здесь забыл?!
— Разумеется, я тоже еду.
— Но почему? У Джина-сана не было причин уезжать.

Этот мир с бесконечными ресурсами для исследований и отсутствием смерти должен был стать для него идеалом. Но Джин лишь покачал головой:

— Этот мир завершен. Да, здесь можно исследовать бесконечно. Но какой в этом смысл, если мои открытия ни на что не влияют? Куда интереснее отправиться в новый мир, где не хватает моего гения, и вести исследования в условиях ограниченных ресурсов! Да, это куда больше подходит моему величайшему уму!

Говорят, дурака только могила исправит. Похоже, гения не исправляет даже она.

— Ты совсем не изменился.
— Я — это я, потому что я не меняюсь.
— Хи-хи, это так в вашем стиле, Джин-сан.
— Твой смех мне не очень приятен.
— Не смей задирать мою девушку!
— Пфф, я знаю. Ориджин повержен, так что у меня больше нет причин ненавидеть эту женщину.

Действительно, они несколько раз общались здесь, и ни разу дело не дошло до ссоры. Впрочем, скорее всего, благодаря терпению Марии.
Троица выстроилась в ряд. Поезд подошел к платформе. Двери открылись механически, без объявлений и сигналов.

— Ну, в путь.

Джин зашел первым. Несмотря на отсутствие гарантий, что в следующем мире он останется собой, в нем не было ни капли колебания.

— Пойдем и мы.

Лайнас потянул Марию за руку, но она замерла.

— Мария-тян?
— Я знаю, что не имею права оставаться... но мне всё равно очень страшно.
— Всё будет хорошо.
— Почему вы так уверены?! В месте, где не действуют законы логики, неизвестно, что будет...

Будущее было пугающе неопределенным. Мария не была трусихой — это двое других были ненормальными в своей храбрости. Но стоять на месте не было смысла. Время её пребывания здесь подошло к концу.

— Я и сам не знаю, почему я так уверен. Всё всегда было так: я сам не понял, как влюбился в тебя, рискнул жизнью, и вот мы вместе. У меня нет доказательств, но у нас всегда всё получалось.

Это была «сила», даже если он сам того не осознавал. Лайнас понимал, что такими словами Марию не убедишь, но у него не было другого способа, кроме как тянуть её за собой, говоря искренние слова.

— В общем... просто поверь мне. У нас с тобой всё получится. Обязательно.

Безоговорочно верить кому-то. Для Марии, которую всегда предавали, это было самым сложным. Но пока она не научится верить, Ориджин не отпустит её сердце. И она шагнула в поезд вслед за ним.

— Спасибо, Мария-тян.
— Это я должна вас благодарить.

Они посмотрели друг другу в глаза. Джин демонстративно вздохнул. Поезд тронулся. Лайнас посмотрел в окно и увидел провожающих. Гадио, Тия, Рич, Герман — все они пришли проводить их в путь. Окна поезда не открывались, поэтому они не могли попрощаться вслух, но...

«На этот раз всё должно получиться, Лайнас, Мария. И Джин... ты, кажется, везде устроишься», — подумал улыбающийся Гадио. Его чувства наверняка дошли до тех, кто был внутри.

— Подумать только, пришли провожать.
— Тебе ведь приятно?
— Гадио-сан...
— Он тоже наверняка желает Марии-тян счастья.
— Да... Мы обязательно должны стать счастливыми вместе с Лайнасом-саном!
— Именно. Так и будет.

Это было истинное расставание навеки. Даже если Гадио решит последовать за ними, среди миллионов миров он вряд ли встретит их снова. Слезы не лились, но на сердце было грустно. Станция скрылась из виду, и поезд окутало ослепительное «белое» ничто.

— Почти приехали, — Джин посмотрел вперед.
В кабине сидело нечто прозрачное в форме машиниста. Но когда свет стал еще ярче, исчезло и оно. Лайнас и Мария, переплетя пальцы, смотрели вперед и молились.
Пусть эти руки больше никогда не разлучатся. Пусть в следующем мире мы наконец-то сможем быть вместе по-настоящему.

◆◆◆

— Не смей думать, что такая, как ты, может стать Святой!

Удар старейшины свалил девушку на пол.

— Постойте, старейшина!
— Ария! Я и не думал, что ты окажешься такой «тяжким грешником»!
— Я ничего не сделала!
— Но твоя душа гнилая! Ох, я чувствую этот запах гнили даже отсюда. Тошно думать, что я жил под одной крышей с таким отбросом!
— Как же так...

Ария стояла на коленях и с отчаянием смотрела на старейшину. Она потеряла родителей во время эпидемии, и старейшина был для неё как приемная мать. Она растила Арию, видя в ней задатки Святой — когда лаской, когда строгостью. И вот теперь та же женщина смотрела на неё как на мусор.

— Убирайся вон! Как ты посмела обманывать меня, прикидываясь талантливой Святой!
— Прошу вас, умоляю! Мне не нужно быть Святой, просто позвольте мне остаться здесь!
— Нет! Этому не бывать! Уходи из этого Святилища и никогда не возвращайся!
— Но за пределами Святилища невозможно выжить в одиночку!
— Я же сказал: сдохни там под забором!
— Кья-а-а!

Удар ногой заставил Арию скорчиться от боли, прижимая руки к животу. Говорить было бесполезно. Стража, вызванная старейшиной, вышвырнула её из комнаты. Арии пришлось собрать свои скудные пожитки и покинуть Святилище.

---

Мир во власти Кошмаров. Сотни лет назад открылись Врата, и в этот мир хлынули монстры из других миров. Питаясь плотью и душами людей, они поставили человечество на грань вымирания. Тогда и появились Святые. Девушки с высоким сродством к силе Святых могли создавать «Святилища». Монстры не могли войти в них, и только там люди были в безопасности.

Говорили, что сродство зависит от «деяний в прошлой жизни». Души, совершавшие добро, имели высокий показатель «Анти-Кармы», что давало им силу создавать Святилища. Этот показатель измеряли при рождении, но точнее всего он проявлялся в 14 лет.
Однако была одна проблема. Иногда «Анти-Карму» путали с «Кармой» — тем, что копили души злодеев. Обычно у людей не бывает показателя Кармы, равного силе Святой, но Ария была исключением. В итоге её возненавидели все жители родного Святилища, и она была изгнана под градом проклятий.

---

Покинув дом, она попала в засаду монстров, но её спасли две девушки.

— О, тебя зовут Ария? Личико милое, грудь большая, да и характер, кажется, добрый. Нам стоит подружиться. Я — Лайна, приятно познакомиться.

Девушка, которая вела себя так фамильярно с первой встречи, назвалась Лайной.

— Пфф, я же говорил, что моего гения хватит на одного! Лайна — дура, вечно тащит в команду кого попало. Лишний груз в путешествии!

И вторая — невыносимо заносчивая девчонка, мелкая, но вредная, по имени Лин.

«Кажется, я их где-то уже видела...»

С этим чувством троица начала свое путешествие. Им пришлось столкнуться с мощными монстрами, и выяснилось, что из-за своей Кармы Ария обладает великой силой разрушения. Им пришлось спорить с людьми, которые видели в ней только цифры Кармы, и находить общий язык словами, а не силой. Они раскрыли заговор, стоявший за Святилищами и монстрами.
Пройдя через множество бед, Ария и Лайна стали опорой друг для друга и вскоре их чувства переросли в нечто большее, чем просто дружба. Лин, к слову, немного научилась общаться, но в глубине души осталась прежней. В конце концов они спасли мир и обрели то счастье, которого им не хватило в прошлой жизни.
Но это уже совсем другая история.