Том 11 - Глава 4: Никогда15

РИТМИЧНЫЙ СТУК БАСКЕТБОЛЬНОГО МЯЧА идеально соответствовал моему необузданному нетерпению. Мне нравилось, как его тяжёлое «тук-тук», казалось, отдавалось в моём сердце.

Похоже, цикады не привыкли просыпаться рано, потому что на рассвете их было не так много. Я шла по городу, и перед глазами у меня словно висела завеса из выцветшей жары. Только стук мяча, казалось, обладал силой прорывать летнее дыхание. Выходя из дома, я взяла с собой только его — подгоняемая чем-то, что тлело у меня в животе ещё до того, как школа закрылась. Влажность была в самом разгаре, но по крайней мере меня миновала основная тяжесть солнечных лучей.

Через несколько минут после ухода из дома я начала беспокоиться, не будут ли родители ругать меня за то, что я ушла, не предупредив, и мой желудок сжался. Но у меня не было сил идти обратно, чтобы разговаривать с ними или даже смотреть им в глаза. Я осознавала, что погрязла в самой очевидной фазе бунтарства, но это держало меня в болоте, и я не могла выбраться из этого чувства.

Пройдя изрядное расстояние от дома, я пересекла большой, длинный мост. Ну, может, не большой, но точно высокий. Внизу бетонной спирали находилась грязная скамейка и баскетбольная площадка, которые никто никогда не удосуживался чистить. Ведя мяч по шестиугольной плитке, я проверила, есть ли кто-то ещё. Нет. Так рано утром здесь было пустынно, разве что изредка появлялся кто-то с собакой.

Медленно я приблизилась к кольцу и, оказавшись в зоне досягаемости, небрежно бросила мяч. С громким лязгом мяч ударился о край кольца и упал. Я подобрала его с первого отскока, затем нацелилась для второго броска, уже с правильной стойкой. Кольцо здесь немного отличалось от школьных, так что нужно было немного подстроиться.

Броски были единственной частью тренировки, на которую я действительно находила время. Почему? Потому что они были самыми весёлыми. Раньше мне нравился дриблинг, потому что я могла измерить свой прогресс, но как только мои товарищи по команде начали злиться на меня за «жлобство», я потеряла интерес. Точнее, моё сердце всё ещё билось быстрее каждый раз, когда мяч касался пола, но я уже не так стремилась обыгрывать соперников. Таким образом, моё удовольствие от баскетбола свелось к броскам.

Простое действие броска давало немедленные результаты. Это, как я подозреваю, было причиной, по которой я занималась этим так долго. Я была ребёнком, который хотел всё, что в поле зрения, и из-за этого я мучилась из-за смутной неопределённости собственного будущего. Иронично, не правда ли? Девочка, которая видела только на пять футов вперёд, но сосредоточилась на далёком горизонте.

Но хотя я знала, что именно это противоречие меня напрягало, я ничего не могла поделать. Я была бессильна изменить источник моего беспокойства. Я не могла остановить сокращение своего круга общения.

Я прыгала, бросала, приносила. Повторяя шаги между мячом и кольцом снова и снова, я уставала, но, что важнее, мой разум переставал блуждать. Если уж на то пошло, именно в погоне за этим бегством я так любила спать.

Несмотря на все мои усердные тренировки бросков, за все три года средней школы мне ни разу не довелось сделать победный бросок. После того как я поспорила с тренером, меня посадили на скамейку запасных — навсегда. Но я не особо жалела. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было правильное решение. В конце концов, у меня так и не появилось желания добиваться чего-то в составе команды. Но теперь у меня был постепенно совершенствующийся навык, которому не было применения.

— О, попал.

Как раз в этот момент, возможно, из-за кратковременного затишья в дорожном шуме, я услышала, как кто-то пробормотал себе под нос. Я остановилась как вкопанная и резко обернулась, обнаружив, что откуда ни возьмись на той грязной скамейке сидит женщина — явно старше меня, одетая в кимоно. Наши глаза встретились.

На ней была одежда, которую я никогда не встречала в своей повседневной жизни, а черты её лица заставили моё зрение покачнуться. Но она не выказала тревоги при зрительном контакте; она просто предложила дружеский жест в виде улыбки.

Чтобы было ясно, она была абсолютной незнакомкой. Её аура была не похожа ни на кого, кого я когда-либо встречала на улице. Такое чувство, будто я смотрела на ледяную скульптуру — возможно, это был лучший способ описать её утончённость. Грубо говоря, она была городской девушкой в захолустном городке.

Но что эта женщина здесь делала? Даже если она просто хотела посмотреть, честно говоря, мне было крайне некомфортно, когда за мной наблюдают. У меня не было причины заводить с ней разговор. Поэтому я пошла за своим мячом. Поднимая его, я мельком взглянула через плечо. Естественно, она всё ещё была там.

Она продолжала наблюдать за мной, её улыбка не ослабевала. Неловко. Она, должно быть, видела по моему взгляду, что я не хочу, чтобы она здесь была, но она, казалось, была невосприимчива к этому — почти так, будто на самом деле не видела меня. И вообще, как она могла заставить себя сесть на эту грязную старую скамейку, не поморщившись? Её кимоно выглядело дорогим, но она не проявляла никакого интереса к его надлежащему уходу.

Я пришла на рассвете по крайней мере частично для того, чтобы побыть одной. Серьёзно, что она здесь делала? Я чувствовала её взгляд, прикованный к моей спине, и никакой дриблинг не мог рассеять мою тревогу. Пытаясь, но безуспешно сосредоточиться, я попыталась сделать ещё один бросок.

Но когда я прыгнула, моя верхняя и нижняя части тела были совершенно не синхронизированы, и я знала ещё до броска, что не попаду. Мяч бессильно выскользнул из моих рук и едва коснулся угла щита. Я побежала за ним, когда он покатился, и провела ладонью по его поверхности, словно пытаясь отвлечься на текстуру.

— Как круто.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Голос был так близко, что почти касался моих волос. Изогнувшись в сторону, я обернулась и увидела женщину в кимоно, стоящую прямо за мной. Напуганная разницей в росте, я сделала ещё шаг назад.

— Доброе утро!

— …Доброе… утро…? — ответила я на случай, если она действительно была тем человеком, которого я забыла, что уже встречала. Но я была уверена, что нет. Даже такая растяпа, как я, наверняка запомнила бы кого-то, кто выглядит так, и не только из-за экзотической одежды.

Её светло-каштановые волосы спадали до плеч. Глянцевые губы блестели поверх кожи такой бледной, что я не решалась даже представить, как дотронуться до неё, чтобы случайно не испортить. Её нежная улыбка испаряла мой взгляд при контакте, а её запах был мягким и ненавязчивым, возможно, цветочным. Но больше всего меня привлекли эти бледно-оливковые глаза — настолько красивые, что грозили унести меня в далёкую страну.

— Ты в средней школе, да?

— …Да…?

Она усмехнулась, подтверждая. На первый взгляд она казалась спокойной, но когда она улыбнулась, стало очевидно, насколько она наслаждается моментом. — Третий год?

— …Чт…? А кто вы?

Я даже не носила единственное, что служило визитной карточкой для детей моего возраста: мою форму. С каждым правильным предположением мне казалось, что она тянет за мои нитки, пытаясь распустить меня, и это было неприятно.

— Ах, я просто студентка колледжа.

— …Ясно. — С такой одеждой и такими глазами я уже знала, что она не была «просто» кем-то. Я чувствовала это, глядя снизу вверх на её взрослый рост.

— Проснулась рано для тренировки по баскетболу? Вижу, кто-то начинает день правильно.

— Ага…

У меня всё ещё не было ответа на самый насущный вопрос: почему она разговаривала со мной? Когда она протянула руку, я на мгновение замерла, затем положила свой баскетбольный мяч ей на ладонь. Ослепительная красавица… играет в баскетбол… в кимоно. Подожди, нет, её красота здесь ни при чём. Кто вообще носит формальную японскую одежду в таком захолустном городишке, как наш? Она была из той богатой семьи в особняке?

— Я даже не помню, когда в последний раз держала баскетбольный мяч.

Как будто следуя моему примеру, она провела мяч нетренированной рукой несколько раз, затем заняла стойку. Когда она подняла руки, я рассеянно смотрела, как рукава её кимоно натянулись на локтях, обнажая бицепсы.

— Представь, что ты на свидании и видишь забытый мяч на баскетбольной площадке. Ты поднимаешь его… и небрежно забиваешь трёхочковый прямо во время разговора.

— Что?

Она бросила мяч по прямой; он ударился о щит и отскочил. Поспешно она присела и поймала его прямо перед лицом. Затем, не двигаясь, она улыбнулась. — Разве это не было бы круто?

— …Если ты пыталась быть крутой, у тебя не вышло.

Честно говоря, если бы эта девушка хотела внимания, ей нужно было всего лишь пройтись по городу с мячом в руках. Её мельчайшие жесты придавали форму чему-то достойному внимания, и в таком поверхностном мире, как наш, я подозревала, что она могла получить всё, что захочет, просто благодаря своей красоте.

— Ха-а-а…

— О чём вздыхаешь? — И почему ты смотришь на меня?

— Просто сетую на тот факт, что дружба — это максимум, что я могу предложить ученице средней школы.

— …Что это значит…?

— Но эй, дружба — это тоже неплохо, да? — Она бросила мяч обратно мне, и её освободившиеся руки широко развелись, как её улыбка. — В следующий раз, когда мы встретимся, я хочу, чтобы ты научила меня играть в баскетбол, чтобы я стала крутой.

Она слегка помахала мне — взрослый жест, но при этом шокирующе милый — и, как ни странно, моей первой мыслью было: я не знала, что можно быть и тем, и другим одновременно. С этим она бодро зашагала прочь, с безупречной осанкой и лёгкими шагами, словно не чувствуя летнего одеяла. Я ошеломлённо смотрела ей вслед.

Ну и странно. Я должна остановить её…? Нет, я уверена, всё в порядке… да? Кто она вообще такая?

Если смотреть логически, «следующего раза» не будет. Я приходила сюда не каждый день и не всегда в одно и то же время. Даже если она будет караулить, я могу просто решить никогда не возвращаться. Без сознательных усилий хотя бы с одной стороны, второго совпадения не будет. И всё же она произвела на меня такое глубокое впечатление, что я подозревала — это может случиться.

Мы говорили недолго, но сказанные ею слова имели вес. И в дополнение к её хорошей внешности, её цветочный аромат, казалось, играл с моим мозгом, заполняя черепную коробку воображаемыми лепестками. Я взглянула на пустую скамейку. Вернётся ли она?

Её одежда, её глаза, её улыбка — в ней было сокровище, которого у меня никогда не будет.

---

Когда я пришла на баскетбольную площадку рано утром на следующий день, кое-кто уже опередил меня. Почти так, будто мы обе хотели «следующего раза».

Не я, — мысленно прорычала я себе. Я просто случайно проснулась необычно рано, и все в доме ещё спали, и я не хотела их будить шумом, поэтому вышла с мячом и решила найти место, где его использовать. Второй день подряд.

— Ах…

Когда она обернулась, и я столкнулась лицом к лицу с той освежающей улыбкой, мне показалось, что кипящий летний жар на мгновение погас. Она была прохладным человеком во многих смыслах. Воздушным, можно сказать. Или, возможно, просто полным дыр.

Итак, женщина в кимоно, чьего имени я ещё не знала, подошла, неся собственный баскетбольный мяч. — Посмотри! Я купила его вчера!

— Я не спрашивала. — Её агрессивная дружелюбность скорее насторожила меня.

— У меня будет отличная тренировка от локтей и выше!

А что насчёт остального? — подумала я, оглядывая её с ног до плеч. А. Неважно. — Ты могла бы заниматься в другой одежде, знаешь.

— С одеждой ничего не поделаешь, к сожалению. Обстоятельства, не зависящие от меня, — объяснила она, зажав рукав. — Я обязана приходить сюда в таком виде. Не то чтобы мне не нравилась формальная одежда, но… я бы предпочла что-то с меньшим количеством слоёв, например, юкату.

— Хм.

— В любом случае, доброе утро, — продолжила она тепло, казалось, не обращая внимания на мою незаинтересованность.

— …Доброе утро.

Другие взрослые, например, мои учителя или прохожие на улице — они все казались такими… ну, знаете… далёкими, как здания на горизонте. Они существовали за много лет до меня, так что они были просто частью пейзажа, вроде как… постоянный элемент, наверное? Я не могла это объяснить. В основном, они были вне моей досягаемости.

Но она? Она была всего на шаг впереди… как соседка, в некотором роде. Она была взрослой, которая всё ещё казалась реальной, как эволюция старших учениц в баскетбольной команде.

— Итак, научи меня бросать в кольцо.

Сияя улыбкой, она подняла свой мяч, как трофей. Она так легко переключалась со взрослого на ребёнка, что привлекала моё внимание, как магнит. Была ли она просто экспрессивной или откровенно эмоционально нестабильной, я не могла решить.

— Не уверена, что мне есть чему учить. Я просто как-то бросаю.

— Хорошо, тогда, возможно, я начну с того, что посмотрю, как ты бросаешь.

Она грациозно отступила, жестом приглашая меня на сцену. Я никогда не соглашалась учить её, но всё же пошла вперёд, глядя на кольцо. Однако чем больше я говорила себе играть как обычно, тем больше контроль ускользал. Сдерживая желание закричать от разочарования, я прыгнула и бросила.

Прежде чем мои напряжённые руки выпрямились до конца, мяч выскользнул, ожидаемо не попав в кольцо и ударившись о щит. Отлично, мне идти за ним? — тихо проворчала я, побежав за мячом.

— Похоже, ключ в том, чтобы держать локти высоко, а ноги на ширине плеч.

Вот на что она смотрела? По какой-то причине, представляя её взгляд, я чувствовала себя странно. Когда я вернулась с мячом, она ухмыльнулась в знак приветствия, держа свой наготове.

— Что-нибудь ещё, учитель?

Это обращение защекотало мне бок, и я потёрла зудящее место пяткой руки. — Единственное, что я могу добавить… попробуй представить металлический стержень, проходящий по центру твоего тела. Так легче прыгать. Для меня, по крайней мере.

Цель состояла в том, чтобы сохранять этот стержень прямым во время прыжка. Любое отклонение, и вы теряете силу в руках — как у меня только что.

— Поняла, учитель.

— Я тебе не учитель.

— Есть, ученица средней школы!

Похоже, ты слишком хотела переключиться на это.

Женщина в кимоно расставила ноги шире, обнажив сандалии дзори — самую неспортивную обувь в мире. Но с баскетбольным мячом наготове она выглядела по крайней мере круто. Я засмотрелась на фарфоровые локти, мелькавшие из-под спадающих рукавов. Даже без прикосновения её кожа выглядела гладкой и слегка прохладной.

Затем эти локти согнулись, образовав складку, и мяч полетел.

Его траектория улучшилась со вчерашнего дня, но он ударился о передний край кольца и с лязгом отскочил. Когда её волосы и рукава взметнулись в воздухе, тот цветочный аромат окатил меня с головой, едва не заставив задохнуться.

— Я попала в кольцо! — воскликнула она.

— Э-э, да, — довольно робко ответила я, подавленная её чистой радостью.

Она побежала, размахивая руками, за своим мячом — такая шумная, такая динамичная, что я застала её врасплох. Когда она вернулась с ним, она подошла к скамейке и поставила его, как будто забивала попытку в регби. Широко размахивая ногами, она плюхнулась рядом с ним.

— Почему бы нам не поболтать немного?

— Поболтать… о чём?

— Если у тебя нет идей, я что-нибудь придумаю.

— Я такая крутая, — беззвучно сказала она себе в шутку. По её приглашению я подошла ближе, держа свой мяч. Но мне не хотелось сидеть на этой грязной скамейке, поэтому я медленно кружила вокруг неё, как луна.

— Ладно, тогда позволь спросить тебя. Почему ты заговорила со мной? — спросила я.

— Хм? Когда я разговариваю с девушкой, у меня никогда нет особого мотива, кроме скрытого, — высокопарно заявила она, царапая краем сандалии землю.

— Скрытого…?

— Но у тебя вообще нет скрытого мотива. Сама невинность.

— Э-э-э… Либо этот разговор слишком глуп для меня, либо я слишком глупа для этого разговора. — Я искренне не могла решить. Тем временем женщина в кимоно пожирала моё замешательство, как любимый десерт.

— Ну, дело во мне в том, что я люблю старшеклассниц. Приятно познакомиться.

Она приложила руку к груди и представилась тем же тоном, каким протягивают визитку. Единственный непрофессиональный аспект заключался в выборе слов.

— Ты любишь старшеклассниц? — переспросила я.

— Да, и меня совершенно не интересуют те, кто младше. Так уж я устроена, и это вряд ли изменится.

Почему она вела себя так гордо по этому поводу? Ослепительная красавица… которая любит девочек-подростков… которая носит кимоно… которая пахнет цветами… у которой мягкий голос… у которой всё мягкое… В ней было столько всего, что я не могла разобраться.

— В старшеклассницах есть что-то особенное. Ты поймёшь, что я имею в виду, когда попадёшь туда в следующем году.

— Нет, не думаю, что пойму…

Что касается того, что именно она имела в виду под любовью к старшеклассницам, я могла догадаться, но не могла понять. Неужели мои сверстницы внезапно покажутся мне «волшебными», как только я ступлю на территорию школы? Вряд ли.

Конечно, я была из тех девушек, которые предпочитают заполнять пробелы в знаниях. Но в этом случае я не осмеливалась попросить её пояснить, чтобы случайно не сделать неверный шаг. И вообще, разве это то, о чём она должна кричать на каждом углу? У неё вообще нет чувства такта?

— Э-э-э, ну, так что… это твой тип, наверное…?

Я понятия не имела, как это сформулировать. На первый взгляд «любить старшеклассниц» имело опасные коннотации. Или я просто была узкомыслящей? Я не пыталась осуждать её… но, возможно, я была права.

— Вот именно! Старшеклассницы — моя специализация.

— Хм. — Похоже, существовала целая область знаний. Мой мозг был более чем рад отметить эту новую информацию, которая, скорее всего, никогда не пригодится мне в жизни.

— Но кроме этого, есть что-то в разговорах с девушками, что заставляет меня чувствовать себя цельной, понимаешь?

Она посмотрела на меня в поисках подтверждения, но я не знала, что сказать, и отвела взгляд. Если бы у каждого человека было баскетбольное кольцо, возможно, я бы не мучилась так сильно, пытаясь понять, как набрать очки, и в конце концов не падала бы на пол в отчаянии.

— Ты милая девушка. Я уверена, что в ближайшие годы ты привлечёшь много людей и внимания. Возможно, одним из них буду я! Но твоя жизнь станет намного проще, когда ты поймёшь, как извлекать из них необходимые питательные вещества. В этом смысле я не ограничиваюсь только старшеклассницами.

Всё, что я знала наверняка, так это то, что последнюю фразу ей точно не следовало говорить с мечтательно блестящими глазами. Но что более важно — она только что назвала меня милой. Это был самый глубокий удар. Я почти чувствовала призрачный ветерок на щеке, и это заставляло меня нервничать.

— Отсюда цель кажется такой высокой, да? Такой далёкой…

Она прижала ладонь ко лбу, защищая глаза от солнца. Я проследила за её взглядом, слегка удивлённая тем, что кто-то выше меня чувствует то же самое.

— Но эй, именно это и делает её достойной целью. Ну, тогда!

Она встала со скамейки и схватила мяч. Затем она повернулась — не к кольцу, а к городу — и я поняла, что она уходит. Уже? — подумала я, а затем замешательство на себя лишило меня дара речи. Откуда это взялось?

Тем временем женщина в кимоно скрестила руки с ухмылкой и взглядом искоса, как будто видела меня насквозь. — Я просто рада, что смогла увидеть тебя.

— Что…? Что?

— Именно такой реакции я и ждала. — Я видела, как она улыбается, но не могла представить, как выглядело моё лицо. — Я обязательно потренируюсь сама, так что давай устроим соревнование в ближайшее время.

— Соревнование? — переспросила я.

— Как это называется? Штрафные броски? Что-то в этом роде. Увидимся.

Она не тратила много времени на прощание. Ошеломлённая стуком её мяча, я стояла в оцепенении и смотрела, как она весело удаляется. Если бы мне сказали, что это был сон, я бы поверила. Каждый её дюйм был таким неземным.

— …Снова…?

Часть меня сомневалась, но трудно было отрицать тот факт, что это уже случилось дважды. Если бы я пришла сюда завтра, смогла бы я увидеть её снова? Она была такой доброй — даже к совершенно незнакомому человеку. Какие чувства формировали эту доброту? Часть меня хотела исследовать источник, но я боялась, что бездна посмотрит в ответ. Любопытство и страх перебрасывали мяч друг другу над моей головой.

Я чувствовала, как что-то нарастает в суставах моих пальцев, и мне это не нравилось.

---

На следующий день я проснулась поздно утром. Я посмотрела на часы возле подушки, перевернулась… а затем резко села. По меркам большинства людей, я проснулась в обычное время. Но мой разум был бодр, как будто я вовсе не засыпала, что на самом деле было довольно страшно.

С какой стати мне паниковать?

Глядя на яркий свет, пробивающийся сквозь шторы, я пришла к выводу, что её, скорее всего, не будет, если я уйду сейчас — и сразу же после этого меня охватило удивительно сильное чувство вины или, возможно, беспокойства. Проклиная себя, я обхватила руками грудь и свернулась калачиком.

Я знаю, что будет, если я привяжусь.

Я видела это. Я могла вспомнить. Я закрыла глаза.

Начиная с завтрашнего дня, я завязываю.

— Я сказала, что завязываю, но вот я здесь, бодрствую.

Каждые летние каникулы в начальной школе я с радостью спала до тех пор, пока мама не приходила меня будить — но теперь, когда я училась в средней школе, жара, казалось, варила меня заживо. Неудивительно, что я всё время была слишком чувствительной. Моя кожа была натянута.

Как будто пытаясь компенсировать вчерашнюю неудачу, я вынырнула из поверхностного сна на самом краю тихой ночи, словно моё сознание участвовало в гонке с рассветом. Не надо, — сказала я себе, прижав руку к голове. Я же сказала, что завязываю, помнишь? Я плюхнулась обратно на футон и закрыла глаза, полная решимости спать до тех пор, пока не застрекочут цикады. Но мои глаза казались аномально тяжёлыми под веками, требуя освобождения с настойчивостью, немного отличающейся от подлинного бодрствования.

Она была незнакомкой, которую я встретила всего дважды — та взрослая женщина, которая, как я подозревала, останется загадкой, сколько бы раз мы ни разговаривали. И дело было не только в кимоно. Её запах, казалось, проникал в нос и заполнял мозг.

Часть меня сопротивлялась идее ходить к ней каждый день. Но чему я так противилась? Было отчётливое чувство презрения, которое я просто не могла идентифицировать. Я снова и снова скользила по поверхности, делая выстрелы в темноте, но в ответ получала только разочарование. Я мучилась так сильно, что тело грозило взмокнуть. Лишённая облегчения, я с закрытыми глазами почесала голову. Каждая сухая прядь волос была как фортепианная струна, режущая кончики пальцев.

Обычно мой разум был занят совсем другими, более депрессивными вещами, но теперь я без остановки думала о женщине в кимоно. Тьфу. Эмоции снова плескались о мои внутренние щёки, оставляя горький привкус. Добавьте к этому влажность раннего утра, и я тонула в страдании, из которого, вероятно, был только один выход: пойти повидать её. Немного, чтобы снять напряжение.

Боже, я звучу как наркоманка, — подумала я, тихо усмехнувшись. Мои глаза приоткрылись… и в следующий момент я чуть не подпрыгнула от неожиданности. На соседнем футоне моя младшая сестра смотрела на меня широко открытыми глазами, бодрствуя.

— Хм…? Я тебя разбудила?

Теперь, когда она пошла в школу, она начала спать на отдельном футоне… в основном. Время от времени она забиралась ко мне под одеяло. Сегодня она не залезла, но зато её маленькие глаза сверлили меня.

— Онеэ-тян, ты куда-то идёшь?

— А?

— Ты всегда куда-то ходишь утром.

Я была слегка удивлена, что она заметила. — Ах, я просто… гуляю, вот и всё.

— Тогда я хочу с тобой.

— Что?

— Я тоже иду!

— Послушай—

— Что тут плохого? Проведи с ней время для разнообразия.

Внезапный голос из тёмного коридора чуть не остановил моё сердце. Затем дверь открылась, и на пороге появилась моя мать, скрестив руки.

— Я как раз выходила из ванной, когда услышала голоса, поэтому решила подслушать.

— Ну, спасибо…

— Итак, куда же моя дорогая дочь ходит так рано утром? Это мужчина? Свидание с ма-альчиком?

— Не будь дурой. — Я отвернулась и закрыла глаза, чтобы они не закатывались.

— Ты только что хотела закатить глаза, да?

— Заткнись.

— Хмф. Все же видят тебя насквозь, знаешь ли. — Она рассмеялась, словно это её даже не задело — но больше всего меня раздражало то, как она тыкала меня в бока. — Боже! Ты была таким милым ребёнком, а теперь посмотри на себя.

— А, понятно. То есть я уже не милая?

— Нет! Вот это рожа.

Это было так откровенно и прямо, что я лишилась дара речи. Кровь в моём лице приливала и отливала, как прилив, и перепад температуры заставил меня вздрогнуть.

— О, но ты довольно милая, когда злишься.

Вены на моих запястьях кипели и пенились, пока пальцы не начали дёргаться. — Заткнись уже, — проворчала я, сдерживая ругательство.

Мне действительно было трудно сдерживать импульс выйти из себя. Сохранять спокойствие высасывало из меня энергию до такой степени, что я чувствовала, будто сейчас упаду в обморок. Весь мир был таким раздражающим, что хотелось кричать, царапать лицо и снова кричать. Единственной причиной, по которой я этого не делала, было то, что рядом была моя младшая сестра.

С огнём, всё ещё бурлящим в животе, я проигнорировала мать и направилась к входной двери. Я не хотела идти, но оставаться здесь хотелось ещё меньше. Моя младшая сестра пошла за мной, и у меня не было сил отговаривать её, поэтому я достала её обувь из стойки вместе со своей.

— Счастливого пути!

— …Кхх… — Из моих губ вырвалось только крошечное полуслово, как обрывок капустного листа.

С младшей сестрой на буксире я вышла в тихий город, ещё не проснувшийся. Время от времени я чувствовала, как её рука дёргается в моей ладони, щекоча её.

— Это будет долгая прогулка, имей в виду.

— Я люблю гулять.

— …Хорошо. — Тот факт, что у меня хватило ума не срываться на неё, был доказательством, как я надеялась, что я хорошая сестра.

Итак, мы пошли по тому же пути, что и всегда, только гораздо медленнее. Когда моя ладонь начала потеть от её руки, мы добрались до спирального моста — и я собралась с духом, чтобы пересечь своего рода мост, если определённый человек окажется там.

Внизу, окутанная последними остатками ночной тени, баскетбольная площадка и скамейка… были пусты. Содержимое моего сердца выплеснулось в грудь, и теперь я не знала, куда деть пустую коробку.

— Так вот где ты играла в баскетбол!

Я подвела её к кольцу, где она подпрыгивала, пытаясь до него дотянуться. Её хвостик подпрыгивал в такт движениям, и я чувствовала, как моя ожесточённая злость начинает крошиться на поверхности. В какую игру мы могли бы сыграть вдвоём с баскетбольным мячом? Даже я не была настолько эгоистичной, чтобы разгромить младшую сестру в серьёзном соревновании.

— …Хм. — Я подняла её в воздух.

— Ура-а!

Когда она оказалась на нужной высоте, я вложила мяч в её маленькие ручонки. — Сможешь отбить?

— О, давай!

По моей подсказке она бросила мяч на землю, и когда он отскочил, я направила его обратно в её руки. Каждый раз, когда она шлёпала по нему, он взлетал намного выше, чем я ожидала, и я поняла, что недооценивала её силу. Итак, мы бегали за мячом, пока я помогала ей вести его.

Вес на моих руках помог осознать то, что я видела в её отскоках: она становилась больше. Сначала я носила её по всей площадке, но со временем я начала задыхаться. Так как никого не было, я пыхтела и сопела без сдержек — то есть пока я внезапно не почувствовала чей-то взгляд во время игры. Я оглянулась через плечо, игнорируя пот, катившийся со лба в уголки глаз, и увидела женщину в кимоно, сидящую на скамейке и сияющую улыбкой, как и раньше.

— Когда ты пришла…?

— Только что.

Она встала и подошла. На руках у меня сестра осторожно прижалась ко мне. Шаги, слегка отличающиеся от звука обуви, направились прямо к нам.

— Доброе утро. Это твоя… сестра? — Женщина в кимоно улыбнулась ей, когда та застенчиво сжалась. — Как раз в том возрасте, когда она максимально милая.

— Онеэ-тян, кто это? — тихо спросила сестра.

К сожалению, у меня не было ответа на этот вопрос. — Она… моя подруга, — ответила я, выбрав простую ложь вместо сложной правды.

— Твоя старшая сестра учит меня играть в баскетбол, — вмешалась женщина в кимоно, приседая до уровня глаз сестры. — У меня нет с собой конфет, но можешь взять это, если хочешь. — Она достала мешочек из рукава кимоно и протянула его.

— Что это?

— Бобы мунг. Я кормлю ими голубей.

— …Это всё, что у тебя есть?

— Ха-ха-ха-ха! — Это был весёлый смех, звук которого разносился высоко над головой.

— Но здесь нет голубей… — Сестра оглядела всю площадку.

— Если ты решишь кормить их, они вернутся. Это не тот выбор, который делают легкомысленно.

Тогда зачем ты отдала ей пакет? Она сжимала его в маленьких ручках, выглядела сбитой с толку.

— Видишь, когда голубей нет, я делаю так.

Она развязала шнурки на мешочке, взяла сушёный боб и положила его в рот. Приятный хруст раздался из-за её губ. Моя сестра смотрела на неё с расширенными от шока глазами, а затем последовала её примеру, положив боб в рот.

— Эй, эй, не ешь это!

— Расслабься. Ей не будет плохо. — Женщина в кимоно, или, скорее, женщина-голубь, проглотила свой боб, не моргнув глазом.

Тем временем моя сестра начала с энтузиазмом жевать, но постепенно начала морщиться. — Она безвкусная!

— Знаю, правда? — Женщина в кимоно улыбнулась с удовольствием, взяла второй боб и отправила его в рот. — Хочешь? — предложила она мне, единственной, кто не ел.

— Нет, спасибо.

— Ладно-ладно. — Она кивнула так беззаботно, что было очевидно, она ответила бы так же, независимо от того, что я скажу.

— Чем-то пахнет цветами. — Когда моя сестра пошевелила своим милым носиком, женщина в кимоно наклонилась поближе; плечи сестры вздрогнули от неожиданности, но затем она определила источник запаха. — Цветочная леди! — воскликнула она, указывая на старшую женщину.

— О, мне нравится, — сияла женщина в кимоно, выглядевшая искренне восхищённой. — Хотелось бы иметь при себе цветок для такого случая, но есть только это…

— У тебя есть ещё?!

Когда она достала второй пакетик бобов, на лице моей сестры расплылась глупая улыбка. Похоже, шутка дошла до неё. — Бобовая леди!

— Хм-м-м… Я предпочитаю «цветочная леди». Может, вернёмся к этому? — Женщина в кимоно сложила ладони вместе, умоляя мою сестру, которая всё ещё улыбалась от уха до уха. Я никогда не думала, что кто-то сможет сломать лёд с ней — и так быстро. Возможно, это был тот внутренний ребёнок, который она позволяла проявляться сквозь свою элегантную внешность.

Ну, раз она здесь, я спрошу.

— Эй, не могла бы ты присмотреть за моей сестрой? — Мои руки устали, и я не могла тренироваться, если держала её всё время. Но когда она услышала это, тон женщины в кимоно стал жёстче.

— Конечно нет! О чём ты думаешь? — Она укоризненно упёрла руку в бок. — Нельзя доверять младшую сестру тому, кого только что встретил, как бы хорош он ни казался.

— Р-р-р...

Её аргумент был усилен тем, как быстро она вернулась к той утончённой личности, к которой я привыкла. — Послушай — нельзя быть такой доверчивой. Если ты действительно заботишься о своей сестре, то должна держать её рядом и защищать сама. Хищники имеют обыкновение скрывать свою истинную природу от жертвы.

…Ты говоришь, что ты хищник?

— Хм-м-м… — Её взгляд блуждал, пока она боролась с тем, что, очевидно, было трудным вопросом. — Ну, у всех нас бывают моменты, правда?

— У большинства людей нет! Никогда! — Не то чтобы эта женщина хоть сколько-нибудь походила на большинство людей.

— Хватит обо мне! Дело в том, что ты не должна воспринимать свою сестру как должное… Ну, я бы никогда не последовала этому совету.

— У тебя есть сестра?

— Может быть, может и нет.

Небрежно склонив голову, она вперила взгляд в небо, её губы изогнулись в улыбке полумесяцем. Что это было? Тем не менее, она была права, и, как ни странно, мне не хотелось спорить — возможно, потому, что это не звучало как нападение на меня. Но без выступающих шипов я не могла ухватиться за что-то ещё.

— Скажем так, если бы у меня была сестра, я бы сейчас больше ценила её. И всё благодаря тебе.

— Что? — Но я ничего не делала.

— Видя, как хорошо ты заботишься о своей, я изменила своё мнение.

Я посмотрела на девочку у себя на руках. Да, наверное, это выглядело так, будто я хорошо о ней забочусь; моё сердце было не настолько сложным, чтобы притворяться, что я не вижу этого. Наоборот, всё во мне было мучительно прямолинейным.

— Ну, вот так. Теперь будь хорошей девочкой и играй со своей сестрой. — Мягко улыбнувшись, женщина в кимоно наклонилась, чтобы встретиться взглядом с этой девочкой. — Ты же хочешь поиграть со своей онеэ-тян, да?

— …Да…

С этим подтверждением женщина в кимоно сияюще улыбнулась мне, сверкнув жемчужно-белыми зубами. — Однако мне было бы скучно просто сидеть на скамейке одной, так что я готова к компромиссу!

— Какому?

— Присоединившись к вам, конечно!

Она и моя сестра обменялись радостным хлопком. Моя сестра, самое застенчивое создание в мире, веселилась в социальной ситуации? Это скорее насторожило меня.

Эта женщина, казалось, обладала даром проникать в сердца людей. С помощью искусства обмана она набрасывалась в тот момент, когда защита была ослаблена. Скорее всего, здесь работал целый ряд факторов: её внешность, улыбка, тон, выбор слов. И я подозревала, что она могла контролировать уровень угрозы по своему желанию.

— Во что же мы будем играть? Как и следовало ожидать от старомодной дамы в кимоно, я довольно хороша в игре в камешки. Правда, я их не принесла.

— Что такое «камешки»?

— О боже, она не знает… Я чувствую себя такой старой…

Она протянула руку в мою сторону, подзывая меня; я смотрела на её ладонь мгновение, затем отдала свой мяч. Похоже, сегодня она не принесла свой. Она присела и начала быстро вести мяч, ухмыляясь моей сестре, как будто хвасталась. Если бы это были камешки, она бы проиграла после первого отскока.

Привлечённая самодовольным хихиканьем женщины, моя сестра потянулась к мячу. Женщина в кимоно передала его, затем слегка похлопала меня по плечу. — Научи её играть, Онеэ-тян. — Помахав своей основательно потрёпанной правой рукой, она отступила, как будто выходила из игры.

— Онеэ-тян! — закричала моя сестра. В детстве я всегда бежала к ней, когда она звала меня так. Тогда я была просто счастлива быть старшей сестрой.

— …Итак, ведёшь мяч вот так… Начнём медленно…

Я наблюдала с небольшого расстояния, как она тренируется вести мяч, как я её учила. Рядом со мной на земле растянулись солнце и тень — смутный силуэт женщины с весёлой улыбкой — и я была легко поглощена. Глядя на его источник, я тихо окликнула её: — Да-а?

— …Я просто думала, какая ты высокая. — И глядя на твои ноги.

— О, да, наверное. Но ты только в средней школе, так что ты ещё растёшь.

— Не так уж много времени осталось до старшей школы.

— И это хорошо.

— Что?

— Ой, ничего! Ха-ха-ха! — Она даже не пыталась скрыть свой комментарий. — Как третьегодка, ты ушла из команды, верно?

— Ага. — Я понятия не имела, как она могла догадаться, какой у меня класс.

— Как прошёл твой последний турнир? Ты получила завершение?

Внезапно она задавала вопросы, как старая родственница, и я не знала, как реагировать. Как же, — подумала я, отводя взгляд. — Я всё время сидела на скамейке запасных, так что… всё равно.

— Хм-м-м… Да, возможно, ты не из тех учениц, которые нравятся тренерам.

Я намеренно скрыла эту часть, но она всё равно увидела меня насквозь. Мне оставалось лишь гадать, спросила ли она о моей баскетбольной команде только для того, чтобы перейти к этой теме. — Мой тренер здесь ни при чём.

— О, я сильно сомневаюсь.

— Если бы я была талантлива, меня бы поставили в игру. Конец истории.

В ответ на моё мнение её глаза блеснули, и она улыбнулась, словно для неё это была просто игра. — Ты так молода, что это даже многообещающе.

— Ты считаешь это смешным?

— Я считаю это достойным восхищения, вот и всё. — Как только я проявила малейшую враждебность, она обезоружила её, сменив тему. — Ты когда-нибудь видела талант своими глазами? Свой собственный или чей-то ещё?

— …Не знаю. — И, возможно, это было доказательством того, что у меня его нет. — А что такое талант? — спросила я в ответ. Она была такой высокой, что у меня болела шея, просто глядя на неё.

— По-моему, талант — это умение делать то, чему тебя никогда не учили, — ответила она без заминки, помахав моей сестре, которая начинала осваивать дриблинг. — Я знала много людей в своей жизни, и вот к какому выводу пришла. Трудно объяснить, но… некоторые люди приходят в этот мир уже со всеми ответами.

— Хм…

Она не звучала завистливой; мгновение спустя она снова повысила голос до игривого тона. — Поэтому я часто задаюсь вопросом, можно ли считать талантливой меня! Ха-ха-ха! — Её воздушный смех отдавался на моей коже.

— В чём?

— Хм? А, ну, знаешь. В умении приводить девушек в хорошее настроение.

— Э-э, что…? — Странное место, чтобы споткнуться о слова.

Она всегда выглядела такой собранной, и всё же она убежала от меня, как ребёнок. Приходя или уходя, она всегда шагала бодро.

— Эй, подожди.

— Да? — Она стояла перед моей сестрой с широко раскинутыми руками, как будто играла в защите. Затем повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

— …Я некрасивая?

Я могла только представить, как выглядело моё лицо, когда я задавала этот вопрос. Я смотрела в землю, словно слабое утреннее солнце было для меня слишком ярким.

— Ты, моя дорогая, очаровательна, — мягко и твёрдо заявила она, без тени стыда. Её слова окрасили мои щёки, как рассвет. — Да я уверена, что ты третья по красоте девочка в своём классе!

— …Ух ты. — Намного выше, чем я ожидала, и всё же достаточно низко, чтобы оставить меня скромной.

Эта женщина была единственным человеком, который называл меня красивой в лицо. Даже моя собственная мать, видевшая меня больше всех, настаивала, что я некрасива. Но если бы мне пришлось выбирать, кому верить… ну, очевидно, как бы мне ни хотелось признавать это, я бы выбрала второе. Значило ли это, что женщина в кимоно лгала? После минутного размышления я поняла: нет. Скорее всего, они обе были правы — потому что каждая видела во мне разную сторону.

---

— Онеэ-тян, понеси меня-я-я…

— У меня руки болят. — Но я всё равно сделала это.

По дороге домой я несла сестру обратно по спиральному мосту, сражаясь с розовым утренним солнцем, обливаясь потом. Теперь у меня была веская причина не брать её туда. В следующий раз я пойду в парк по соседству. Я сейчас приму душ, — решила я, роясь в кармане в поисках ключа.

— Не говори маме о той старшей девочке, хорошо? — тихо предупредила я сестру перед тем, как войти в дом.

— Почему?

— …Потому что она секрет.

Это выражение я придумала на ходу, но, как ни странно, оно довольно хорошо описывало её. Когда я прижала указательный палец к губам, глаза моей сестры загорелись. — О-о-о.

Похоже, я убедила её, и слава богу. Если бы она проболталась, что я встречаюсь с какой-то странной взрослой женщиной, всё бы только усложнилось, и мне не хотелось тратить время на ссоры с матерью больше, чем я уже делала.

— Мы ещё поиграем вместе когда-нибудь?

— М-м-м, я бы хотела. — Я не была уверена, кто именно входил в это «мы», поэтому ответила уклончиво.

Старшая девочка — Женщина в Кимоно. Я не знала ни её имени, ни откуда она родом. Я знала только, что она была сногсшибательно красива, мягка, как моё любимое одеяло, и так сильно пахла цветами, что её узор на кимоно можно было принять за настоящий. Она была настолько выше меня, что трудно было поверить, что она живёт всего в одном шаге от моего мира. Один взгляд на неё — и я чувствовала, что стала свидетелем ускользающей, прекрасной бабочки.

И всё же, почему-то я не могла заставить себя вернуться. Я просыпалась рано утром, словно под звуки призрачного будильника, но когда я видела ноги сестры, шевелящиеся под одеялом, я не могла заставить себя встать.

— Онеэ-тян…? — раздался сонный голос.

— …Сегодня я слишком устала, — соврала я.

Я жестом показала ей, чтобы она снова ложилась, и она медленно уснула, как взбитые сливки, тающие на жаре. Я посмотрела, как она спит, затем перевернулась и закрыла глаза. Но куда бы я ни переворачивалась, прохладная сторона одеяла быстро нагревалась.

Чувство было такое, будто я тону, и когда я не могла уснуть, на ум всегда приходила моя старая подруга — Таруми. В начальной школе мне казалось, что мы проведём вместе всю жизнь. Но в средней школе нас распределили по разным классам, и после этого мы просто… потеряли связь. Сейчас я могла пройти мимо неё в коридоре и даже не заметить.

Можно сказать, что так иногда и бывает с дружбой; то, что когда-то было рутиной, без усердного поддержания быстро перестаёт быть рутиной. Чёрт возьми, даже с усердным поддержанием она в конце концов угаснет. В последнее время я поняла, что просто ничего не могу с этим поделать.

Это включало Гона, собаку, которая жила в доме моих бабушки и дедушки в деревне. Недавно я видела, как он заметно сдаёт; его энергия угасла с возрастом до такой степени, что он больше не мог за мной угнаться. И с тех пор я чувствовала себя напряжённой, раздражительной, эмоционально нестабильной. Мой живот болел так, будто он безостановочно плакал.

Это, в свою очередь, напомнило мне кое-что ещё: о собаке, которая когда-то жила в доме на моём пути в начальную школу. Когда большая группа школьников проходила мимо, та собака выходила и садилась во дворе. Все дети приветствовали её, и я, естественно, была одной из них. Но однажды он переехал в новый дом — на улице был объявлен плакат, написанный от лица собаки с прикреплённой фотографией, где она благодарила нас за то, что мы были такими хорошими соседями. Тогда я была лишь слегка разочарована, но теперь я понимала правду.

Так куда же «переедет» Гон? Я не могла найти ответ.

За моими веками проносились падающие звёзды с белыми хвостами. И, наблюдая за их угасанием, я чувствовала, как моё сознание проваливается.

Ах, так я просто убегаю от своих страхов, — подумала я. История моей жизни.

Думая только о будущем, я оставалась на месте, поэтому я заставила себя смотреть на настоящее.

Моя сестра спала так, как ей и полагалось, — доказательство того, что она была хорошей девочкой. Я долго смотрела на неё, гадая, насколько глубок её сон. Когда я услышала её храп, я восприняла это как знак выскользнуть из-под лёгкого летнего одеяла.

Игры на улице с сестрой требовали много эмоциональной энергии; я могла выдержать это время от времени, но не каждый день. Стараясь не разбудить её, я вышла в коридор. Проходя мимо спальни родителей, я задумалась, проснулась ли мать. Затем я подошла к входной двери и обулась.

Оглядываясь назад, я поняла, что ни разу не потрудилась расчесаться перед выходом из дома, и только сейчас мне стало стыдно.

В последний раз я ходила к спиральному мосту пять дней назад, вместе с сестрой. Пяти дней достаточно, чтобы твоя лучшая подруга превратилась в какую-то девочку из другого класса. Точно так же, возможно, женщина в кимоно перестала появляться. «Мне всё равно», — пробормотала я себе под нос, бегом направляясь к месту назначения с мячом в руках. Я не делала разминки, поэтому даже лёгкий бег поднял температуру тела. Сонливость рассеялась, как туман.

Возможно, я впервые бежала по спиральному мосту. Набирая скорость, я видела, как здания исчезают за бетонными стенами. Температура, должно быть, была ниже обычной, потому что никакая удушающая жара не грозила поглотить меня. И, чувствуя лёгкость в теле, я могла обманывать себя, думая, что моя жизнь идёт хорошо.

Внизу моста я перешла на бег трусцой до самой баскетбольной площадки. Там я остановилась, тяжело дыша. Один взгляд сказал мне, что здесь никого нет — хорошо. Я отбила мяч. Затем, с опозданием, я вспомнила о разминке.

Вытянув руки прямо перед собой, я приятно хрустнула локтями, и из губ вырвался стон. Затем я перешла к вращениям плечами.

Если здесь никого не было, то зачем я пришла? Чтобы тренироваться, очевидно. Это был мой план с самого начала. Затем я встретила какую-то странную женщину, которая всё испортила, но теперь жизнь возвращалась в нормальное русло. Не больше и не меньше.

— Ой!

Внезапный голос заставил меня обернуться. Но мне не нужно было видеть, кто это, чтобы знать, что это не она.

— …Сенпай…?

— Ну и ну, кого я вижу, мою кохай!

Это была старшая девочка, которая раньше играла в баскетбольной команде, а теперь ушла в старшую школу. На ней была простая футболка и сандалии, что предполагало, что она просто вышла на утреннюю прогулку; заметив меня, она небрежно направилась ко мне. Я не могла вспомнить, когда в последний раз разговаривала с ней. Попрощалась ли я с ней в тот день, когда она ушла из команды?

— …Прости, ты ждала кого-то другого?

— Что? Нет.

Я? Разочарована? Как бы не так.

Хотя её одежда была не самой примечательной, её натуральные светлые волосы выглядели экзотично и великолепно. В нашей школе она не могла ступить и шагу, чтобы не привлечь внимания. Это добавляло дополнительную сложность во время баскетбольных матчей.

— Ты ушла из команды, да? Впечатляет, что ты всё ещё тренируешься, — заметила она.

— Это просто способ убить время.

— Не стоило бы тратить это время на подготовку к вступительным экзаменам в старшую школу?

— Всё будет хорошо. — Я заметила, что она не спросила меня, как прошёл последний турнир. Может, она читала между строк. — А ты, Сенпай?

Новоиспечённая старшеклассница посмотрела на кольцо, затем медленно покачала головой. — Сейчас я ничего не делаю. Ни спорта, ни кружков по интересам… просто существую.

— Хм.

Её бледная кожа ещё сильнее выделялась на фоне светлых волос, усиливая ауру хрупкости. В отличие от меня, она легко могла бы занять первое или второе место по красоте, и люди фиксировались на ней до ненормальной степени. Но она всегда казалась занятой, потому что никогда не общалась больше, чем было необходимо… и сегодня я чувствовала от неё ту же энергию.

Это было напоминанием: когда люди уходят из твоей жизни, они не оставляют следов. Но даже если вы случайно встретитесь, это закончится неловкостью. Скорее всего, именно так и произошло бы, если бы я когда-нибудь снова увидела Таруми.

Когда разговор иссяк, Сенпай поняла намёк и помахала на прощание. — Пока.

— Удачи в жизни. — Я не осознавала, как бессердечно это звучит, пока не сказала, но она развернулась и ушла, не обидевшись.

Оглядываясь назад, её уровень дружелюбия идеально мне подходил. Из всех старших учениц именно с ней я говорила чаще всего; мы обе не были особенно общительными, но, возможно, именно это делало нас ближе. Она всегда жаловалась мне на все дела, которые ей приходилось делать после тренировок, и мне было её слегка жаль, но без особой эмоциональной вовлечённости. Её жизнь звучала сложно.

Я, наверное, больше никогда её не увижу, — подумала я. Хотя мы жили в одном городе, почему-то так было со всеми моими бывшими друзьями. Странно, ведь можно подумать, что мы все всё ещё ездим в одни и те же места. Если уж гадать, это было доказательством того, что в этой дыре живёт больше людей, чем я могу себе представить.

Перекатывая мяч в руках, я направилась обратно на площадку, чтобы продолжить тренировку. В этот момент я ахнула и резко обернулась. Тёмная фигура выглядывала из-за опоры моста, глядя в мою сторону… и даже на расстоянии я узнала эти оливковые глаза. Я посмотрела на неё; она посмотрела на меня. Тишина.

— …Э-э, привет?

Поскольку она не выходила из-за опоры, я раздумывала, стоит ли пойти к ней самой. В качестве эксперимента я поманила её; только тогда она выпрыгнула на видное место, словно ждала официального приглашения. Сегодня вместо многослойного кимоно на ней было лёгкое юката. Из-за этого она, казалось, двигалась ещё легче обычного.

— Доброе утро!

— …Доброе. Почему ты пряталась?

— М-м, без особой причины. Мне было просто весело шпионить.

— Э-э-э… ну ладно. — Похоже, эта женщина умела находить веселье в любой ситуации. Ты что, моя мама?

— Когда я пришла, ты стояла в отключке, и я подумала, сколько времени пройдёт, прежде чем ты меня заметишь. Оказалось, не очень долго.

— …Мне просто показалось, что кто-то за мной наблюдает, вот и всё. — Я не хотела, чтобы она думала, будто я её ищу.

Похоже, она не видела, как я разговаривала с Сенпай, иначе она была бы на седьмом небе от встречи со старшеклассницей… Вне контекста она действительно звучала как хищник, да?

— Сегодня без младшей сестры? Жаль.

Она посмотрела на мою грудь, как будто сканировала, нет ли там сестры. У тебя что, глаз нет? — усмехнулась я. — Она тебе правда нравится, да? — В свою очередь, моя сестра тоже довольно легко открылась ей.

— Дело не в том, что она мне нравится как таковая. Но мне нравится смотреть, как ты с ней так мила.

Её слова превращались в шёлк в одно мгновение, и это смущало меня. Не то чтобы меня заботило, что она сказала, что я ей нравлюсь.

— Я заметила, что тебя давно не было. Спишь допоздна?

— …Мы же не договаривались о встрече или что-то в этом роде.

— Это правда, — ответила она спокойным и нежным голосом. — Честно говоря, я закончила свои дела два дня назад, но мне очень хотелось попрощаться, так что я торчала здесь каждое утро.

Казалось, она вкладывала скрытый смысл в каждое слово. — Попрощаться…? — повторила я, переваривая информацию. — То есть ты не вернёшься?

— Да. По крайней мере, надолго.

— …Хм.

— Будешь скучать?

— Нет. — Но было бы натяжкой настаивать на том, что мы всё ещё незнакомы.

— В любом случае, я подумала, мы могли бы немного поболтать.

— Ну, наверное…

Женщина в кимоно подошла к скамейке и села без колебаний. Она жестом пригласила меня присоединиться, но видимая грязь удерживала меня.

— Что, боишься испачкаться? Тогда можешь сесть ко мне на колени.

Она широко раскинула руки, ухмыляясь от уха до уха, призывно постукивая по коленям. Она хотела, чтобы я… ученица средней школы… села на колени взрослой женщины? Может, если бы это была моя сестра, но… Как бы я удержала там равновесие?

Независимо от логистики, я знала, что она просто дразнит меня, поэтому решила посмотреть, что будет, если я подойду. Её улыбка оставалась такой же широкой, как и руки. Я остановилась прямо перед ней. Всё ещё улыбается. Я повернулась и слегка согнула колени—

— Нет, ты должна отказаться!

— Ты сама предложила.

— Я имею в виду, да, но…

Даже тогда её улыбка не дрогнула, её колеблющаяся красота вызывала одновременно осторожность и облегчение. Её выражение было настолько безупречным, что любой, наверное, задавался вопросом, стоит ли подыгрывать. Даже я не была уверена, что понимаю полностью. Но одно было ясно: мне было неловко продолжать выставлять свою задницу в её сторону. Однако мне пришлось бы преодолеть многое, чтобы действительно сесть на неё. Я не привыкла к физическому контакту с людьми, не состоящими в родстве.

— Ах, загадки человеческого тела…

— Что?

— Смотрю на твою задницу в средней школе и ничего не чувствую! Как вообще мозг классифицирует такие вещи?

— Я откуда знаю?!

— Если бы ты была в старшей школе, я бы глаз не сводила. Но пока у меня есть выдержка, чтобы наслаждаться моментом.

Подожди-ка… Она что, полная неудачница? Помимо её внешности и дружелюбия, я не видела других положительных качеств. Может, ей этого и хватало.

— У тебя не устают ноги, сидеть в воздухе?

— Конечно, устают. — Я, должно быть, напрягала мышцы шеи, потому что затылок казался наждачным.

— И всё же ты продолжаешь выбирать боль. Ты, случайно, не трагическая героиня?

— Это сарказм?

— Да.

— …Никто раньше не отвечал «да» на этот вопрос…

Почему-то её ответ проник в меня с идеальной температурой — как умывание лица свежей родниковой водой. Наконец я сдалась и села рядом с ней на скамейку. В этот момент мне уже было всё равно, испачкается ли одежда. Я решила, что в этом и есть её предназначение: защищать тело от микробов.

Когда я села, скамейка скрипнула под моим весом. Тихо, ты. Это было не особенно удобно. Почти не отличалось от сидения на земле, если уж на то пошло.

— Добро пожаловать.

— Это что, твой дом? — Я издала странный смешок.

Это было самое близкое расстояние, на котором мы когда-либо находились. Её улыбка сияла в нескольких дюймах. И то ли из-за юкаты, то ли из-за близости, я не могла сказать наверняка, но… я заметила кое-что ещё впервые:

У неё была большая грудь.

Не то чтобы это было как-то важно, но… как только я осознала это, я не могла перестать поглядывать вниз и обратно.

— Ага! Ты смотришь на мою грудь!

— Прошу прощения?! — Она была абсолютно права, конечно, и, притворяясь тупой, я потеряла дар речи.

— Половое созревание делает своё дело. Хотя мне они всё ещё нравятся, а половое созревание у меня закончилось много лет назад.

— Я не… понимаю, что ты имеешь в виду…

Моя паника была настолько очевидна, что я хотела удавить себя. Женщина в кимоно восприняла это как сигнал выпятить грудь и хлопнуть по ней. — Не хочу портить веселье с грудью, но есть кое-что не менее важное, о чём нам нужно поговорить.

— Ты хочешь сказать, что грудь — это важно…?

— Ты выглядишь так, будто постоянно страдаешь, — продолжила она тем же тоном — и я почувствовала, как невидимые пальцы пронзили мою грудную клетку. «Вечно злая» — это я слышала раньше, но никто никогда не говорил, что я страдаю. До сих пор.

— Я выгляжу так, будто страдаю?

— Боюсь, что да.

Так вот, она определила дискомфорт, который грыз моё сердце. Я действительно страдала? От чего? Что было так больно? Что делало меня несчастной?

То, что я скрывала, что притворялась, будто не вижу, — улыбка незнакомки каким-то образом пролила на это свет. Я подалась вперёд, подперла подбородок рукой и закрыла глаза. Возможно, именно эта поза помогла заслону наконец сдвинуться.

— Есть собака, которая живёт в деревне… у неё всё плохо. — В результате я была грустной, несчастной, напряжённой и ненавидела каждую минуту этого. — Так что, наверное, я из-за этого… вся в депрессии или типа того.

Ответ на моё разочарование был прямо передо мной — мне нужно было только захотеть его увидеть. Но я боялась. Боялась того, что время отнимет у меня в следующий раз. Боялась мира, где каждый раз, закрывая глаза, кто-то умирает.

— Понятно, — коротко ответила она.

Никакого сюрприза. Очевидно, ей нечего было сказать о какой-то случайной детской собаке. Но затем её руки сжали мою голову, и она притянула меня к себе, словно делала это тысячу раз.

Сколько других людей она так держала до меня? И сколько ещё будет после? Размышляя об этом, я уткнулась лицом в её грудь.

Чувство было такое, будто я лежала в поле цветов.

Прислоняться к кому-то было успокаивающе, тепло, но в то же время неловко. Я не привыкла к этому, и мне было неспокойно. Но моё тело подчинилось гравитации и отказывалось двигаться. Хотя я не плакала, я не могла заставить себя поднять на неё взгляд.

— Это непросто, но… я советую тебе найти место для этой боли, — сказал человек, лежащий по ту сторону цветочного поля. — Лучше не убегать от своих эмоций.

Впервые я услышала в её голосе нотку сложности. Но это были взрослые понятия, и я ещё не могла их понять. После неизмеримого количества времени, проведённого в объятиях, как баскетбольный мяч…

— Стало легче?

— …Да. — Обычно я бы устроила сцену, но сейчас мне не хотелось двигаться. Казалось, что было бы ужасной тратой топтать цветы.

— Если бы ты только была сейчас в старшей школе… Какое неудачное время.

— …Заткнись. — Если бы я была в старшей школе, что бы она сделала вместо этого? И смогла бы я посмеяться над этим?

— Тебе правда стало лучше? — повторила она.

— Просто прекрасно, — ответила я уже твёрже. И как будто это был сигнал, она отпустила мою голову.

— Тогда давай посоревнуемся.

— Что?

— Помнишь? Я говорила, что хочу посоревноваться с тобой, как только потренируюсь.

Когда она встала, я последовала за ней от скамейки, отряхивая штаны. Она пришла сегодня только для того, чтобы завершить дела? Как… добросовестно, наверное.

— Давай сделаем так: проигравший делает всё, что скажет победитель.

— Что-что? — Между нами не было такой истории, и, честно говоря, давать этой опасной женщине такую власть надо мной было равносильно тому, чтобы положить своё бьющееся сердце в её кулак.

— Впрочем, как я уже говорила, меня не интересуют ученицы средней школы, так что мне от тебя ничего не нужно.

Тогда зачем она заговорила со мной? Просто чтобы убить время, или какая-то часть этого была ложью? Так много скрывалось под её дружелюбной внешностью.

— Погоди, ты думаешь, что победишь? — усмехнулась я в ответ.

Но она просто улыбнулась — самый зрелый ответ, который она когда-либо мне давала. — Ты можешь начать, — предложила она, почти так, будто просто хотела посмотреть, как я забрасываю.

Под её руководством я шагнула вперёд, ведя мяч два или три раза, чтобы поймать ритм. Затем я заняла стойку, держа мяч перед лицом, чувствуя приятную тяжесть на запястьях. Я выдохнула, затем вдохнула, наслаждаясь тем, как кислород бежит по венам. В то же время остаточный цветочный аромат пронизывал каждую клетку моего тела.

Цветочная леди.

Когда моё сердце начало биться быстрее, я собрала силы. За месяцы ежедневных тренировок я медленно, но верно создала плацдарм, чтобы приблизиться к кольцу, но в итоге так и не использовала его. Но сейчас? Сейчас я была на пике своего роста.

Мяч и я прыгнули в унисон, без страха, взлетая в великое неизведанное. Груда камней подо мной бесшумно рассыпалась, когда мои ноги рассекали пустой воздух. Мои глаза видели только мяч и его безупречную траекторию, чертящую по облачному небу, всё ещё слишком тёмному для рассвета.

Что-то пробежало по моим рукам, заставляя локти покалывать: всплеск чистой эйфории.

— Похоже, ты победила.

Когда я приземлилась, меня встретили поздравления. Она улыбнулась, словно была удовлетворена уже тем, что увидела мой бросок. Как будто привлечённая цветами, я приблизилась. Но как наставник, я должна была научить её, что расслабляться ещё рано.

— Держи.

Я протянула ей только что подобранный мяч. Оглядываясь на своё время в баскетбольной команде средней школы, я понимала, что пас всегда давался мне с трудом — но каким-то образом я справилась с первой попытки.

— Раз уж ты потренировалась, можешь попробовать. — Как я. — Если попадёшь, победа твоя.

Почему я это сказала, спросите вы? Единственное объяснение — мне просто так захотелось. Возможно, я была в хорошем настроении, потому что месяцы усилий наконец-то что-то дали.

— Ты уверена?

Я кивнула. — И если ты выиграешь, я сделаю всё, что ты скажешь.

— Хм-м-м… — Её взгляд блуждал. — Хотелось бы сказать, что это заманчиво, но… я ничего не чувствую.

— Почему?

— Вместо того чтобы кто-то вызвался делать то, что я хочу, я бы лучше заставила их это сделать.

— Чего?!

Раскрытая в последний момент злая усмешка заставила меня вздрогнуть. Смеясь, я выпрямилась так резко, что казалось, позвоночник вот-вот пробьёт кожу. Мои подозрения подтвердились: она была ужасающей.

Итак, ужасающая леди шагнула вперёд и заняла стойку, держа мяч под низким углом. С её безупречной осанкой она была похожа на иллюстрацию на открытке нашего города. Я пристально наблюдала за ней, молясь не за её победу и не за поражение, но всё же молясь.

Её прыжок был идеально выверен, как я её учила. Мягко она бросила мяч. Он описал ленивую, но неуклонную дугу прямо по воздуху к кольцу.

ЛЯЗГ — громкий, яростный звук, похожий на удар кулака в знак протеста. Увы, это был звук неудачи.

Наблюдая, как мяч отскакивает назад, женщина в кимоно улыбнулась. — Я принимаю своё поражение, но если ты не против, я могу попробовать, пока не попаду?

— Пробуй.

Взрослая женщина побежала за мячом, как маленькая девочка. Она промахнулась ещё четыре раза после этого, но на пятый кольцо сдалось. — Учитель, мне очень нравится, когда мяч попадает в кольцо! — радостно доложила моя ученица.

Её техника была ужасной, она забыла практически всё, что я ей показывала, и бросала так, будто даже не старалась… но её улыбка была как фейерверк, лоб блестел от пота, а от неё пахло букетом роз. Поэтому я решила опустить все жалобы и проводить её. — Ты сдаёшь.

Когда она вернула мне мяч, она сияла от всей души, словно моё недовольное выражение ничего не значило перед лицом её радости. — Что ж, ты всё равно победила. Есть какие-нибудь просьбы?

Как и она ничего не хотела от меня, так и мне нечего было просить у неё. Между нами не было желания, но какое-то любопытство свело нас вместе… и это были отношения, которые мне даже нравились.

— Хорошо, э-э… если у тебя есть младшая сестра, я хочу, чтобы ты была к ней добра… или что-то в этом роде.

— …Что?

— Носить её на руках, бегать с ней… Хотите верьте, хотите нет, но это тяжёлый труд. — И тебе не мешало бы немного потрудиться! Вспоминая, как она сидела и смотрела на нас со стороны, я заочно немного разозлилась. — Ах да, и то же самое, если это младший брат, — поспешно добавила я, так как эта возможность пришла мне в голову.

Если что-то не было непосредственной частью моей жизни, я склонна была забывать о его существовании. А поскольку изменить работу моего мозга было почти невозможно, моим единственным вариантом было убедиться, что моя жизнь наполнена всем, что я хочу запомнить. Рано или поздно — она тоже исчезнет из моей памяти. Так что я смотрела на неё, пока могла, хоть чуть-чуть дорожа нашими последними мгновениями.

— Хорошо. Я обещаю, — уступила она без споров и задержек.

Её улыбка не была просто украшением и не была натянутой; она просто была открытой. Как я могла это знать? Ну… скорее всего, я тоже была такой.

— В любом случае, если у тебя не будет девушки к тому времени, как мы снова увидимся, мы должны пойти на свидание. Увидимся!

Из всех заявлений, чтобы уйти с этим. — Девушки? — спросила я. Не парня? Это был такой огромный скачок в логике, что я не могла не рассмеяться.

В конце концов, мы с ней так и не представились друг другу — но нашей короткой связи это и не требовалось.

Я вела мяч, бегала по площадке, как на кругах, бросала и, когда неизбежно промахивалась, прилежно шла за мячом снова. Тук, тук, тук. Я не прыгала, но всё равно слышала ритм через подошвы.

— …Ха-ха…

В одиночестве из моих губ посыпались глупые смешки, как камешки. Всё от плеч и выше чувствовалось таким лёгким. Напряжение, которое прижимало мою голову, исчезло… и я была готова двигаться дальше.

Я посмотрела на утреннее солнце, бесшумно заливающее город, как прилив. Его оранжевое сияние было бледнее заката, заполняя промежутки между зданиями. Тонкие облака тянулись, как царапины, а вдалеке поднимались столбы пушистых грозовых туч. Редкий гул машин описывал спираль по дороге. И, как ни странно, аромат на тёплом ветерке заставлял меня улыбаться.

Прошла целая вечность с тех пор, как я по-настоящему видела рассвет таким, какой он есть. Наконец до меня дошло: просыпаюсь ли я рано, как жаворонок, или зависаю, как сова, день начинается и заканчивается. С более открытым разумом моё сердце перестало забегать вперёд. Я позволила волне утренних лучей окатить меня, даже не потрудившись вытереть пот.

Я не могла это объяснить, но… жизнь снова казалась весёлой, и это было снятием груза с плеч. Или, возможно, всё было так просто.

Стук мяча приносил такое удовольствие. Взмахом запястья я добавила ему вращение. Я резвилась, как ребёнок, но, эй, это было даже неплохо. Да… было довольно приятно.

Она была непредсказуемой, но в ней чувствовалось что-то настоящее, глубоко внутри. Её смех был звонким, но с едва заметной холодцой. И таинственные чувства, окутавшие моё сердце, тихо привели меня в прекраснейшее настроение. Это было два противоречивых состояния — мирное волнение, похожее на лопающиеся пузырьки, поднимающиеся на поверхность.

Что касается ответа на эту загадку…

Может, это случайно… моя первая любовь…?

— Да ну.

Шутя сама с собой, я с силой ударила мячом об пол. Когда он отскочил, я протянула руку… и вдалеке увидела девушку, съезжающую с моста на велосипеде с скучающим видом. Даже не взглянув, она исчезла — всего лишь прохожая. Но почему-то, когда я шла домой в тот день, я поймала себя на мысли о тёмной пряди волос, развевающейся за ней.