Том 8 - Глава 2: Наше первое путешествие 1

Первым человеком, которого я встретила, вернувшись домой, была Яширо, ковыляющая по коридору.

У неё с собой была целая связка бананов. Должна сказать, их яркая и весёлая цветовая гамма очень хорошо сочеталась с характерным свечением самой девочки.

Вчера это были чёрные бобы, а сегодня — бананы. Она всегда что-то ела, не так ли?

«Ий!»

Как только наши глаза встретились, девочка развернулась и убежала. Почему? Мне стало любопытно, я сняла обувь и побежала за ней. Через несколько мгновений я уже держала её за шиворот; по-видимому, она не пыталась сбежать от меня по-настоящему.

«Ий-а-а-а!»

«Почему ты убегаешь?»

«Без причины».

«Понятно...»

Будь это кто-то другой, они могли бы избегать меня, но что касается Яширо, похоже, такого понятия в её мире не существовало.

Её ноги болтались в воздухе, пока она чистила один из бананов. В том, как двигались её крошечные руки, было что-то, что напомнило мне мою сестру, когда она была маленькой. Тогда она была гораздо более сговорчивой, чем сейчас. Как и я. Вырастет ли она когда-нибудь такой же, как я сейчас? Вполне возможно.

«Это что, твои закуски?»

«Это мой обед», — пробормотала девочка, её щёки теперь были набиты фруктами. Хотя для обеда было уже слишком поздно, её это, похоже, нисколько не волновало. Нет, она выглядела просто счастливой самым невинным образом. Я видела, как её щёки надувались всё больше с каждым укусом. Они подпрыгивали взад-вперёд, и её губы тоже. Мне казалось, что если оставить её одну, она съест даже кожуру.

«Бананы вкусные».

«Я знаю».

«Ну, в таком случае, держи. Приятного аппетита».

Сказав это, девочка отломила один банан и протянула его мне. Я взяла его и повертела, и сразу заметила, что на нём всё ещё есть ценник. Такой же, как в местном супермаркете. В общем, ничто не отличало их от тех, что лежали у нас. Подумав об этом ещё немного, я быстро поняла, что раньше, когда Яширо убегала, она направлялась к кухне.

«......»

Ну и ладно. Я очистила банан, который она мне дала.

«Сё не придёт домой?»

«Я думала, она уже здесь».

«Группа учеников начальной школы, которых я видела по дороге, заставила меня думать, что она пришла с ними».

Взяв Яширо с собой, я направилась в гостиную. Там я села, и она села рядом со мной. Мы обе принялись есть бананы. Сладость фрукта — усиленная тем фактом, что я ничего не ела с обеда, — быстро заполнила мой рот, заставляя мои щёки и горло покалывать.

Что касается Яширо, она уже доела свой и сейчас была на втором банане. Её повадки действительно были похожи на повадки маленького ребёнка. У неё не было настоящей связи ни со мной, ни с моей семьёй, и всё же она была здесь. Странно было думать об этом так.

Я коснулась её ног — точнее, подошв. Они были мягкими, как у младенца. Её бока, щёки — они тоже были такими же на ощупь. Она была такой мягкой, такой гладкой, будто само время не имело над ней власти.

Кроме того, она была очень холодной. Прикосновение к ней было похоже на прикосновение к воплощению утренней росы.

«Хм?»

«Скажи, о чём ты обычно думаешь?»

Её любопытная внешность действительно заставляла меня задуматься о том, что у неё в голове.

«О еде. Я думаю о том, как было бы хорошо, если бы у меня было много еды».

«Ха-ха-ха».

«Хотела бы я быть такой же счастливой, как ты», — добавила я, взъерошивая её волосы. От этого вокруг нас разлетелись светящиеся частицы.

«И ещё, иногда я думаю, всё ли в порядке с моими сородичами».

«Твоими сородичами? О, да. Ты как-то упоминала что-то подобное. Кажется. Возможно».

Я точно помнила, что она говорила о них, когда мы впервые встретились, но, если честно, я давно забыла большую часть деталей. Думаю, они были вроде её семьи. Это казалось наиболее логичным. Я помнила, как она говорила, что пришла сюда, чтобы искать их, хотя сейчас она определённо не искала.

«Я просто надеюсь, что они нашли что-то поесть», — сказала девочка, доедая второй банан. Она не выглядела особенно обеспокоенной.

Единственное, что я поняла из всего этого, — она, по-видимому, не живёт с семьёй. Где же она живёт? Я понятия не имела. Я имею в виду, да, она проводит большую часть времени в нашем доме, но я спрашивала не об этом. Скорее, меня интересовало, откуда она пришла. Несмотря на её, казалось бы, отсутствие здравого смысла, она хорошо владела языком, так что это не давало мне никаких зацепок. Кроме того, я не могла придумать места, где у людей от природы были бы такие волосы.

В ней было много аспектов, которые я в основном делала вид, что не замечаю, но когда ты действительно останавливаешься и думаешь о них, сразу становится ясно, что Яширо — существо уникальное. Где бы ты ни искал, ты не найдёшь никого подобного ей. Она была таким существом, что изучение её и публикация результатов наверняка принесла бы тебе страницу в книге истории человечества. И я здесь, общаюсь с ней. Мы едим бананы вместе. Мне становилось немного странно, когда я думала об этом так.

Хотя на логическом уровне я знала, что её присутствие должно казаться мне странным, на самом деле это было не так; во-первых, всё, что она делала, — это ела и спала.

Прошло несколько мгновений, и я услышала какие-то звуки из прихожей. Я сразу поняла, что это вернулась моя сестра.

«Кажется, это она».

«О-о!» — воскликнула Яширо, хлопая ногами вверх-вниз. Эти двое действительно ладили. Были ли они так же близки, как я и Адачи? Постойте, нет, но если бы они были, они бы тоже стали девушками. По моему мнению, как старшей сестры, она ещё недостаточно взрослая для этого. Означает ли это, что всё было бы в порядке, если бы они были старше? Я просто не буду пытаться отвечать на это.

«Ах, Сис. И Ячий».

Отягощённая рюкзаком, моя сестра вошла к нам в гостиную. Яширо тут же вскочила и с наполовину съеденным бананом в руке подбежала к ней. Они столкнулись. Видимо, так они решили приветствовать друг друга.

«Держи, Сё. Съешь банан».

«Ух ты! Спасибо».

На лице девочки появилось выражение восторга, когда она откусила кусочек от банана, который ей дали.

«Ещё одна обезьянка, да?»

Я где-то слышала, что бананы не полезны для обезьян, но не будем отвлекаться.

Наблюдая, как они ладят, пока я лежала, облокотившись на стол, я глубоко вздохнула.

Я была не очень уставшей. Не особенно. Скорее, я испытывала ощущение, похожее на то, как если бы перед моими глазами опустился пепельный занавес. Знаете то гнетущее чувство, когда перед вами куча неразобранного багажа, который нужно перебрать и организовать? Это было примерно так.

«......»

Это был просто случайный пример, который я придумала, но, подумав ещё немного, он был довольно точным.

Наш второй год в старшей школе. Октябрь. После уроков. Понедельник. Адачи.

Всё действительно накапливалось.

---

По-видимому, октябрь был пиком сезона школьных экскурсий для второклассников старшей школы. Многие школы организовывали их именно в это время года. Я где-то слышала это. Где? Не могу сказать. Как бы то ни было, наша школа не была исключением.

Нашим пунктом назначения был тот же, что и в прошлом году, — город Китакюсю. Кроме того, можно было поехать за границу в другую дату, хотя в этом случае вам приходилось оплачивать дополнительные расходы из своего кармана. Было много стран, школы которых сотрудничали с нашей, на выбор — например, Таиланд, Австралия и Америка, — но, если честно, мне не хотелось никуда из них. «Адачи и Симамура по-американски» не должно было случиться в ближайшее время. Мои оценки по английскому уже позаботились об этом.

Я чувствовала, как тёплый, влажный воздух, несущий остатки лета, протекает мимо меня, пока я сидела в классе в окружении других учеников, все мы ждали окончания дня. Хотя это было не моё любимое время года, я всё же предпочитала его тому, что должно было наступить, — зиме. Одна мысль о месяцах неприятного холода, которые мне придётся пережить, вызывала у меня меланхолию.

Поистине, зима была худшей. Моё тело деревенело, я становилась ещё более уставшей, чем обычно, и, что делало всё ещё более невыносимым, даже несколько минут лежания сушили мою кожу, и мне казалось, что она вот-вот слезет. Если бы у меня не было кого-то, кто держал бы меня за руку и согревал, я бы, наверное, просто замёрзла.

Мои мысли обратились к Гону, когда я думала о приближающейся зиме. Он всё ещё был жив. Он всё ещё существовал в том же мире, что и я.

Одно это знание позволяло мне держать своё сердце открытым, избегая падения в мрачную пропасть одиночества.

Я закрыла глаза и позволила волне эмоций нахлынуть на меня.

Тем временем, по ту сторону моих век, пришло время решать, какие группы будут во время школьной поездки. По-видимому, мы должны были формировать группы по пять человек. Я открыла глаза и увидела, как Адачи выпрыгивает из своего кресла. Почти бегом она направилась ко мне. Это заставило её немного выделяться; хотя это было ожидаемо, для меня всё равно было шоком видеть, что она двигается первой.

«Ты быстро ходишь, Адачи».

Я решила немного подразнить её, хотя, очевидно, знала, что она хочет сказать. По-видимому, осознав это, Адачи дёрнула меня за руку. Кончик её носа краснел с каждой секундой, пока она медленно и нервно открывала рот.

«Д-Давай будем в одной группе».

«Да, конечно».

Само собой разумеется, что мы так и сделаем. Единственная проблема заключалась в том, что для группы нужно было пять человек. Конечно, они могли позволить сформировать группу из шести человек, если останутся ученики, или из четырёх, если не останутся, но я серьёзно сомневалась, что группу из двух человек одобрят.

Если бы только Хино и Нагафудзи были в нашем классе. Вот что я думала, оглядывая комнату. Мне казалось, что это было бы идеально, и не в последнюю очередь потому, что Адачи тоже была терпима к этим двоим. Ну, не так сильно в последнее время, но не будем отвлекаться. Кстати об Адачи, она, казалось, мало обращала внимания на проблему, предпочитая сосредоточить всё своё внимание на мне. Может быть, она была настолько рада, что мы будем в одной группе? Я могла только предположить. Нетрудно было представить, что она переживала об этом весь день. Она была именно таким человеком.

Может, мне стоит сказать ей, что у неё слегка приоткрыт рот?

«Эй, Симамура. Вы уже нашли группу?»

Этот голос принадлежал... Тончикан? Постойте, нет, это было что-то другое. Это было... э-э... да. Санчо, Де Лос и Панчо. Ну, наверное, это были не их настоящие имена, а те, которые я придумала. Как бы то ни было, их было трое, и они, похоже, просили нас присоединиться к их группе. Делали ли они это потому, что хотели, или потому, что чувствовали, что должны? Если бы мне пришлось гадать, я бы выбрала второе.

Хотя мы довольно много общались в начале второго года, в какой-то момент мы просто перестали. В основном из-за Адачи.

«Мы можем присоединиться к вашей?»

«Да. На самом деле, я как раз собиралась спросить».

Санчо ответила. Как и Нагафудзи, она тоже носила очки, но, в отличие от неё, она действительно выглядела так, будто у неё всё под контролем. Я имею в виду, конечно, Нагафудзи тоже так выглядела на первый взгляд. Я просто знала по опыту, что под этой внешностью она была совсем другим — и гораздо более медлительным — человеком.

Их было трое, и нас было двое. Вместе получалось как раз нужное число. Я лично не видела причин отказываться.

Ключевое слово здесь — «лично».

«Ты тоже не против, да, Адачи?»

Адачи всё ещё не отпускала мою руку после того, как схватила её. Быстро взглянув на трёх девушек, она перевела взгляд обратно на меня. Её глаза были полны беспокойства, губы надуты от разочарования. Похоже, она была бы довольна, только если бы нас было двое.

Я знала её достаточно хорошо, чтобы ожидать этого. Но так не годится.

Я встала, погладила её по голове и снова попросила ответить.

«Ты не против?»

«Конечно...»

Все те разы, когда я называла её хорошей девочкой, в конце концов сделали её таковой. Причина и следствие здесь немного перепутаны, но неважно.

Её лицо слегка покраснело, и Адачи медленно начала оттопыривать губы. Хотя у меня было ощущение, что я могла бы сделать что-то ещё, чтобы её лицо полностью вернулось в нормальное состояние, школа была не лучшим местом для этого. Это могло бы привести к проблемам, если бы я продолжила. По крайней мере, мне так казалось. Поэтому я не стала этого делать.

Трое всё ещё стояли рядом с нами, молча наблюдая за разворачивающейся сценой. Я быстро повернулась к ним и улыбнулась как можно шире.

«Надеюсь, мы хорошо проведём время».

«Д-Да».

На этот раз ответила Панчо, звуча немного неловко.

По крайней мере, они не были в полном отвращении. Я решила считать это хорошим знаком.

«Ха-ха...»

То, как я обращалась с Адачи, совсем не походило на то, как обращаются с девушкой. Даже называть меня её старшей сестрой было не совсем верно. Нет, самым точным описанием было бы то, что я была её матерью.

Когда группы были решены, мы разошлись. Наш учитель немного поговорил о подготовке к поездке, но, честно говоря, я не собиралась напрягаться. Мы едем всего на две ночи. К тому же, я могу просто ходить в школьной форме всё время.

Мне было всё равно, как всё пройдёт. Я просто оставлю всё на волю случая и позволю течению нести меня.

Мы с Адачи вышли из класса вместе с другими учениками, но вместо того, чтобы сразу уйти из школы, мы решили немного поболтать под навесом велосипедной парковки.

По её глазам было ясно, что она хочет что-то сказать — и очень сильно.

Стоя на улице, я действительно чувствовала, как солнечный свет и его тепло становятся мягче с каждым днём. Мне больше не казалось, что мои волосы приклеены ко лбу. Наоборот, наконец-то было комфортно. Сквозь мою кожу я ощущала смену времён года и дней.

И завтра, и зима приближались одновременно.

«Скажи, Симамура. Ты когда-нибудь была за границей?»

«Не могу сказать, что была», — ответила я, нажимая пальцами на звонок велосипеда. Наша семья была не такой, как семья Хино. «Но однажды я хотела бы поехать».

Там, далеко, существовали бесчисленные места, о которых я ничего не знала. Каждую ночь, пока я спала, вокруг происходили вещи. Люди смеялись, люди плакали, кто-то рождался, кто-то умирал.

Хотя я не могла этого воспринимать, мир определённо существовал.

Думая об этом так, мне стало любопытно.

Что касается Адачи, похоже, она пережила то, что произошло в классе. Её голова больше не была опущена, а взгляд не был прикован к полу.

«Есть ли какое-то конкретное место, куда бы ты хотела поехать?»

«Хм... Наверное, Сан-Франциско было бы круто?»

Это было первое, что пришло мне в голову. Мне хотелось увидеть ту знаменитую вывеску с крабом вживую. Ещё есть Хорватия, где, как я слышала, много красивых городов. Я бы тоже не отказалась посетить. В общем, любое место, где небо голубое, а облака белые, было бы хорошо.

«Н-Ну, тогда поехали!»

Какое смелое предложение. Мало того, что Адачи слегка наклонилась вперёд, она ещё и схватила меня за руку.

«Куда поехали?»

«В Фриско!»

«Хмф. Впервые слышу такое сокращение».

Оставив в стороне выбор сокращения, Сан-Франциско был действительно так близко к нам? Мы могли бы просто поехать туда, если бы захотели?

Конечно нет. Это было по крайней мере дальше, чем Сикоку или Хоккайдо.

«Как, прямо сейчас?»

«Е-Если ты этого хочешь, то да».

У меня было впечатление, что Адачи серьёзно увлеклась идеей нашей собственной частной поездки. Я не могла не улыбнуться.

«Нет, не сейчас».

Во-первых, завтра школа. К тому же, у меня нет загранпаспорта. Деньги тоже были большой проблемой.

Мы были просто старшеклассницами. У нас не было свободы, необходимой, чтобы куда-то поехать по прихоти.

Хотели ли мы поехать в Сан-Франциско после школы или в выходные, это было одинаково невозможно.

Но что насчёт через десять лет? Возможно ли это будет тогда? Возможно.

«Хм...»

Через десять лет, да? Будут ли Адачи и я всё ещё вместе?

Адачи, вероятно, была бы не против, а как насчёт меня?

Я не была уверена, и именно это незнание вызывало у меня беспокойство.

Как философски. Наверное, вещи, которые не решаются, в основном и есть философия.

«Симамура?»

Голос Адачи вернул меня в реальность. Похоже, я задумалась.

Я помахала ей рукой и сказала, что ничего страшного, но она начала извиваться на месте. Это продолжалось некоторое время, пока она медленно не открыла рот.

«Т-Тебе не следует задумываться, когда мы разговариваем. Это не, э-э, вежливо...»

То, как она говорила, было чрезвычайно странно. Её голос как будто терял силу на полпути, в конце концов просто затухая.

Присмотревшись, я заметила, что её лицо начало краснеть. Она была похожа на один из тех бумажных фонариков. Мало-помалу эта краснота распространялась по всему её лицу, пока вскоре не достигла точки, когда мне казалось, что если я ущипну её за щёки, часть цвета может стереться.

«Ахаха. Мне нравится в тебе это, Адачи. Всегда так забавно смотреть».

«А? Что именно? Что ты имеешь в виду?»

«То, как ты отчаянно пытаешься пошутить. Ты выглядишь совершенно очаровательно».

Даже в полумраке помещения я видела, как её щёки становятся всё более красными, когда я указала ей на это. Её действительно легко читать. Каждую её часть. Такую прямолинейную и конкретную, ни капли не изогнутую или скрученную.

«Я не пытаюсь отчаянно, просто...»

«О? Нет? Ну, тогда давай послушаем».

«Я жду», — рассмеялась я. В ответ Адачи издала стон. Как будто она зашла слишком далеко и теперь поняла, что отступать некуда.

То, как она это сделала, тоже было довольно мило.

«Скажи, Адачи. У тебя оценки по английскому лучше, чем у меня, да?»

С другой стороны, она превосходила меня по большинству предметов. Молодец, Адачи.

Или, может быть, я должна сказать: «Как плохо, я».

«Может быть, но я всё равно думаю, что ты умнее», — пробормотала она, беспокойно двигая глазами.

«Нет-нет. Это не так».

Ухмыляясь, я похлопала её по плечу. Это позволило мне воочию ощутить разницу в росте между нами.

«Всё общение на английском я оставляю тебе».

«Х-Хорошо. Я постараюсь».

В то время как я шутила, похоже, Адачи воспринимала это очень серьёзно.

«Хм? Ты не предлагаешь нам позаниматься вместе?»

«О, да. Да. Это звучит лучше».

Сказав это, Адачи потянула меня за руку, которую всё ещё держала. Как будто она говорила, что нам нужно идти заниматься прямо сейчас.

«Хм... Ну и ладно. Я не против».

Знания — это всегда хорошо, я считала. А раз это хорошо, я хотела этого.

Можно сказать, что этот наш разговор был конструктивным.

«Ну, думаю, мне пора домой».

«Да».

«...Да».

Я подняла руку — её всё ещё держали. Она была как якорь. Якорь, который не давал мне уплыть домой.

«Ты отпустишь меня?»

«О, э-э...»

Вот так Адачи напряглась. Как будто у неё что-то застряло в горле. Может, мне просто кажется, но я действительно слышала, как её рука скрипит.

«Эм...»

Её лоб сморщился, руки дрожали. Что, чёрт возьми, происходит? Озадаченная, я слегка склонила голову набок, и она начала по одному загибать пальцы свободной рукой. Я быстро растерялась; похоже, она не шутила.

«У тебя пальцы заклинило, или что?»

«Похоже на то...»

Тон её ответа не звучал как извинение. Скорее, она просто констатировала факт. Если присмотреться, на её лице даже можно было заметить лёгкую улыбку. В общем, ничто в её внешности не говорило о том, что её беспокоит ситуация. Вокруг были люди — естественно, ведь школа только что закончилась, — и всё же Адачи, казалось, не обращала на них внимания.

В некотором смысле, я тоже привыкла к этому.

В любом случае, через несколько мгновений ей наконец удалось освободить руку.

«Ну вот».

Теперь, когда я могла это сделать, я помахала ей на прощание и пошла прочь. Адачи помахала мне в ответ, а затем произнесла то, чего я не ожидала:

«Гу... Гу бай!»

«О?»

Это внезапное английское приветствие застало меня врасплох. Адачи, казалось, тоже разделила часть моего шока, потому что она быстро развернулась и побежала прочь со своим велосипедом.

Я не могла не хихикнуть.

«Э-э... Хаб э найс дей... Я думаю? Что-то в этом роде?»

Я тоже решила выдать немного английского, хотя, по правде говоря, она вряд ли меня слышала.

Скоростной английский разговор. Вот что у нас был.

Поистине, как амбициозно.

По дороге домой ничего примечательного не произошло.

Я чувствовала себя немного уставшей после всей этой суеты с группами. Если нас ждёт такое во время поездки, нетрудно представить, как Адачи схватит меня за руку и потащит куда-то, и мы обе потеряемся. Возможно, мне придётся проследить, чтобы кто-то из троих постоянно стоял между нами, пока мы будем гулять по городу?

К тому же, Адачи более или менее сделала меня своим посыльным.

«Хм...»

Мне не хотелось думать, что это огромная обуза. Правда. Но, с другой стороны, я тоже не была мастерицей обращать внимание на потребности окружающих. Хотя я понимала, что трудно ладить со всеми, я не могла не желать, чтобы Адачи была хотя бы немного более сговорчивой. Но, с другой стороны, именно такой она и была. В этом её очарование. То, что делало её интересной. Её истинная природа.

Как бы то ни было.

Я ладила с Адачи, и это было главным. Это было всё, что имело значение.

И ещё, я была не его посыльным; я была её посыльной. Мелочь, конечно, но я решила, что стоит это исправить.

Я чувствовала, как мир вокруг меня колеблется, пока я лежала, облокотившись на стол.

Если мне нечем заняться, то я могла бы и поспать. Так я думала. Для меня сон был естественным состоянием.

Вставать и бегать в возбуждении казалось мне гораздо более неестественным. Не все же такие, правда?

Мало-помалу мои глаза и разум начали закрываться.

Хм... А как насчёт Адачи? Была ли она похожа на меня в этом отношении? Вскоре мои мысли снова обратились к ней.

Чем больше я думала об этом, о ней, тем яснее мне становилось, что она действительно меня любит.

Предположим, существует переключатель, который сделает нас с Адачи единственными людьми на планете, а также обеспечит нас едой и всем необходимым для жизни. В общем, если бы у неё был выбор, я чувствовала, что Адачи, скорее всего, нажала бы его. Хотя она не могла жить одна, пока я была рядом, она, вероятно, могла бы преодолеть любые препятствия. Это само по себе было признаком большой силы. Это действительно так.

Что касается меня, я думала, что мне не составит большого труда жить одной. Наоборот, только вдвоём — это почему-то казалось мне очень сложным. Я бы выжила, конечно, но чувствовала бы я, что действительно живу? Вероятно, нет.

Это означало, что мне нужны люди. И не три, четыре или пять, а много.

Если бы действительно существовал переключатель, чтобы уничтожить человечество, я сомневаюсь, что смогла бы его нажать.

Вот какие мысли проносились в моей голове, пока я рассеянно смотрела, как моя сестра и Яширо жуют бананы.

---

Из темноты ко мне приближалась синяя тень.

Кто это, гадала я. Мне не было страшно. От тени не исходило враждебности.

Она просто извивалась.

Я уже собиралась сфокусироваться, чтобы увидеть, кто это, как вдруг тень исчезла.

Раздавшийся вместо неё упорядоченный, но слегка резкий звук заставил меня приподнять плечи и брови.

Моё тело было одновременно тёплым и тяжёлым, почти как после того, как я выпила стакан тепловатой воды. Ощущение было похоже на пробуждение после короткого сна, когда не можешь понять, что ты видишь — сон или реальность. Точно так же моё горло чувствовало, будто через него прошло большое количество тепла. Хотя слово «уставшая» не совсем подходило для описания моего состояния, энергии мне определённо не хватало.

Похоже, я уснула, облокотившись на стол в гостиной. Звук, который разбудил меня, был звонком телефона в моей сумке. Кто бы это мог быть? Я потянулась и дотянулась до сумки. После нескольких неудачных попыток — и сильной боли в мышцах живота — мне наконец удалось схватить её.

Перевернув сумку, я открыла её. Образ, который возник в моей голове, был похож на плюшевую выдру, держащую ракушку. Хотя я отчётливо помнила, как родители купили мне одну такую в океанариуме, который мы однажды посетили, её нигде не было в моей комнате. Куда она могла подеваться? Мне захотелось поискать её сейчас. О, но сначала мне нужно проверить телефон.

К моему удивлению, звонила не Адачи.

«О, Тару».

Я ещё не ответила на звонок. Мне потребовалось около пяти секунд, чтобы сделать это, потому что мои ноги дрожали, как у перевёрнутого жука. Как будто часть меня пыталась убежать.

Когда я наконец ответила, я сразу услышала голос Таруми.

«Йоу».

«Привет».

Она часто начинала с «йоу», не так ли? Полагаю, это больше подходило её характеру, чем обычное «привет» или «как дела». Ну, я не знаю никого, кто бы говорил «как дела» по телефону.

Хино была ближе всех, будучи благовоспитанной барышней, но даже она обычно говорила что-то вроде «чё как» или что-то в этом роде.

«Как дела?»

«Я как раз дремала, но в целом нормально».

Я слышала, как Таруми коротко рассмеялась.

«Ты любишь поспать, да, Сима?»

«Может быть. Хотя, на самом деле, я думаю, что я просто постоянно случайно засыпаю».

«Как загадочно», — добавила я в шутку, но Таруми сказала:

«В этом нет ничего плохого».

«О, э-э... Ты так думаешь?»

Почему-то у меня было чувство, что она — и все остальные — слишком добры ко мне.

«Важно то, что это происходит естественно... Я думаю... важно? Здорово? Что-то в этом роде. Может быть».

Какой удивительно искренний взгляд от неё. Хотя она немного колебалась, выражая свои мысли, в её словах была правда.

Часть меня также чувствовала, что она имеет в виду что-то совсем другое.

«Извини. Моего словарного запаса недостаточно».

«Нет-нет. Я не против».

Я уловила суть, и это было главное. Если бы она приложила усилия, чтобы быть значительно яснее, чем была, есть большая вероятность, что она просто преувеличила бы.

Я была лично того мнения, что эмоции должны быть круглыми, а не прямоугольными.

«Кстати, мой класс через несколько дней едет на школьную экскурсию».

«О, правда? Мой тоже».

«Ты тоже, Сима? Вот как».

«Ага. Куда вы едете?»

«В Токио».

«О, правда? Вот как?» — переспросила я, стараясь говорить с токийским акцентом.

«Ага, но там так не говорят», — ответила Таруми, тоже пытаясь изобразить акцент. Мне показалось, что у нас обеих это вышло не очень хорошо. «А вы, Сима?»

«В Китакюсю».

«Это в Фукуоке, да?»

«Ага. Мы также посетим Нагасаки и, кажется, Кумамото? Да, примерно так».

Мне пришлось вспомнить программу, которую нам дали в школе. Согласно ей, одна из ночей также будет проведена в онсэне.

Будет ли там пахнуть серой? Наверное.

«Вы полетите на самолёте?»

«Похоже на то».

«Я буду молиться, чтобы вы не разбились».

«Спасибо».

Произнеся краткую молитву, Таруми замолчала. Это молчание длилось несколько мгновений, пока она не нарушила его.

«Э-э...»

«Да?»

«Когда мы обе вернёмся из поездок, мы могли бы... ну, знаешь... встретиться снова?»

Похоже, это была причина, по которой она мне позвонила. Подумав, я поняла, что действительно прошло много времени с нашей последней встречи.

Я собиралась что-то сказать. Сказать ей, что не могу. Изменять — это нехорошо.

Но как только эта мысль пронеслась в моей голове, я почувствовала, как кто-то тянет меня за рукав.

Как будто я была привязана ко дну озера и не могла добраться до поверхности.

Было ли это нехорошо? Вероятно, нет.

Но и не было случая, когда я могла бы просто отбросить всё и разорвать все связи.

Поэтому я дала ей тот ответ, который дала.

«Конечно».

Больше никаких «да, давно не виделись». Больше никаких «я подумаю».

Это были такие трусливые, такие необязывающие ответы.

После ещё нескольких мгновений неловкого молчания я завершила разговор. Судя по экрану, который появился после этого, я не могла проспать больше нескольких минут.

Я положила телефон на стол и осмотрелась.

Первым человеком, которого я увидела, была Яширо, которая сейчас смотрела телевизор, лёжа на животе, большая часть её крошечного тела была зарыта под жёлтыми подушками. Шла местная программа о пекарне, и каждый раз, когда на экране показывали выпечку, девочка от удовольствия хлопала ногами вверх-вниз. Присмотревшись, я увидела, что банан, который она ела раньше, теперь превратился в кучку кожуры на столе. Что касается моей сестры, она проверяла, как поживают рыбы в аквариуме. Она действительно любила заботиться о других, не так ли? Даже с Яширо она всегда вела себя так, будто она старшая. Глядя на них, я снова прижалась щекой к столу.

«А-а-а...»

Как будто из моего рта выходили пузырьки.

Будет ли Адачи готова терпеть, что я встречаюсь с Таруми? Почему-то мне казалось, что нет; есть вероятность, что она просто взорвётся, если я расскажу ей об этом. Однако мне было немного совестно думать о том, что мы встречаемся за её спиной. Хотя я лично не считала, что делаю что-то особенно жестокое или плохое, с точки зрения Адачи это могло выглядеть иначе. Ей нужен был только один друг — один любимый человек.

Возможно, она любила меня слишком сильно.

Не то чтобы я возражала.

«Любовь — это тяжело...»

Любовь Адачи действительно была якорем — якорем, который привязывал меня к морю, которым была она.

Между просьбой дать вам то, чего у вас нет, и требованием иметь то, что у вас уже есть, что правильнее?

Что искреннее, чище, нормальнее?

Приведёт ли это к тому, что мы с Таруми снова поссоримся? Возможно. Хотя нам удалось перелезть через один огромный барьер, появлялись всё новые. Скоро волны снова отступят и разлучат нас.

Человеческая жизнь действительно полна всяких трудностей. Хотя я преодолела многие из них, чтобы оказаться здесь, должна сказать, я действительно не сильно продвинулась, да? Даже сейчас я постоянно беспокоюсь о том, что мне нужно делать.

Хотя ответы более или менее ясны для меня, как именно к ним прийти, какие шаги предпринять и в каком порядке, я не была до конца уверена.

Для кого-то вроде меня, кто не видит на десять секунд вперёд, мысль о реальной поездке в Сан-Франциско через десять лет была чем-то, что я даже не могла представить.

«Хм, да...»

Мне самой нужно было гораздо больше практики, прежде чем я могла говорить об Адачи.

---

В ту ночь я рылась в своей комнате в поисках плюшевой выдры.

Игнорируя жалобы сестры, я перерыла все ящики.

Я так и не нашла плюшевую выдру.

---

Я почти ничего не помнила из предыдущих школьных поездок. Так мало их осталось во мне, что едва ли можно было назвать это воспоминаниями. То же самое в основном относилось и к большинству моих других поездок; я почти ничего не помнила. Единственное, что я несла с собой, — это вес моего собственного тела и сияние сегодняшнего дня.

Моя голова была почти целый день заполнена цветущими цветами. Их аромат был настолько интенсивным, что каждый раз, вдыхая его, я чувствовала, что задыхаюсь. Некоторые цветы были красными, некоторые жёлтыми. Было и несколько других цветов, все из которых относились к тёплой гамме. Я чувствовала, как время течёт гораздо быстрее обычного. Почти как будто этот набор разных ароматов и цветов зачаровал мой разум и заставил его работать на пределе.

Сейчас был совсем не сезон, и всё же цветы были повсюду.

Я оставалась в недоумении довольно долго. Как будто я раньше не знала, насколько красивы цветы, насколько сильный аромат они излучают. Только когда я остановилась на мгновение, чтобы полюбоваться ими, я заметила их красоту, их успокаивающее действие на моё сердце и душу.

Мало-помалу до меня начинало доходить: это было счастье.

Я собиралась куда-то с Симамурой. Одна мысль об этом заставляла мой разум таять. Хотя я понятия не имела, как это будет, к чему всё это приведёт, я уже горела от нетерпения; если бы я сейчас посмотрела в зеркало, на моём лице была бы абсолютно ужасная ухмылка.

И всё же были и части, которые мне не очень нравились.

Если бы это было возможно, я бы предпочла, чтобы нас было только двое. Тем более что это была наша первая совместная поездка.

Я продолжала идти на работу, мучаясь этими мыслями. Я проходила мимо супермаркета и заметила сидящего человека, которого, я была уверена, видела раньше. У неё был стул, стол, на котором стоял хрустальный шар, и... Ах. Это была та женщина-гадалка. Она устроилась прямо перед парковкой. Хотя я серьёзно сомневалась, что у неё есть необходимая лицензия для работы здесь, в её облике не было ничего, что делало бы её особенно застенчивой. Как будто ей было всё равно.

Наши глаза встретились в момент моего шока, и женщина встала и помахала мне.

«Эй, моя подруга! Моя подруга!»

Неверно: я не была её подругой. Я быстро отвела взгляд и начала крутить педали, но она каким-то образом обогнала меня и преградила путь.

Как она была быстрее велосипеда? Довольно впечатляюще, должна сказать.

«Что?»

Только теперь, когда она стояла передо мной, я заметила, что женщина была значительно ниже меня.

«Ты снова пришла, моя подруга».

«Нет, не пришла. И я не твоя подруга».

«Сюда, сюда».

Полностью проигнорировав то, что я пыталась ей сказать, она схватила меня за руку и усадила перед столом, который она установила. Я на мгновение подумала использовать то, что мне нужно на работу, как предлог, чтобы уйти, — хотя на самом деле у меня было ещё много времени. Но женщина продолжала болтать, и у меня было чувство, что если я заставлю её остановиться, она потребует, чтобы я заплатила ей или что-то в этом роде. В общем, у меня не было выбора, кроме как сидеть и слушать.

Хотя место было другим, у неё были все те же украшения, что и раньше, включая тот же старый хрустальный шар.

Разве управление палаткой с едой не было бы более приятным способом заработать деньги? Наверное, нет.

«Итак».

Теперь, когда она снова села, женщина начала водить руками по поверхности хрустального шара.

«Всё хорошо у тебя с девушкой?»

Сразу к делу, как и в прошлый раз. Девушка. Она сказала это так, будто в этом не было ничего особенного. Мои ноги беспокойно дёргались под стулом.

Хотя это было немного неловко, в том, что она использовала этот термин, было что-то, что заставляло меня чувствовать себя очень довольно. Вот кем была Симамура — моей девушкой.

Мягкий осенний ветерок продолжал щекотать мои щёки.

«Всё... идёт хорошо».

«Понятно, понятно. Всё гладко, да?»

«Д-Да».

«Есть какие-то проблемы?»

«Нет».

Я сопроводила это заявление сдержанным взмахом сжатого кулака.

«Есть какие-то недовольства? Что-нибудь вообще?»

Женщина никак не хотела успокаиваться. Как будто она пыталась копнуть глубже.

«Я начну ещё больше волноваться, если ты продолжишь спрашивать».

«Ура. Беспокойство людей приносит мне клиентов».

Мне не нравилась такая форма ведения бизнеса. Но, с другой стороны, наверное, она вообще такая.

Или нет; я бы не сказала, что она мне не нравится. Как бы ни были веселы её голос и манеры, выражение её лица оставалось почти неизменным.

«Ты абсолютно уверена, что у тебя нет никаких забот, которые тебя беспокоят? Совсем ничего?»

Похоже, она не собиралась принимать отказ за ответ. Если я хотела уйти, мне пришлось бы сказать «да». Такое у меня было впечатление.

Поистине, с каким хлопотным человеком я связалась.

Я решила рассказать ей первое, что пришло мне в голову и отдалённо напоминало проблему.

«Хм... Ну, мы скоро уезжаем на школьную экскурсию».

«О? Правда? Мне это нравится».

Женщина закатала рукава. Как будто она говорила «наконец-то».

«Ты можешь использовать свои способности или что-то там и сказать мне, как мне подготовиться?»

«Конечно. Просто доверься мне».

Сказав это, женщина положила руку на свой хрустальный шар — объект, который, как ни странно, до сих пор не получал много внимания.

На её лице появилось лёгкое раздражение.

«Эмня-хора~».

Это была не ошибка. Я не написала случайные буквы, потому что плохо расслышала. Нет, это было на самом деле то, что она сказала. Почти как будто она пела горлом или что-то в этом роде. Сначала она была поваром такояки, а теперь это. Эта гадалка была довольно разносторонним человеком.

«Это приближается. Я чувствую, как оно приближается».

«Что приближается?»

«Будь осторожна, чтобы ничего не потерять. Твой счастливый цвет — синий».

Мне казалось, что я уже слышала это раньше.

«Хорошо. С вас 3000 иен», — сказала женщина, протягивая ко мне руку.

«Дорого».

«За качественный сервис».

«Я имею в виду, дороже, чем раньше».

«Это потому, что я дала тебе скидку для новичков».

«У меня нет с собой кошелька».

«Ну, в таком случае, я буду называть тебя Садзаэ-сан с этого момента».

«Э-э... Хорошо? Мне всё равно».

Если это означало, что мне не нужно платить ей, то, честно говоря, это была довольно низкая цена.

«В любом случае, я надеюсь, что ты хорошо проведёшь время».

«Да. О, но, поскольку это школьная экскурсия, нас будет не только двое. Там будет много людей. Я бы очень хотела, чтобы их не было...»

Было слишком поздно об этом беспокоиться, но я не могла удержаться.

«Хм... Разве ты не можешь просто поехать куда-нибудь одна в другой день?»

«Ну, да, но это наша первая совместная поездка. Я хотела, чтобы это было только с ней...»

Это было бы определённо лучше, чем присутствие других людей. И не просто людей, а наших одноклассников.

Мне казалось, что это была та обстановка, в которой мне было бы совершенно невозможно на чём-либо сосредоточиться.

Почему это было плохо? Потому что я знала, что это полностью испортит мои воспоминания о ней, мои воспоминания о проведённом вместе времени. Ты всегда помнишь вещи наиболее ясно, когда они случаются в первый раз. Впечатление от первого опыта навсегда останется в твоей памяти, снова и снова влияя на тебя. Перезаписать его чем-то другим было нелегко; для этого требовалось и много времени, и опыт.

Всё это означало, что первый раз имеет значение.

Для меня этим должен был быть Симамура.

Так я видела это.

«Понятно, понятно», — кивнула женщина. Затем она отвернулась, чтобы пробормотать что-то себе под нос: «Какая ты хлопотная девочка...»

Хотя я не могла точно расслышать, что она сказала, у меня было чувство, что она злословит обо мне.

«Ну, тогда как насчёт того, чтобы сходить с ней куда-нибудь до школьной экскурсии? Это бы сработало?»

То, как она сказала это, почти звучало так, будто она начинает раздражаться на меня.

«О...»

Хотя это было очень простое предложение по своей сути, оно всё же произвело на меня глубокое впечатление. Однако это длилось недолго, потому что вскоре мой разум захватило чувство уныния.

«Раньше я пыталась предложить ей это. Я сказала, что мы должны куда-то пойти. Но она отказалась...»

«Хм. И как ты сделала это предложение?»

«Я сказала "давай поедем прямо сейчас"...»

«И она отказалась, да? Хм...»

Женщина закрыла глаза. Глубокий вздох вырвался из её рта, а затем на её лице появилась улыбка.

«Конечно, так и будет, если ты приглашаешь кого-то в будний день. Я предлагаю тебе попробовать снова в субботу. Важно быть внимательным к потребностям других, понимаешь».

«Ах...»

Она была совершенно права; я была так занята, что забыла, что у нас есть школа. Будучи такой хорошей ученицей, Симамура никогда не могла бы согласиться пойти со мной. Суетиться и действовать необдуманно — действительно была моей плохой привычкой.

«Нет нужды спешить, если ты заранее планируешь свои действия. Люди удивительны в этом плане. Например, чтобы добраться из Токио в Сан-Франциско, нужно всего десять часов».

Почему она упомянула именно Сан-Франциско? Я понятия не имела. Почти как будто женщина прочитала мои мысли.

«Давай, девочка!» — затем крикнула она, сжав кулак в воздухе. Затем она опустила руку и протянула её ко мне — ладонью вверх. «С вас 3000 иен».

«Опять, у меня нет кошелька».

«Не могу дать тебе то, чего у меня нет», — добавила я, вставая. Женщина помахала мне на прощание:

«Пока-пока, Садзаэ-сан».

Не называй меня так. Не обращая на неё внимания, я развернулась и ушла.

---

Несмотря на её сомнительный внешний вид, совет, который дала мне гадалка, определённо заслуживал внимания.

Да.

Это было именно то, что мне следовало сделать.

После этого я смогу успокоиться и наслаждаться школьной экскурсией по полной.

Я удовлетворённо кивнула несколько раз, сидя на кровати. Ну что, спросить её прямо сейчас? Или, может, чуть позже? С рукой, зависшей над телефоном, я обдумывала свои варианты. Не подумает ли Симамура, что это хлопотно?

Ну, я спрашиваю, но, учитывая, сколько времени мне потребуется, чтобы полностью объяснить ситуацию и почему я хочу — и должна — пойти с ней куда-то в эти выходные, у меня было чувство, что она точно так подумает.

Мне нужно было быть краткой. Но в таком случае, что бы я ей сказала, если бы она спросила, почему? Какое оправдание я бы ей дала? Мой разум становился всё более запутанным.

Прежде всего, мне нужно успокоиться и собраться с мыслями.

Хотя, если подумать, я никогда не могла сохранять спокойствие рядом с ней, не так ли? Был определённый момент во времени — граница, так сказать — после которой это просто стало моей жизнью. Хорошим способом символизировать это, как я думала, было бы сказать, что в моём сердце начали цвести цветы.

В конце концов, я отправила ей бессмысленное сообщение.

«Можно поговорить по телефону?»

Может, мне стоило спросить её в сообщении. Может, так было бы проще. К сожалению, я подумала об этом только после того, как отправила.

В то же время я хотела услышать голос Симамуры, так что, полагаю, это было не самое худшее в мире.

Прошло несколько мгновений, и я получила ответ — не в виде сообщения, а звонком от Симамуры. Я сразу же взяла трубку.

«Да? Что случилось?»

Она поприветствовала меня так же, как всегда. Я сразу почувствовала, как расслабляюсь.

Как будто я перелезла через огромную стену, за которой меня встретил пейзаж, напоминающий дом.

Поистине, Симамура была тем местом, где я принадлежала — моим местом, куда я возвращалась.

Сладкий аромат цветов наполнил мой нос.

«Э-э, я подумала...»

«Давай».

«Не хочешь ли ты куда-нибудь сходить в эту субботу?»

«Сувениры. Я хочу лучший сувенир».

«Только если ты будешь хорошей девочкой, хорошо?»

Было утро школьной экскурсии. Я обувалась, а моя сестра — всё ещё в пижаме — провожала меня.

Она ещё не завязала волосы, и, несмотря на это, они уже торчали вверх кончиками. Это показывало, насколько беспокойно она спит. Вечно вертится и крутится.

«Я знаю, ты можешь заскучать без меня, но постарайся не плакать».

«Да, как же. Получай!»

«Ий!»

Прежде чем я успела среагировать, девочка пнула меня в задницу.

«Эй!»

Я схватила её за висок и заставила поболтать ногами в воздухе, прежде чем отпустить.

По крайней мере, это меня точно разбудило.

«О, кстати. Ячий куда-то исчезла», — сказала девочка через плечо, потирая область рядом с глазом.

«Кажется, я видела её на кухне минуту назад. Попробуй поискать там?»

«Ага. Её там часто можно найти...»

Вот что бывает, когда кормишь кого-то так небрежно. Постойте... Разве не я это начала? Тогда неважно.

Помахав сестре на прощание, я вышла из дома. Меня встретил порыв тёплого воздуха, несущего отголоски лета, которые мягко коснулись моего лица.

Ранние утра октября всегда начинаются индиго. Облака на небе казались слоистыми, почти как тонкие кусочки, оторванные от большего облака, и именно это в сочетании с окружающим пейзажем дало мне понять, что пришла осень, а не столько сама температура. Сначала дома на другой стороне улицы были окутаны тенью, но по мере восхода солнца их окна начинали мерцать.

Чувствуя свет глазами — и воздух носом — я чувствовала, как внутри меня проходит волна тепла.

Можно было бы подумать, что это идеальный день, чтобы Адачи пришла за мной, но нет; сегодня всё было на мне.

Меня сопровождал только пейзаж звёзд.

Я перекинула сумку через плечо.

«Ладно. Пошли», — объявила я, почти как будто говорила с кем-то, кто был здесь. Затем я направилась в школу.

Там меня ждала моя девушка — моя такая непростая девушка.

---

Автобус уже стоял перед школой, когда я пришла. Он отвезёт нас на станцию, а там мы сядем на поезд до аэропорта — после одной пересадки, конечно; до аэропорта от нашего города не ходят прямые поезда.

Быстро встретившись взглядом с весёлым местным талисманом, нарисованным на боку автобуса, я направилась к звукам голосов, доносящимся поблизости. Там уже собрались несколько учеников и разговаривали между собой. Двое из них были Хино и Нагафудзи.

«Йо, Мачи», — поприветствовала меня Хино. Мы дошли до того, что прозвища почти не имели отношения к моему настоящему имени.

«Доброе утро, Сима».

Приветствие Нагафудзи, с другой стороны, звучало на удивление обычно для неё. Затем она зевнула и сняла очки.

«Не обращай на неё внимания. Она просто устала, потому что откладывала сбор вещей до последнего момента и в итоге не выспалась».

«Ха-ха-ха...»

Я смеюсь, но, честно говоря, мне было не до смеха.

«Единственная причина, по которой я не опоздала, — это то, что я ночевала у тебя. Ха-ха-ха».

На этот раз рассмеялась Нагафудзи, звуча странно гордо. Хино смотрела на неё прищуренным взглядом:

«Ага. Без спроса. Ты просто пришла».

«И что? Это проблема?»

«Многие», — резко сказала она, предпочитая просто махнуть рукой, а не объяснять. Нагафудзи выглядела озадаченной.

Должна сказать, я понимала, что имела в виду Хино; моя мама вела себя определённым образом, когда приходила Адачи, и я должна была предположить, что у неё было то же самое.

«Меняя тему, у тебя много багажа, Шима-Шима. Ты особенно воодушевилась, когда собиралась?»

На этот раз она добавила ещё одно «Шима».

«Не очень. Я просто перебирала вещи, чтобы понять, что мне нужно, и, не успев опомниться, я—»

«Ах! Адаччи здесь», — быстро перебила меня Хино. Я повернулась в том направлении, куда она указывала, и, конечно, увидела рюкзак Адачи.

Само собой разумеется, она была одна. Рядом с ней никого не было.

«Спасибо».

«Поговорим позже, Шима-Шима-Шима».

Хватит уже, серьёзно.

Поблагодарив Хино ещё раз, я оставила их и направилась к Адачи. Позади я слышала, как Нагафудзи продолжала спрашивать Хино, что она имела в виду.

Я приблизилась к ней. Хотя она явно заметила меня, она не побежала ко мне с улыбкой на лице.

Видите ли, между нами возникло некоторое — как бы это сказать — трение.

Несколько дней назад Адачи позвонила мне и предложила сходить куда-нибудь вдвоём до школьной экскурсии. Зачем она это сделала? Что у неё было в голове? Я не могла сказать. Тем не менее, я, конечно, сказала нет, и, как вы можете судить по тому, как она надулась, она восприняла это плохо. Её ход мыслей часто был непонятен никому, кроме неё самой, и этот раз не был исключением.

«Доброе утро».

Притворившись, что ничего не произошло, я поприветствовала её.

«Хм...»

Адачи в ответ слегка напрягла плечи. Похоже, она всё ещё была в плохом настроении.

Я не могла не улыбнуться: Поистине, какой же она была хлопотным ребёнком. Она напоминала мне мою сестру, когда та была в плохом настроении, хотя если она была похожа на ту девочку, то вопрос решится сам собой со временем.

Через несколько мгновений учитель позвал нас, и мы сели в автобус. Мы были вместе с остальными из нашей группы, но в остальном могли садиться где угодно, поэтому мы с Адачи естественным образом оказались рядом. Наши места оказались как раз над одним из колёс.

Автобус тронулся, и я быстро взглянула на людей, сидящих на другой стороне прохода. Они не смотрели на нас, не так ли? Нет, не особо.

Всё ещё глядя вперёд, я обхватила рукой руку Адачи.

Уверяю вас, я не намеревалась касаться её бедра так, как я сделала. Это просто случилось. Чистая случайность.

Я чувствовала, как ладонь Адачи слегка сжалась. Наслаждаясь этим ощущением, я с улыбкой сказала ей:

«Давай наслаждаться этим, хорошо? Не каждый день мы можем куда-то поехать».

Мы всё ещё были старшеклассницами. Мало того, это была наша последняя школьная экскурсия. Другой не будет. Среди бесконечных дней, когда ничего не происходит, этот опыт вполне может оказаться незабываемым.

Хотя Адачи выглядела так, будто задерживала дыхание, она всё же сжала мою руку в ответ.

«Слушай. Нам не нужно притворяться, что ничего не произошло. Всё, о чём я прошу, — отложить это на потом. Как только экскурсия закончится, ты можешь дуться, хандрить и злиться на меня сколько хочешь. Ты сможешь это сделать?»

Я сказала это, но в то же время я провела с Адачи достаточно времени, чтобы знать, что она не очень сильна в том, чтобы двигаться дальше и оставлять вещи позади. Ни одна из нас не была.

«Если нет, тогда... я буду улыбаться тебе, пока ты не повеселеешь. Да, так я и сделаю».

Мне казалось, что это была та линия атаки, которая сработает лучше всего на Адачи. Она выглядела очень растерянной, но, не обращая на неё внимания, я просто продолжала ухмыляться. Вскоре её щёки покраснели, а глаза начали беспокойно бегать — именно так, как я и ожидала. Глядя на неё, я не могла не улыбнуться; она действительно была милой. Затем, через несколько мгновений...

«Э-э... Извини».

...Адачи извинилась, опустив голову. Похоже, она наконец увидела, насколько по-детски себя вела.

«Ха-ха-ха. Всё нормально, всё нормально. Экскурсия только началась».

«Успели», — рассмеялась я.

Мой ответ заставил Адачи снова опустить взгляд.

Итак, школьная экскурсия началась. Пункт назначения: Китакюсю.

Там, ранней осенью, на втором году старшей школы, я впервые в жизни коснулась неба.

---

Честно говоря, я никогда раньше не была в аэропорту.

Я, должно быть, выглядела как полная деревенщина, когда беспокойно оглядывалась по сторонам, пока мы шли к нашему выходу на посадку.

Я была так невероятно нервна и нервничала ещё больше, когда мы садились в самолёт.

Прошло несколько мгновений, пока я сидела на своём месте. Однако вскоре мои уши наполнил рёв. Что происходит? Самолёт же не взорвётся, правда? Меня охватила тревога. Звук был очень резким, достаточно резким, чтобы вызвать в моём воображении образ разрезаемого воздуха чрезвычайно острым лезвием. Это продолжалось некоторое время, пока самолёт не начал двигаться.

Его корпус качался из стороны в сторону, и моя голова качалась вместе с ним.

Свет, проникающий через окна, мерцал, когда мы разворачивались, чтобы поставить перед собой взлётную полосу. Мои безмолвные крики были полностью заглушены громовым рёвом, становившимся всё громче вокруг меня. Самолёт начал набирать скорость, и в следующее мгновение меня сильно прижало к спинке сиденья. Я не могла пошевелиться. Как будто кто-то держал меня. Через несколько мгновений ускорения мир вокруг меня наклонился назад, и моё тело тоже.

Мы оторвались от земли.

Я сидела неподвижно в удобном кресле, но в то же время я парила в пространстве. Ситуация была такой, что я не могла не стиснуть зубы.

Пейзаж за окном казался наклонённым. Почти как будто самолёт поднимался по невидимому трапу.

Мои ноги болтались взад-вперёд под сиденьем.

Самолёт летел. Он действительно летел. Каким-то образом он преодолел гравитацию и освободился от своих цепей.

Как раз когда мои руки начали потеть, объявили, что всё идёт гладко. Правда? Могла ли я доверять этому голосу? Я снова оглянулась. Постоянный громкий звук не давал мне покоя. Мне едва хватало воздуха, чтобы дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. И это были только первые пункты; я могла бы легко перечислить ещё дюжину примеров того, что делало эту ситуацию крайне некомфортной. Я продолжала извиваться, как вдруг Адачи сжала мою руку. Это была точно такая же ситуация, как в автобусе, только на этот раз наши роли поменялись. И ещё, в то время как я делала это медленно и скрытно, она не проявляла никаких колебаний. Можно ли увидеть в этом разницу в нашем образе мышления? Полагаю, что да. Если честно, это было немного странно, но не обязательно в плохом смысле. Я была скорее впечатлена. Кроме того, мне было интересно, что она могла понять по поту, покрывающему мои руки? Наверное, многое.

Я хотела что-то сказать. Я собиралась. Но, глядя на Адачи, видя, как беззаботно она наслаждается тем, что мы держимся за руки, я поняла, что это было всё, чего она хотела. Хотя её взгляд был устремлён в сторону, я видела, что она улыбается. Я закрыла рот, прежде чем успела произнести хоть слово.

Я поправила осанку и перевела взгляд вперёд.

На этот раз мои уши наполнили не звуки самолёта, а стук моего сердца.

Там, в далёком небе, мы держались за руки.

Ощущение, которое пронеслось через меня, когда я думала об этом, было поистине чудесным, почти щекочущим.

---

Когда мы приближались к запланированному времени прибытия, стали видны улицы и горы Китакюсю. Я снова почувствовала лёгкое беспокойство, но, к счастью, самолёт приземлился без происшествий. Первое, что я заметила, когда мы вышли и вошли в аэропорт, — это то, что всё звучало супергромко по какой-то причине. Чувство гравитации, тянущей меня вниз, также вызывало у меня лёгкую тошноту. Поистине, летать на нашей планете было непросто.

Я не могла не восхищаться птицами. Как они это делали?

Мы начали пробираться через аэропорт вместе с остальной группой. Пока мы шли, мои уши прочистились. Это дало место для ещё большего шума, чтобы заполнить их. Ученики прямо перед нами были особенно громкими. Мне серьёзно становилось дурно от их болтовни.

«Во сне летать было гораздо более пушисто и легко...»

«Хм?»

«Нет, ничего».

Я была довольно неосторожна, позволив себе расслабиться; зная Адачи, она была из тех людей, которые могут и очень любят улавливать даже самый тихий шёпот. Постойте... Я была неосторожна? То есть, другими словами, мне не следует расслабляться и чувствовать себя легко, когда я разговариваю со своей девушкой? Это звучало не очень правильно. Но, с другой стороны, часть меня хотела выглядеть круто в её глазах. Я хотела, чтобы она дарила мне свою привязанность. Чтобы достичь этой цели, у меня не было выбора, кроме как быть начеку. Хм... Я чувствовала, как мои плечи становятся всё более напряжёнными, чем больше я думала об этом.

Поистине, любовь была нелегка.

Нам потребовалось некоторое время, чтобы добраться до вестибюля внизу. Там нас снова разделили на группы и сказали ждать дальнейших указаний. Некоторые ученики, которым нужно было в туалет, оставили свои вещи друзьям и убежали.

Наш класс, по-видимому, был не единственным, кто направлялся в Китакюсю; вдалеке я видела другую группу учеников из другой школы, их форма была зелёной. В нашем районе была сельскохозяйственная школа, где ученики носили зелёную форму, хотя, насколько я помнила, она была немного темнее.

Я снова беспокойно оглядывалась. Здесь всё более или менее выглядело и пахло так же, как я привыкла, что было странно, учитывая, как далеко мы уехали от моего привычного окружения. Единственный язык, который я слышала, был японским. Мне было немного жарко, да, но это только потому, что вокруг было так много людей; глядя на улицу, погода казалась довольно приятной.

Я думала, что путешествие будет означать, что всё будет по крайней мере немного иначе, но нет, всё выглядело в основном одинаково. Я не могла не чувствовать лёгкое разочарование.

«Ты в порядке, Адачи? Тебе нужно в туалет?»

«Я в порядке», — кивнула она. Вскоре на её лице появилась гримаса: «Почему ты обращаешься со мной как с ребёнком?»

«О? Извини. Я не хотела», — ответила я, поправляя сумку.

Хлюп.

...Что?

Этот звук доносился из сумки.

В мгновение ока моя спина покрылась холодным потом.

«Симамура?»

Я несколько раз подпрыгнула на месте.

У меня были сомнения, но это доказало: приглушённый крик, последовавший за этим — полный скорее восторга, чем чувства опасности — определённо доносился из сумки.

К тому моменту даже мои щёки начали потеть.

«Извини. Можешь подождать секунду?»

Я отделилась от остальной группы, чтобы уйти туда, где меня не видно. Однако, делая это, я быстро заметила, что за мной следуют.

Я обернулась и увидела Адачи, стоящую прямо за мной с опущенной головой. Она почти выглядела как цыплёнок.

«Ты та, с кем я разговаривала, Адачи. Можешь подождать здесь? Я скоро вернусь».

«Но... зачем?»

«Пожалуйста. Это не займёт много времени».

Я быстро погладила её, и она в ответ вытянула голову вперёд. Как будто она говорила «ещё».

Хлоп, хлоп.

По тому, как дрожала её нижняя губа, можно было понять, что ей это очень нравится.

«Хлоп...»

Я чувствовала, как моя рука начинает нагреваться.

Это было плохо; зная её, она никогда не перестанет просить ещё.

Когда я убрала руку, Адачи медленно приподняла плечи. Затем она схватила её, почти рефлекторно, как будто ловила жука. Глядя ей в глаза, я остро ощущала разницу в росте между нами.

Хм... Почти как будто этот разрыв только увеличился за последний год.

«Эй, Адачи. Я всегда прислушиваюсь к твоим желаниям и делаю так, как ты хочешь. Я была бы признательна, если бы ты иногда делала то же самое для меня».

Я старалась говорить как можно мягче. Но, с другой стороны, полагаю, было очевидно, что я делала — указывала на её эгоистичное поведение.

Адачи больше не улыбалась. Её лицо застыло, а цвет лица побледнел.

«Извини. Я, э-э, не хотела быть эгоистичной. Просто расставание, это чувствуется... Ну, знаешь...»

От быстрой речи до бессвязного бормотания. То, как она переключалась между разными типами реакций, было очень интенсивным.

«Нет-нет. Я думаю, ты неправильно понимаешь. Это будет не так серьёзно. Даже близко».

Серьёзно. Я подняла руку, чтобы освободиться, развернулась и пошла прочь. На этот раз Адачи не последовала за мной, а осталась на месте и молча смотрела мне вслед. Меня это не особо беспокоило. Хм... Хотя нетрудно представить, что всё может стать очень раздражающим очень быстро.

«Итак».

Добравшись до эскалатора, я медленно поставила сумку на пол, убедившись, что никто не смотрит в мою сторону. Затем я открыла её. Оттуда появился шар синих волос.

«......»

Как будто я смотрела на животное, высунувшее голову из норы.

«Доброе утро».

Хотя часть меня не могла поверить, что это реально, другая почти ожидала этого. Я чувствовала, как мой разум разрывается на две части от этих противоречивых мыслей, проносящихся сквозь меня, как песчинки, танцующие на ветру. Пока я пыталась собраться, Яширо подняла голову и осмотрелась.

«Где мы?»

Из моего рта вырвался вздох: это она задаёт вопросы? У меня было около миллиона вопросов, которые я хотела бы задать ей в первую очередь.

«Мы в аэропорту. В другом аэропорту. Не в том, где мы живём».

«Понятно, понятно».

Нет, не понятно; по тому, как она кивала, было очевидно, что она понятия не имеет, о чём я говорю.

«В любом случае, сначала разберёмся. Что ты делала в моей сумке?»

Было ли это действительно правильно — начинать с этого? Как бы то ни было, я решила спросить именно это.

«Видишь ли», — начала объяснять Яширо, всё ещё находясь в сумке: «Когда я пришла поиграть сегодня утром, я увидела сумку».

«Да, и?»

«И я случайно в неё залезла».

«Что значит, ты случайно залезла?»

«Когда я залезла, я уснула».

«Это тоже случилось случайно?»

«А когда я проснулась, я уже была здесь. Ура!»

Почему-то она решила завершить своё объяснение, подняв обе руки высоко над головой.

Мне было интересно, как её не поймали при сканировании багажа. Кроме того, как она вообще поместилась в сумку? Она была не только относительно маленькой, но и заполнена моими другими вещами. Это переходило из области просто странного в область откровенно загадочного.

Мне было слишком страшно думать о последствиях, поэтому я решила сделать вид, что ничего не видела.

«Я не могу просто улететь обратно и отвезти тебя домой. Я также не могу позволить тебе идти рядом со мной. Хм... Думаю, ты снова залезешь в сумку».

«О? Конечно».

Было немного странно, как спокойно Яширо приняла моё предложение, хотя, наверное, я тоже была странной, раз сделала его.

«Только не высовывай голову, если я не скажу, что можно. Поняла?»

«Ах, да. Не волнуйся. Я буду спать, видишь. Хо-хо-хо».

То, как она смеялась, ясно давало понять, что Яширо нисколько не беспокоится.

Такая невероятно беспечная девочка. Я бы солгала, если бы сказала, что не завидую ей.

«Просто считай меня Нэдзуко».

«Тогда я могу заткнуть тебе рот?»

Я действительно не замечала лишнего веса, когда несла сумку раньше. Исходя из этой логики, у меня, вероятно, не будет проблем с тем, чтобы продолжать это делать. Физически, по крайней мере; я, конечно, буду очень сознавать тот факт, что внутри есть человек.

«Как насчёт еды и всего такого? У тебя всё в порядке в этом плане?»

Мне нужно было убедиться. Если бы она иссохла и исчезла, пока я не смотрю, это было бы очень плохо.

«Всё бу-у-удет хорошо».

«Это хорошо».

«Хотя я была бы признательна, если бы ты могла достать мне немного фруктов».

«Да-да. Я запомню».

Если бы кто-то нашёл её, подумали бы они, что я какая-то похитительница детей? Вероятно. Хуже того, я серьёзно сомневалась, что смогу выкрутиться из этой ситуации.

«Извините, что так долго. Не думала, что это займёт столько времени».

Моё возвращение было встречено тем, что Адачи сразу подбежала ко мне. Как будто я была магнитом, который действовал только на неё. За ней последовали другие члены нашей группы. Ну, я называю это «группой», но на самом деле мы были тремя людьми и ещё двумя. В основном благодаря Адачи между нами образовался такой барьер.

Хотя мне было немного совестно, что они пошли нам навстречу, учитывая сложившиеся отношения, результат был вполне ожидаем. Поистине, всё не могло пройти более гладко. Но, с другой стороны, с точки зрения Адачи, это было именно то, чего она хотела. Я не могла не вздохнуть.

Я знаю, что уже упоминала это раньше, но, оглядываясь вокруг в аэропорту, мне казалось, что я никогда не покидала дом. Как и там, слегка густой воздух, несущий в себе намёк на тепло, продолжал сушить мой нос. Интересно, были бы мы сейчас за границей, заставил бы меня городской пейзаж в сочетании с температурой чувствовать, что я где-то новом, где-то свежем, или было бы всё то же самое?

Хино уже испытывала это ощущение, не так ли? Да, испытывала.

Мы прожили одинаковое количество лет, провели одинаковое количество времени в этом мире, и всё же разрыв в нашем опыте был огромен.

Ну, я так говорю, но те немногие вещи, которые я пережила, были очень дороги мне, и я никогда не была бы готова обменять их.

Я продолжала пережёвывать эти мысли, пока мы выходили из аэропорта. Солнце светило мне под лёгким углом, и, должна сказать, мне это совсем не не нравилось. Почему-то солнечный свет всегда приносил с собой чувство, что что-то вот-вот начнётся.

Как бы то ни было, мы в конце концов сели в автобус и проехали довольно большое расстояние от аэропорта. Я задремала больше пары раз, глядя в окно, и в результате помню дорогу лишь урывками. Если в чём-то автобусы и превосходили самолёты, так это в том, что спать в них было значительно легче. Проснувшись, я медленно повернула голову и увидела Адачи, которая сгорбившись смотрела в телефон.

Любопытно, что её так заворожило, я быстро заглянула в устройство и увидела на экране себя.

Там я была, прислонившись к окну автобуса, с закрытыми глазами.

Адачи сфотографировала моё лицо, пока я спала, и поставила это фото на заставку телефона.

Моей первой реакцией была улыбка: Поистине, какой беззащитной я выглядела. Это было моё лицо, да, но пока я бодрствую, я никогда не смогла бы вести себя с таким пренебрежением к окружающему миру. И ещё, должна сказать, я была рада обнаружить, что у меня не текла слюна изо рта.

По-видимому, у меня была такая привычка. По крайней мере, мама всегда так говорила.

«Забавно. Не часто можно увидеть, как ты выглядишь во сне».

Это моё заявление застало Адачи врасплох и заставило подпрыгнуть на сиденье. Смутившись, она перевела взгляд на меня, и её волосы взметнулись, когда она с большой скоростью повернула голову.

Её поведение в сочетании с каплями пота, уже выступившими на лбу, делало очевидным, насколько она была взволнована.

«Ты фотографируешь меня без разрешения, Сакура?»

Когда я говорила, что можно использовать моё изображение? Я решила добавить это в шутку, всё ещё немного не понимая, что происходит.

Адачи быстро отвернулась в сторону. Это заставило её растрёпанные волосы ударить по носу и щекам, и, если бы мне пришлось гадать, это было больно.

Было забавно наблюдать за её паникой. Я продолжала смотреть некоторое время, пока Адачи наконец не сдалась и не опустила голову.

«Извини».

«Нет-нет. Всё нормально. Мне всё равно».

Мне было скорее любопытно. Было ли моё лицо, когда я спала, действительно достаточно милым, чтобы его можно было использовать в качестве заставки? Хм... Наверное, для неё да.

«Скажи. Когда ты фотографировала, о чём ты думала?»

Должно быть, она подумала что-то, чтобы захотеть сохранить это. Что именно, я хотела узнать. Это также было впечатление, которое я получила от её реакции на мой вопрос. Честно говоря, учитывая, как неохотно она, казалось, давала мне ответ, я не могла не думать, что она, возможно, думала о чём-то неловком, о чём она предпочла бы мне не рассказывать. Это только усиливало моё любопытство.

Я повернулась и взглянула в окно. Мне бы очень хотелось, чтобы она ответила до того, как автобус доберётся до пункта назначения.

Там, сжав кулаки над коленями, Адачи прошептала:

«Я... Я подумала, что ты очень красивая».

Когда она говорила, дрожали не только её губы, но и кончики ушей. Она была довольно ловкой, чтобы уметь так делать.

«Красивая? Я?»

Адачи ответила быстрыми кивками вверх-вниз.

«Это не то, что я часто слышу».

«Милая», с другой стороны, я слышала много раз от Таруми. Таруми... Я думала о ней.

Она приложила усилия, чтобы вернуться в мою жизнь, но наши отношения быстро разрушались, как и раньше.

Вся эта ситуация так расстраивала моё сердце, что мне хотелось закрыть глаза и не думать об этом.

«Я думаю, это... хорошо», — тихо пробормотала Адачи. Сначала я была очень сбита с толку: На чём именно она основывала это мнение?

Хотя я, очевидно, не могла заглянуть в её мысли, подумав ещё немного, я быстро поняла, что она, вероятно, имела в виду.

«Что именно?»

Она была рада, что люди не делают мне комплиментов? Я не знала, что в ней есть такая дьявольская сторона.

«Я думала, люди могли постоянно подходить к тебе...» — продолжила она, опустив голову и смутно глядя в пустоту.

Да. Именно это я и думала. Постойте, но... Разве это не означало, что я всё-таки некрасивая? Как ужасно.

«О, но ты красивая! Я серьёзно! Я думаю, что то, что люди не говорят тебе этого, — это, как бы сказать... невнимательно? Или что-то в этом роде? Не в плохом смысле, но...»

«Да-да. Всё нормально. Тебе не нужно осыпать меня комплиментами».

Лично я считала, что Адачи была красивее из нас двоих. Но, с другой стороны, если бы кто-то сказал ей это — кто-то, кроме меня, — я сомневалась, что это сделало бы её хоть каплю счастливее. А что, если бы этим кем-то была я? Ну, в таком случае, она бы, наверное, сильно покраснела. Хм, да. Она действительно была в меня влюблена. Кстати о покраснении, я чувствовала, как мои собственные щёки немного теплеют, когда я думала об этом.

Она была влюблена в меня, и именно эта любовь заставила её сфотографировать меня.

Хм... Фотография, да?

«Я тоже хочу тебя сфотографировать. Можешь на секунду заснуть?»

«Ч—?»

Несмотря на то, что она была крайне ошарашена моей совершенно необоснованной просьбой, Адачи быстро закрыла глаза. Я даже не была полностью серьезна, а она всё равно сделала это. Какая послушная девочка. Вскоре на её лбу появились морщинки, показывающие, что она изо всех сил сжимает глаза. Интересно, в своей голове она кричала себе, чтобы заснуть? Наверное. Если бы это сработало, это было бы довольно впечатляюще. Я решила продолжать смотреть на неё с телефоном в руке.

Если бы она смогла это сделать, её прозвищем определённо должно было быть «Мисс Беспечность».

Прошло несколько мгновений, и Адачи подняла голову и открыла глаза.

«Извини, я не могу. Это невозможно».

«Без шуток», — ответила я, похлопав её по плечу. «Тогда я сфотографирую тебя улыбающуюся».

«Ч—?»

Её реакция здесь была точно такой же, как и раньше. Стоит ли это понимать так, что улыбаться для неё было так же невозможно, как засыпать по команде? Возможно.

Я подняла телефон.

«Улыбнись, пожалуйста».

«Э-э... Да».

То, что можно было бы назвать улыбкой, медленно появилось на её лице.

Её глаза были очень узкими, почти как будто их расплющили. Что касается рта, он был немного ближе, хотя даже там была видна некоторая неловкость. Кроме этого, её нос двигался из стороны в сторону, не зная, куда деться. Если бы она также использовала руки, чтобы сложить их в знак мира, это было бы серьёзно пугающим зрелищем. То, как она улыбалась, было просто слишком сложным для меня.

Было ли это действительно лучшим, на что она была способна? Этот вопрос, по-видимому, отразился на моём лице, потому что вскоре на её лбу выступили капли пота.

«Такое чувство, что тебя заставляют улыбаться», — сказала я. Ну, наверное, технически это было правдой, но не будем отвлекаться. «Ты не очень хорошо это умеешь, да?»

По крайней мере, когда я смотрю; было много других раз, когда я заставала её врасплох с широкой улыбкой на лице. Ах, она всегда выглядела такой милой, когда это случалось. В любом случае, вскоре после этого нижняя губа Адачи начала дрожать. Похоже, она приняла мою критику близко к сердцу и изо всех сил пыталась изменить выражение лица. Затем она закрыла глаза, из-за чего потеряла то немногое подобие улыбки, которое у неё было. Хотя получившееся выражение нельзя было назвать улыбкой, я всё равно считала его довольно интересным. Что мне особенно нравилось, так это чувство позитива, которое в нём было; и её рот, и подбородок были направлены вверх, почти как будто они смотрели в будущее. Я сфотографировала. Звук затвора заставил Адачи нервно открыть глаза.

«Я... улыбалась?»

«Нет, не совсем».

Я же, с другой стороны, определённо да. Её лицо покраснело, и Адачи склонила голову набок.

«Как получилось?»

«Хм, дай посмотреть».

Я нажала на фото и открыла его. На экране устройства появилась Адачи именно такой, какой я её видела. Серьёзно, современные камеры такие хорошие. Это было невероятно. Если бы я позже сделала это своей заставкой, это означало бы, что у нас обеих на экранах будут фотографии друг друга.

Как у девушек.

«Э-э, Симамура».

«Да?»

Я убрала телефон, но Адачи всё ещё была здесь. Её лицо было таким же красным.

«Я знаю, что не умею хорошо улыбаться. Но когда я с тобой, я действительно счастлива. Это правда, даже если иногда моё сердце начинает бешено биться, и я смущаюсь. Я, э-э... Я надеюсь, что однажды смогу правильно передать тебе эти чувства».

Её глаза и губы дрожали, когда она говорила это. Мало того, что она запиналась, это заявление вообще не имело отношения к тому, что было раньше. Она действительно обнажала здесь своё сердце — свою самую душу.

Мне казалось, что температура в автобусе поднялась на несколько градусов, и я должна была представить, что слова Адачи имели к этому какое-то отношение. Я решила принять её слова без сопротивления.

Что было бы, если бы кто-то другой услышал её? Что бы они подумали о нас? В то время как для меня это было одним из первых мест, куда обращались мои мысли, для Адачи это, вероятно, даже не приходило ей в голову.

«Эм... Спасибо».

Я чувствовала, как на моём лице появляется лёгкий румянец. Точно так же щёки Адачи всё ещё были ярко-красными и не подавали признаков возвращения к норме.

Было бы намного легче и приятнее, если бы я последовала её примеру и закрыла глаза на некоторые вещи — на многие вещи.

---

Стояла ли я когда-нибудь на поверхности океана? Насколько я помнила, нет.

Ощущение того, как моё тело качается, когда я закрываю глаза, прислонившись к поручням парома, было очень интенсивным. Мне действительно казалось, что я двигаюсь вместе с волнами. Тем временем ветер продолжал касаться моих ушей, что само по себе добавляло некоторую долю холода и твёрдости во всё это. Хотя идея быть подброшенной в полной темноте могла бы показаться пугающей, если честно, мне совсем не было страшно.

«Ты устала?» — услышала я вопрос рядом, который вернул меня в реальность. Медленно я открыла глаза и повернула голову.

Как и следовало ожидать, этим человеком оказалась Адачи. Она стояла и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, прижимая волосы, чтобы они не развевались на ветру. Хотя она производила очень взрослое впечатление, если смотреть на неё в целом, сосредотачиваясь на отдельных аспектах её поведения, были моменты, когда она напоминала ребёнка.

Возьмите, например, то, как она сейчас на меня смотрела: я определённо чувствовала в этом что-то от моей младшей сестры.

«Ты не находишь этот вид захватывающим, Адачи?»

«Вот так», — добавила я, широко раскинув руки. Что я пыталась ей передать? Я сама не знала. Я просто говорила что-то наугад.

Сделав несколько пересадок, мы сели на паром до следующего пункта назначения. Стоя на палубе огромного корабля (хотя на самом деле он, вероятно, был не таким уж большим), я смотрела на широкий океан, простирающийся передо мной, в то время как радостные звуки моих одноклассников проносились мимо моих ушей. Меня окружали синий и белый цвета.

Я доверила своё тело течению, став крошечной частью окружающего мира, и какой комментарий я за это получила? «Ты устала». Как ужасно с её стороны. Я имею в виду, да, мягкие волны, покачивающие меня, пробуждали сонливость, которую я чувствовала утром из-за того, что мне пришлось рано встать, но всё же. Просто ужасно.

Говорить правду было не всегда — или даже часто — идеальным решением.

«Э-э... Ты выглядела немного подавленной?» — сказала Адачи, наконец найдя нужные слова. Это был не вопрос и не утверждение, а скорее что-то среднее.

«Ага. Я решила попробовать сделать это, пока солнце ещё светит».

Тот факт, что я могла это сделать, просто показывал силу праздников.

Опустив взгляд с поручней, я увидела нос корабля, раздвигающий воду перед собой, его поверхность была белой в резком контрасте с океаном. Иногда несколько капель взлетали достаточно высоко, чтобы коснуться моих щёк. Резкий, солёный аромат, который они приносили к моему носу, — это был запах океана? Да, это был он.

«Наконец-то мы чувствуем, что действительно находимся где-то в другом месте, вдали от дома».

Похоже, для меня понятие путешествия было тесно связано с кораблями.

Было ещё кое-что, что я чувствовала в глубине души: чувство возвращения. Я понятия не имела, откуда взялись эти чувства, но они были неоспоримы.

Некоторые члены экипажа дали нашим одноклассникам угощения для чаек, и, судя по всему, они всё ещё были заняты этим. Чайки ни секунды не колебались, ныряя, чтобы поймать брошенные им угощения в воздухе, и я задавалась вопросом, не были ли они обучены специально для этой цели. Глядя на них, я думала, могла ли Яширо сделать то же самое? Вероятно. Не то чтобы я когда-нибудь дала ей такое; моряки ясно дали понять, что эти угощения просрочены, и их нельзя есть.

Прошло несколько мгновений, и стая птиц внезапно взлетела всего в паре метров позади нас. Моё тело напряглось. Так же испуганные моей реакцией, летающие вредители тоже разлетелись в стороны.

«Тебе нравятся корабли?»

«Я на нём впервые».

Хотя, должна сказать, я чувствовала с ними общую волну. Корабли... Океан... Волна... Постойте, это ведь довольно удачно получилось, да?

Гордая этой остроумной игрой слов, я мысленно отметила её.

«Я надеюсь, что однажды у меня снова будет возможность побывать на корабле», — сказала я наугад, позволяя своим надеждам расширяться, как воздушный шар.

«Давай сделаем это. Вместе».

На этот раз Адачи схватила шар и подняла его высоко.

Её слова не оставляли места для чего-либо ещё, и именно поэтому они звучали так жёстко.

«Да», — ответила я, снова прислонив верхнюю часть тела к поручням и переведя взгляд туда, куда направлялся корабль.

Если думать об этом в целом, пейзаж, который простирался передо мной, был довольно узкой полосой океана. Но даже так, для меня лично он казался необъятным.

Всё было видно, и всё же ничего нельзя было увидеть.

Моё тело дрожало от очередного порыва холодного ветра.

---

Следующим пунктом назначения после того, как мы сошли с корабля, был довольно известный парк, настолько известный, что даже я знала его название. Я также знала, что формально он не назывался парком. Как бы то ни было, хотя это место было известно своими красивыми видами и старыми святилищами, которые стоило посмотреть, мы пришли сюда не поэтому. Нет, мы просто зашли пообедать. На первом этаже здания, в которое мы вошли, продавались сувениры, а на втором — еда. Мы поднялись по лестнице и обнаружили, что для каждой группы был подготовлен свой стол. Я села в конце нашего, и, как будто это было для неё естественно, Адачи села рядом со мной. Затем она убрала с лица прядь волос и повернулась ко мне. В её взгляде, когда она смотрела на меня, было что-то странное, почти загадочное.

«Ничего».

«Конечно...»

Я решила оставить при себе тот факт, что моим первым впечатлением о ней была надёжная собака среднего размера.

С Яширо всё ещё в сумке, я поставила её на пол рядом со своим стулом. Я делала это как можно медленнее, на всякий случай.

На этот раз не было слышно ни крика, ни визга.

Наш обед состоял из лапши с тонкими ломтиками конины, сваренной с овощами. Я никогда раньше не ела конину. Это был далеко не первый новый опыт за день, и, что касается путешествий, я считала это большим успехом. Я взяла один из ломтиков палочками и была поражена его тонкостью. Я должна была предположить, что их не принято нарезать такими тонкими.

Пока я держала кусок мяса в воздухе, рассматривая его, Адачи прокомментировала:

«Ты любишь конину?»

«Я не знаю. Я никогда её не ела».

«О, я тоже».

На лице Адачи появилась улыбка. Похоже, мой ответ её очень обрадовал. Но почему? Неужели это было то, чему стоило радоваться? Я чуть не склонила голову набок.

Я поняла это так: она была рада разделить со мной что угодно, независимо от того, что это было.

Значит ли это, что Адачи любила людей, похожих на неё? Хм... Нет, наверное, нет. Это звучало неправильно.

Скорее, мне казалось наоборот. У меня было такое ощущение, что она не любила себя.

Другими словами, мы были не одинаковы. Мы не были похожи друг на друга.

Адачи искала схожие с её собственными мнения, но от человека, который думает о мире иначе. Думая об этом так, я не могла не заметить здесь противоречия.

С такими сложными мыслями я продолжала хлебать лапшу. У неё была очень мучная текстура, почти как будто она была не полностью сварена, и, должна сказать, мне не нравилось, как она проходила по горлу. Что касается варёной конины, её проблема заключалась в том, что у неё не было никакого настоящего вкуса. Мне потребовалось несколько укусов, чтобы понять, в чём проблема: мясу не дали никакого соуса.

Как и я, Адачи тоже ела лапшу без особого аппетита. Существовало ли блюдо, которое могло бы наполнить её такой радостью, что она воскликнула бы, как это вкусно? Мне было трудно это представить. Я продолжала смотреть на неё, и через несколько мгновений Адачи ответила мне своим взглядом.

Явно смущённая, с дрожащими зрачками, она ждала моей реакции.

Какая она милая.

«Ничего».

«Я начинаю подозревать...»

На десерт у нас были два яблока, нарезанных ломтиками. Хм... Подойдёт ли это для Яширо? Я взяла ломтик палочками и поднесла к сумке, и сразу же, прежде чем я успела её открыть, оттуда высунулась бледная рука. Прямо так кусочек яблока был у меня взят. Ого! Прислушавшись, я услышала приглушённый звук жевания, за которым последовало тихое «вкусно». Это было всё ещё страшно. То же самое произошло, когда я взяла ещё один кусочек и поднесла его к ней.

Моё сердце билось быстрее: никто же этого не видел, правда?

Как бы я ни старалась притворяться спокойной, нельзя было отрицать, что мои щёки застыли.

Оглядевшись, я встретилась взглядом с Нагафудзи, сидящей за столом их группы.

«Ах».

Она почему-то сняла очки, но теперь быстро надела их обратно. Это сделало её как минимум в три раза умнее, чем раньше, если не больше. Зажав лапшу палочками, она встала и направилась ко мне. Почему она взяла лапшу с собой? Это было за пределами моего понимания. Были ли на ней очки или нет, эту девочку было просто невозможно понять.

Нагафудзи обогнула меня по большой, преувеличенной дуге. Я смотрела снизу вверх на миску с лапшой и на её грудь, нависающую надо мной. Глядя на них так близко, я действительно оценила, насколько они велики. Как будто я видела пару метеоритов, готовых упасть в любой момент и раздавить меня.

Были ли выпуклости на её груди действительно такими поэтичными?

«Хм...»

Она смотрела на мою сумку сверху. Похоже, она видела всё.

«Скажи, Шима-Шима. Ты видела, что-то странное высовывалось из твоей сумки?»

А? О чём ты говоришь?

Должно быть, тебе показалось.

Ты единственная странная вещь здесь.

Сразу три возможных ответа появились в моей голове.

Конечно, выбирая между ними, самое важное, что нужно было помнить, — это тот факт, что я разговаривала с Нагафудзи.

«Нет? Что-то высовывалось?»

«Я надеюсь».

«А я нет».

«Я не уверена, спрашивала ли я тебя раньше, но насколько хорошее у тебя зрение без очков?»

«0.1 на оба глаза».

Она сопроводила это заявление ленивым знаком мира пальцами. Она не выглядела особенно заинтересованной.

«И это то, чему можно доверять?»

«Нет, совсем нет».

Теперь она почему-то соглашалась со мной? Её действительно было невозможно понять.

Быстро попрощавшись, Нагафудзи ушла. К счастью, она не забыла взять с собой лапшу.

«Куда ты, чёрт возьми, делась?» — услышала я, как Хино начинает допрашивать её, когда девочка вернулась за их стол.

«Что это было?»

Я тоже подверглась сильному допросу, за исключением того, что в моём случае допрашивала меня Адачи.

«Кто знает», — ответила я, слегка склонив голову набок. «Бессмысленность — одна из черт личности Нагафудзи».

Я решила оставить всё как есть. Честно говоря, я могла только благодарить небеса за то, что именно она увидела Яширо, а не кто-то, кто мог, ну, действительно видеть.

Я быстро взглянула на сумку. Никакой головы видно не было, и я вздохнула с облегчением.

Звуков жевания тоже не было слышно.

«Шима-Шима...» — пробормотала Адачи, её палочки перестали двигаться. «Шима... Шима».

Второе повторение имени было адресовано мне. На её лице было довольно напряжённое выражение.

«Это и правда звучит как название животного, когда ты так говоришь. Как лошадь. Или даже зебра».

«Ага...»

Насколько могла судить Адачи, это прозвище не очень легко слетало с её языка.

Что мне теперь делать, раз я превратилась в зебру? Мне что, ржать? Постойте... А зебры ржут? Я честно понятия не имела.

Видела ли я когда-нибудь в жизни настоящую зебру? Не успев опомниться, я отправилась в путешествие по переулкам памяти.

Однажды мы всей семьёй ходили в зоопарк. Это я помнила точно. Моей сестре тогда было два, может быть три года. Другими словами, она не помнит этого, да? Вероятно, нет. Лично я была полностью очарована отделом птиц. В их пении было что-то, что очень приятно звучало в моих ушах.

Тогда моя сестра только начала говорить. У меня в голове была отчётливая картина, как она повторяет названия разных животных вслед за матерью.

Я могла вспомнить так много, но в середине этих воспоминаний была дыра размером с зебру.

Поистине, какие загадочные существа.

Оставив всё это в стороне, я решила спросить Адачи:

«Можно мне одно из твоих яблок, если тебе не трудно?»

«А. О, конечно. Конечно».

Я сказала «одно яблоко», но она отдала мне оба — вместе с тарелкой. Ну и ладно. Я приняла угощение доброжелательно. Затем я поднесла руку к сумке, пока Адачи не смотрела, и, как и раньше, кусочки, которые я держала, были быстро выхвачены. Часть меня не могла не чувствовать, что я столкнулась с чем-то действительно невероятным.

«Спасибо», — сказала я, возвращая пустую тарелку Адачи, которая посмотрела на меня с недоумением.

«А? Ты уже съела?»

«Ага. Они были вкусные», — рассмеялась я, облизывая губы. Делая это, я слышала приглушённый звук жевания совсем рядом.

После обеда мы сразу сели в автобус и поехали к нашему пункту назначения, Jigoku Meguri — Адский тур. Да. Серьёзно, это место так называлось. Там нас провели через множество известных мест. Мы ни разу не остановились, чтобы обратить внимание на то, что нас окружает. Скорее, казалось, что нас толкают вперёд на конвейерной ленте. Из всего, что мы видели, крокодилы показались мне самыми интересными.

«Симамура, ты любишь животных?» — спросила меня Адачи. Может быть, она заметила, что я смотрю на крокодилов? Возможно.

«Хм. Да, наверное, можно сказать и так», — кивнула я, в то время как воспоминания и о зоопарке, и о Гоне заполнили мой разум.

«...»

«Симамура?»

Часть меня хотела добавить «и тебя я тоже люблю, Адачи», но, видя, что это может быть воспринято как грубость, я в итоге решила не делать этого.

Когда экскурсия закончилась, мы направились к гостевому дому, где должны были провести первую ночь. Мы ещё не прошли через дверь, а я уже чувствовала, как незнакомый запах серы жжёт мой нос. Этот запах остался и после того, как мы вошли в здание и нас проводили в нашу комнату вместе с остальной группой. Всегда ли так пахло рядом с горячими источниками? Наверное.

Комната, которую нам приготовили, была, естественно, в японском стиле. И стены, и татами на полу начали желтеть от времени. Я должна была предположить, что это место получало свою долю солнечного света. Это предположение ещё больше подтверждалось тем, насколько тусклым было освещение; вы едва могли разглядеть углы, где потолок соединялся со стенами. В общем, комната была как из учебника истории. Единственной более-менее современной вещью был телевизор.

Санчо и две другие девушки поставили свои сумки и вытянули ноги, выглядя уставшими после долгой прогулки. Я же позаботилась о том, чтобы поставить свою сумку подальше от их. Что мне делать, когда мне нужно будет открыть её, чтобы что-то достать? Мне просто засунуть руку внутрь, как будто ничего необычного, и надеяться, что всё получится? Хм... Или, наверное, я всегда могу попросить Яширо дать мне то, что мне нужно. Убедившись, что Адачи не смотрит, я обратилась к своей сумке:

«Можешь дать мне смену одежды?»

В следующее мгновение оттуда высунулась бледная рука. С ней пришли все мои вещи, и не только они, но и мой путеводитель по школьной экскурсии. Какое отношение это имело к просьбе? Что в этом казалось ей одеждой?

«Убери это, пожалуйста».

Как только слова слетели с моих губ, путеводитель был засосан обратно.

Хм... Это было довольно удобно. По крайней мере, казалось, что большая часть моих опасений была беспочвенной.

Я решила, что спрячу несколько кусочков фруктов и сладостей во время ужина и передам их ей.

«Симамура?» — Адачи подошла ко мне, застав меня за разговором с сумкой. На её лице было явное замешательство. «Зачем ты разложила всю свою одежду? Ты собираешься переодеться?»

«О, нет. Я просто решила разложить её по порядку».

Быстро я сложила все вещи в аккуратную стопку. Затем я подняла голову, взглянула на Адачи и коротко рассмеялась.

«А? Что?»

«Ничего. Я просто подумала, что у тебя настроение улучшилось».

В отличие от того, что было до поездки, когда она дулась, теперь она более или менее вернулась к своему обычному состоянию.

Ноги Адачи забеспокоились, когда я указала ей на это. Точно так же её тень, падающая на меня, тоже начала танцевать.

«Но... Это потому, что ты...»

Казалось, ей было трудно подобрать слова. Похоже, те чувства ещё не исчезли полностью. Хотя я могла многое понять по её реакции, чего я не могла понять, так это того, что именно она находила достойным волнения. Я также не могла избавиться от ощущения, что даже если бы я заставила её объяснить мне ход её мыслей, я бы не поняла и половины.

Были времена, когда было совершенно невозможно понять систему ценностей Адачи. Но, с другой стороны, в этом могло быть что-то хорошее.

«Не сейчас, но однажды я обещаю, что мы поедем куда-нибудь только вдвоём».

«Однажды? Когда это?»

Она была как ребёнок, недоверчивый к обещанию взрослого. Естественно, у меня не было ответа, который бы её удовлетворил.

«Хм... После того, как мы закончим школу?» — сказала я просто чтобы что-то сказать, и в ответ получила протестующий взгляд. «Ну, честно говоря, у меня действительно нет денег, чтобы куда-то ехать. Мне нужно сначала накопить, а я не могу делать это, пока учусь...»

У Адачи был готов ответ и на моё продолжение. Почти как будто она ждала его. Она положила руку на грудь и заявила:

«Я заплачу!»

Забавный факт об Адачи: несмотря на её личность, которую можно было вежливо назвать не очень общительной, у неё была подработка.

«Ну, видишь ли. Это немного, э-э... Как бы сказать...»

Как будто я была каким-то негодяем, пользующимся своей богатой девушкой и наживающимся на ней.

Что бы я могла заставить Адачи купить мне, если бы попросила? Вероятно, очень многое, если честно.

К счастью, у меня не было столько наглости — и я не была негодяем.

«Мне не на что больше тратить зарплату».

«Ну, в таком случае, тебе стоит её откладывать». Вот что я думала. Кто знает, может, она когда-нибудь понадобится тебе. Но если бы я спросила Адачи, она бы, скорее всего, сказала, что этот день настал сегодня.

«Хм... Может, я тоже устроюсь на подработку».

«Правда? Серьёзно?»

Ага, — ответила я коротким смешком.

«Тогда, когда я заработаю немного денег, мы сможем куда-нибудь поехать и разделить расходы. Так будет намного веселее, я уверена».

Мало что в жизни было лучше однобокого.

Прошла секунда, и глаза Адачи засверкали. Похоже, она согласилась с моим предложением.

Хотя, зная её, скорее всего, часть о том, что нас будет только двое, была для неё самой захватывающей.

В темноте комнаты одна Адачи сияла светом.

Что дальше? Мы собирались скрепить это обещание мизинцами? Как раз когда эта мысль пришла мне в голову, я наконец осознала три пары глаз, устремлённых на нас.

О, да.

Я совсем забыла, что они здесь.

Я не особо обращала внимания на громкость своего голоса и в итоге говорила довольно громко. Мне стоит извиниться перед ними? За то, что была слишком громкой? Хм, нет. Вероятно, проблема была не в этом. Скорее, судя по их взглядам, они, похоже, были скорее сбиты с толку сложившейся ситуацией.

Санчо быстро взяла на себя роль представительницы группы и сказала:

«Ух ты. Вы двое действительно близки, да?»

Улыбка, появившаяся на моём лице, была неискренней. Нет, я заставляла себя улыбаться. Та же нога, которую я считала вытянутой, теперь была плотно прижата к телу.

Оценка Санчо была полна смысла.

«Э-э... Да. Наверное».

«Мы близки».

Пока я пыталась найти слова, чтобы уклониться от заявления, Адачи взяла меня за руку. Прежде чем я успела опомниться, она уже крепко сжала мою руку, и я не могла освободиться. Она даже подняла наши руки в воздух, почти демонстрируя их нашим зрителям, от чего трое замолчали.

Постепенно я чувствовала, как мои щёки начинают теплеть.

В моих ушах звенело. Казалось, что-то стучало в моей голове.

Поистине, из этого не было выхода.

«Да... Да. Именно».

Это было неправильно. Это было не так.

Это не так. Это было так.

Адачи была моей подругой. Она была моей девушкой.

Мне пришлось принять этот факт: я больше не могла это скрывать.

Размышления о себе, принятие других — всё это не было связано с Адачи.

Я поняла, что это не было ни направлением, в котором я двигалась, ни направлением, в котором я хотела двигаться.

Тот факт, что мы встречаемся, был причиной, почему всё стало таким.

Человеческие отношения действительно хрупки. Но в то же время они могут быть и яростными, и сильными.

На этот раз мой разум наполнила другая эмоция — чувство вины. Трое пошли нам навстречу, пригласив в группу, а мы здесь портим настроение. Я встала и вместе с Адачи вышла из комнаты. Куда мы идём? Никуда конкретно. Любое место, только не комната, подошло бы. Я оставила Яширо, но ничего страшного. С ней всё будет в порядке. Наверное. Если случится самое худшее и её тоже обнаружат, ну, тогда мне придётся начать сопротивляться.

Моё сердце нисколько не остывало, пока мы шли по коридору.

Точно так же мой разум не работал нормально. Как будто внутри моей головы всё кипело.

Я чувствовала, как мои глаза бегают. Я была такой беспокойной, нетерпеливой.

«Мы близки...» — прошептала Адачи, глядя на меня. Как будто она хотела, чтобы я подтвердила слова Санчо.

Почему ей нужно было подтверждение? Какая часть наших рук, крепко сжатых друг с другом, давала ей противоположное впечатление? Хотя я не была до конца уверена, я решила всё же дать ей это.

«Ага».

Слишком легко ли я сдалась? Считалось ли то, что я сделала, сдачей? Игнорируя эти вопросы, я вместо этого решила протянуть руку вперёд.

Так жила Сакура Адачи. Конечно, её оправдание было в том, что она слишком неуклюжа, чтобы делать по-другому, но это вряд ли имело значение.

Возможно, мне стоит последовать её примеру. Возможно, мне стоит жить так, как она. Думая так, я снова взяла её за руку.

---

Я зачерпнула немного, и мои ладони покрылись мерцающим песком.

Хорошее и плохое — всё сияло одинаково.

Выбрать из песка только то, что мне нравилось, оказалось очень сложной задачей. Я смотрела на свои ладони, погружённая в размышления. Все мои воспоминания до сих пор слились в запутанную массу, но если попытаться резюмировать, я действительно была рада, что встретила Адачи.

Да.

«Да».

Я чувствовала невидимую стену, отделяющую меня от троих других членов нашей группы, когда я сидела и хлебала мисо-суп.

Сейчас было время ужина, и мы пришли в столовую, чтобы поесть. Первым блюдом, которое я решила попробовать, были пельмени из карпа в мисо. Хотя я ела много рыбы в своей жизни, я никогда не пробовала карпа, поэтому мне было очень любопытно, каков он на вкус, и я попробовала его первым. Если честно, он был... рыбным.

Но серьёзно. Хотя часть этого могла быть связана с моей неопытностью, нельзя было отрицать, что у карпа был очень своеобразный вкус — настолько интенсивный, что даже мисо не могло его скрыть.

Интересно, потому ли, что это блюдо было предназначено для больших групп, таких как наша, был выбран именно такой вкус? Возможно. Было ли то же самое верно для всех подобных блюд? Опять же, возможно.

Я бы даже сказала, что если пойти куда-то и заказать еду, то в большинстве случаев она будет вкусной.

Не то чтобы нам в ближайшее время предстояло это испытать.

Я взяла миску и, как будто пряча за ней рот, осмотрела зал. Стены — почти киноварные — казались намного ярче, чем были на самом деле, из-за чрезмерного освещения, и мои глаза не могли расслабиться, куда бы я ни посмотрела. Над собой я заметила лианы, бегущие по потолку.

Я смотрела на них несколько мгновений, а затем опустила голову. Когда я это сделала, звук вернулся. Вокруг были ученики, все они были в столовой. Описать атмосферу как «немного шумную» было бы недостаточно — здесь был настоящий хаос. Как пар, я чувствовала, как звук проходит по моей спине и бокам.

Хотя наш стол физически находился довольно близко к центру зала, мысленно я не чувствовала себя там. Почти как будто я каким-то образом отдалилась от суеты и поместила себя где-то в углу. Это было лучшее описание моего текущего состояния; пока все остальные ученики сидели, разделённые на группы, наша была особенной тем, что была разделена ещё на один уровень — три к двум. Мы были как раки, шуршащие на дне ирригационной канавы. Постойте, нет... Это сравнение не имело смысла, да?

В любом случае, мне действительно казалось, что мы с Адачи обедаем в коробке из прозрачного стекла.

Я прекрасно понимала, что эта коробка в основном существует только потому, что мы думаем, что она существует.

Так обычно и бывает с дистанцией между людьми; в подавляющем большинстве случаев это то, что вы создали сами, сделали таким.

Сможем ли мы впредь ладить с другими девушками из нашей группы? Мне это казалось невозможным. Даже в этом миниатюрном мире я была источником трения между мной и другими. Это определённо не было достойно похвалы. Более того, это должно было усложнить жизнь в будущем — повысить уровень сложности моей жизни. В некотором смысле, я сожалела об этом.

Адачи тем временем продолжала молча есть. Всё, что беспокоило меня, казалось, даже не регистрировалось в её сознании.

Ух ты. Она действительно была сильной.

У неё не было поддержки, не на что было опереться, но она не позволяла этому сломить её. Это, должно быть, была настоящая сила.

Был ещё один человек, которого я считала сильным по другой причине — Нагафудзи; она пришла на ужин в юкате, которую каждому из нас предоставил гостевой дом, и в данный момент учитель отчитывал её за это. Она извинилась комично вежливым тоном, пообещав переодеться в обычную одежду, но как только учитель отвернулся, она села обратно, как будто ничего не произошло.

«Серьёзно? Что с тобой не так...»

«Так я играю в игры. Я никогда не следую инструкциям во время обучения и вместо этого пробую разные вещи, чтобы посмотреть, что произойдёт».

«Ты всё ещё в настроении обучаться?»

Это был фрагмент её разговора с Хино, сидящей рядом. Если подумать, Нагафудзи, возможно, была даже большей хулиганкой, чем мы обе.

«Хм...»

В салате, который нам подали, было несколько тонких оранжевых ломтиков, просто брошенных сверху. Вместо того чтобы съесть их, мне стоит их вытащить и отнести в комнату, чтобы отдать Яширо? Она говорила, что ей не нужно есть, что она будет в порядке в любом случае, но в таком случае, почему она потребляет столько же, сколько и обычно?

Может быть, это её хобби? То, чем она занимается, чтобы убить время? При общении с ней становилось очевидно, что грань между тем, чтобы быть милой, и нет, очень тонка.

Я уже собиралась взять кусочек палочками, когда Адачи толкнула меня.

«О, извини».

Это было не в новинку; поскольку я держала палочки в правой руке, а Адачи — в левой, наши локти время от времени сталкивались с того момента, как мы сели.

Хотя я обычно не задумывалась об этом, именно в такие моменты я вспоминала, что Адачи, на самом деле, левша.

«Нам, наверное, стоило сесть наоборот».

«Да», — кивнула она, безучастно тыкая палочками в кусок рыбы на своей тарелке. Похоже, у неё вообще не было аппетита. Была ли хоть одна еда, которую Адачи когда-либо называла вкусной? Я попыталась вспомнить, но ничего не приходило в голову.

В этом смысле, что нравилось Адачи? Что её интересовало? Хм... Я, наверное? Это единственное, что приходило мне в голову. На моём лице появился лёгкий румянец.

Полагаю, можно сказать, что она была чистой — нетронутой. Никто даже не пытался дотронуться до неё.

Судя по всему, что я о ней знала, это касалось даже её собственных родителей.

Только я могла оставить на ней свои отметины. Часть меня считала, что это большая расточительность.

Если что-то слишком драгоценно, чтобы другие могли к этому прикасаться, то я не была уверена, что хочу делать это сама, а не просто наблюдать издалека.

«Симамура?»

Неужели я засмотрелась на неё, погрузившись в свои мысли? Озадаченный взгляд на её лице, казалось, говорил об этом.

«Как тебе еда?»

«Хм... Нормально».

Ответ, который она дала, жуя несколько зёрен риса — слегка жёстковатых из-за того, как их приготовили, — был именно тем, что я ожидала.

«Скажи, Адачи. У тебя есть любимая еда? О, подожди... Кажется, я уже спрашивала тебя об этом раньше, да?»

Это был более мягкий способ сказать, что я просто не помню.

Как бы мне ни не хотелось признавать, моя память определённо была первой в длинном списке моих слабых мест.

«Нет, не особо», — прямо сказала Адачи. Её рот едва успел закрыться, как она спросила меня глазами, откуда взялся этот вопрос.

«Я просто подумала, что есть так много маленьких вещей, которых я о тебе не знаю. Мне бы хотелось это изменить».

Было ли разумно говорить такое на публике? Не окажется ли присутствие других слишком высоким барьером для нас?

Хотя, с другой стороны, я полагаю, что окружение высокими барьерами тоже может быть хорошим, в зависимости от точки зрения; это означало, что никто другой не сможет их сбить и добраться до нас.

В любом случае, мой ответ, по-видимому, пришёлся Адачи по душе, и вскоре выражение её лица расслабилось. Немного побормотав себе под нос, она была готова дать мне настоящий ответ.

«Вода, наверное».

«Вода, да? Ты что, растение?» — спросила я со смехом, заставляя Адачи отвести взгляд, как будто ей было неловко. Тем не менее, она быстро повернулась обратно.

«А ты, Симамура? Что ты любишь?»

«Хм... Наверное, окономияки».

«Да, я знаю, что ты любишь. Есть что-то ещё?»

«Что-то ещё... Омлет? Я люблю хороший омлет».

«Вот такой», — добавила я, указывая на наполовину съеденный на моей тарелке. Мне особенно нравилась слегка сладкая приправа, которую они использовали.

У Адачи был похожий омлет на её тарелке, но она к нему даже не прикоснулась. Она посмотрела на него, затем на мой, взяла свой и отдала мне.

«Э-э, я не просила тебя отдавать его мне или что-то в этом роде, знаешь?»

Не то чтобы я собиралась отказываться от бесплатного омлета. Конечно нет.

Вот так прошёл ужин.

«Для чего ты это будешь использовать?» — спросила меня Адачи. Она имела в виду оранжевые ломтики, которые я принесла в нашу комнату. Я не могла винить её за замешательство.

Как и после обеда, я снова попросила Адачи отдать мне её фрукты, чтобы я могла дать что-то поесть Яширо. Она была более чем готова. Она даже отдала мне всю тарелку — вместе с салатом. Мне можно было бы и без этого.

«Хм, ну, для всякого».

Что мне ей сказать? Что это своего рода подношение? Интересно... Сработало бы это на ней?

Санчо и остальные ещё не вернулись, поэтому мы были единственными в комнате. Но даже так, Адачи выглядела довольно беспокойной. Она ходила взад-вперёд у двери, почти не зная, куда сесть. Я же следила за сумкой, лежащей в углу комнаты, чтобы она не двигалась.

«Как думаешь, телевизор работает?»

Само здание выглядело довольно старым, и всё же здесь был телевизор. Контраст был, мягко говоря, поразительным. Рядом лежал пульт. По моему замечанию Адачи быстро взяла пульт и принесла его мне.

Когда она делала такие вещи, она действительно выглядела как ребёнок. Но в то же время я находила это довольно милым.

«Давай включим и посмотрим, что будет, хорошо?»

«Да».

Я нажала на кнопку питания. Делая это, я видела, как Адачи очень медленно переводит взгляд на экран.

Даже просто глядя на неё сбоку, сразу становилось ясно, насколько мало интереса она на самом деле проявляет к миру.

Через несколько мгновений комната наполнилась светом телевизора.

«Похоже, работает. Ну, не то чтобы я знала каналы. Или что там идёт».

«Да».

Оставив Адачи возиться с пультом, я быстро направилась в угол комнаты. Там я поднесла тонкие ломтики апельсина, которые взяла с собой, к сумке, и, как и раньше, они были мгновенно выхвачены. Как Яширо могла понять, что происходит снаружи сумки, не открывая её? Это был один из многих вопросов, которые продолжали меня сильно беспокоить. Как бы то ни было, нужно было убедиться ещё в кое-чём.

«Не испачкай сумку, хорошо?» — прошептала я.

«Не волнуйся».

Этот комментарий она сопроводила тем, что небрежно высунула голову. Постойте, нет. Не высовывайся! Она была похожа на тех, как их там, которых я однажды видела по телевизору. Вупер лупер? Нет, кажется, не так. Хм... О, точно. Луговая собачка. Она была как луговая собачка, высовывающая голову из норы.

«Видишь, я сначала оборачиваю их вокруг тела, а потом ем. Так я не устраиваю беспорядок».

«Э-э, хорошо? Как скажешь».

Поскольку попытка осмыслить это, казалось, ни к чему не приведёт, я решила просто оставить это. Если это работало для неё, то должно было работать и для меня. Прошло несколько мгновений, и Яширо начала втягивать голову обратно. Именно тогда я вспомнила кое-что важное, что хотела ей сказать.

«О, да. Я подумала, что позже ты могла бы сходить в ванну. Пока ты будешь осторожна и не будешь делать ничего, что привлекло бы внимание, думаю, всё будет в порядке».

Зная Яширо, всё, скорее всего, уладится само собой. Скорее всего.

«Ванны — это приятно».

«Да. Ты, должно быть, ужасно устала, проведя целый день в сумке. И вспотела...»

О чём я вообще говорила? Я сама не была уверена.

«Э-э, эй. Симамура?»

«Ах!»

Голос Адачи вернул меня в реальность. В замешательстве я повернула голову и увидела, что она встала и теперь стоит прямо за мной.

«Я заметила, что ты довольно часто разговариваешь сама с собой».

Судя по её тону, она искренне за меня беспокоилась. Убедившись, что она не видела Яширо, я быстро надела фальшивую улыбку.

«Нет-нет. Всё нормально. Я люблю разговаривать сама с собой. Или что-то в этом роде...»

Опять, что я пыталась сказать? Это становилось всё более частым явлением, я заметила, что моя голова отказывается работать нормально.

Ну и ладно; учитывая мою природную склонность находить большинство вещей хлопотными, этого следовало ожидать.

«Т-Ты можешь говорить и со мной».

С этими словами Адачи села рядом со мной. Она сделала это очень вежливо. Она была в целом крупнее меня, и от того, что она была так близко, мне становилось немного не по себе. И всё же это она вела себя робко. В этом разрыве было много юмора.

«Д-Давай!»

Я могла видеть это — как она изо всех сил пытается пошутить с глубоким румянцем на лице — миллион раз, и мне бы это никогда не надоело. Она выглядела просто очаровательно.

«Ну, хорошо. О чём нам поговорить?» — небрежно спросила я, протягивая руку к лицу Адачи. То, как она наклонилась ко мне, заставляло её волосы падать на щёки, и когда я провела по ним пальцами, она отпрянула назад. Затем, мгновение спустя, она положила свою руку поверх моей. Как игра на струнном инструменте, её тонкие пальцы царапали тыльную сторону моей ладони.

«Это щекотно».

На лице Адачи появилась улыбка. Но это была довольно странная улыбка. Её глаза оставались широко открытыми, почти как будто она улыбалась только ртом.

В этот момент дверь открылась. Вошла Санчо, а за ней двое других. Они едва переступили порог, как все трое застыли на месте. Были ли они озадачены тем, что здесь происходит? Почему Адачи держала руку поверх моей? Я должна была предположить. Поистине, какой же я была неосторожной. Но даже так, я не убрала руку. Адачи пришлось сделать это самой.

Почему я ничего не делала? Может быть, я убедила себя, что убрать руку было бы слишком? Что в этом не было необходимости? Возможно.

Единственное, что действительно не вписывалось в ситуацию, — это телевизор. Он был таким громким.

Интересно, не истолковали ли Санчо и остальные ситуацию неправильно? Не поняли ли они что-то не так? Не то чтобы было что понимать.

Не давая им никаких объяснений, мы остались сидеть, как сидели, пока трое устраивались у телевизора. У них явно были вопросы, их было много, но они тоже молчали. Шла какая-то новостная программа. Что-то о погоде на завтра. Если честно, до моего сознания дошло меньше половины сказанного.

«......»

Где-то я слышала тиканье часов. Каждый удар был таким громким, что казалось, будто кто-то хлопает меня по шее.

До открытия ванн оставалось ещё немного времени. В случае с нормальной группой это время, скорее всего, было бы потрачено на лёгкую беседу или что-то в этом роде, но в нашей это, казалось, было невозможно. В воздухе чувствовался явный разрыв — разрыв, созданный нами двумя. Хотя мысль о том, как разрыв может существовать в воздухе, могла бы прийти мне в голову сразу после пробуждения, сейчас было не время для таких вопросов.

Как и я, Адачи тоже осмотрела комнату, хотя в её случае она никак не отреагировала. Скорее, её взгляд в основном оставался устремлённым на меня. Нетрудно было представить, что она ляпнет что-то очень смелое, если так продолжится. В то же время она могла бы просто промолчать. Мне всегда было очень трудно предсказать, что она сделает дальше.

Когда все молчали, воздух в комнате быстро застаивался.

Думаю, мне нужно было сделать первый шаг.

«Как насчёт того, чтобы осмотреться?» — спросила я Адачи. Исследовать гостевой дом был просто случайный предлог, который я придумала, чтобы выйти из комнаты. Я знала, что она не заинтересована ни в малейшей степени.

«Конечно, хорошо. Но есть ли здесь на что смотреть?»

Как только привыкаешь к запаху серы, витающему повсюду, в этом месте нет ничего интересного. Оно просто выглядит старым. Очень старым.

«Думаю, мы узнаем».

«Пошли», — добавила я, призывая её следовать за мной. Заодно я взяла свою сумку. Возможно, я вела себя неосторожно раньше, но я была не настолько неосторожна, чтобы оставлять Яширо в одной комнате с другими людьми. Кто знает, когда она снова высунет голову.

«Мы скоро вернёмся».

С этими словами мы вышли из комнаты.

«Хорошо повеселитесь», — пробормотала нам вслед Санчо. Было ясно, что, как и я, она тоже не знала, как лучше подойти к ситуации. Будут ли они сплетничать о нас, когда мы уйдём? Представляя, что они могут говорить, я чувствовала себя немного меланхолично. Мне не нравилось, когда люди составляют мнение о вас на основе разных полуправд и слухов.

Но, с другой стороны, если что-то основано только на правде, то, по определению, это невозможно опровергнуть, и я не была уверена, что это мне нравится больше.

«Итак, куда нам идти?»

Поскольку мы не знали планировку здания, бродить без цели значило заблудиться.

«Ты взяла сумку. Зачем?» — спросила Адачи, глядя на вещь у меня за спиной.

«О? Ну... Я подумала, что могла бы что-нибудь купить. Да».

Оставим это.

Мы спустились по лестнице и направились в вестибюль. Я думала, что мы можем встретить нескольких наших одноклассников, слоняющихся без дела, но нет; все ученики там были в форме другой школы и, судя по всему, только что прибыли. Сезон школьных экскурсий, да? Наблюдая за ними, мы сели на красно-коричневую скамейку рядом с магазином сувениров.

Всего было четыре скамейки, и между каждой стояла ваза с большими жёлтыми цветами. Расположение скамеек очень напоминало приёмный зал больницы, но, поскольку это был вестибюль, в этом не было ничего удивительного.

Надо мной горел зелёный свет аварийного выхода. Иногда он мигал, прежде чем снова загореться через мгновение.

Глядя на него, я глубоко вздохнула.

В комнате я не чувствовала себя расслабленной, но здесь — да.

То, как мы тусовались вдвоём, отделившись от группы, очень напоминало те времена, которые мы проводили в спортзале. Почему я находила это таким успокаивающим? Может быть, потому что так мы и познакомились? Возможно.

«Разве мы не должны были осматриваться?» — спросила Адачи, сидя рядом со мной. Она звучала искренне озадаченной.

«Ага. Но я подумала, что мы можем изменить планы».

«А? Хорошо...»

Моя непостоянность вызвала у неё лёгкую улыбку. Было ясно, что Адачи не против.

Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это, скорее всего, потому, что здесь были только мы двое.

«Конечно, я знаю», — подумала я, украдкой взглянув на свою сумку.

«Эй, Адачи».

Что я собиралась сказать? Я подождала мгновение, но ничего не пришло в голову.

Иногда мой рот просто не хотел брать на себя ответственность.

«Да?»

«Интересно».

Адачи была очень озадачена моим не-ответом. Полагаю, это было логично.

Меня поразило, как мало нам на самом деле было о чём поговорить.

Мы проводили большую часть дней вместе, и поэтому большинство тем, которые я могла поднять, казались скучными.

«Хочешь просто посидеть и отдохнуть немного?» — наконец предложила я.

Свет, воздух и Адачи рядом.

Казалось, это сработает.

Адачи слегка кивнула, соглашаясь с моей идеей, и мы обе уставились в пустоту.

Затянувшиеся паузы обычно бывают очень неловкими. Так обычно бывает с людьми. Но здесь — нет.

Ты понимаешь, что нашла действительно приятного человека, когда можешь просто сидеть с ним, и вам не нужно говорить.

Или что-то в этом роде. Я не знала. Это была просто случайная мысль.

Была ли в этом утверждении правда, оно звучало так, будто могло убедить кого-то — и меня.

Следующие несколько мгновений мы провели так, полностью свободные от мысли, что приехали сюда на школьную экскурсию.

Я посмотрела на часы — которые я не надела, а засунула в карман, — и увидела, что сейчас самое время.

Поднявшись со скамейки, я предложила Адачи пойти. На её лице появилось слегка напряжённое выражение. Как будто она о чём-то беспокоилась.

Но о чём? О чём беспокоиться? Я решила пока проигнорировать эти вопросы.

Я взглянула на магазин сувениров, проходя мимо. Там продавалось несколько видов выпечки и немного булочек.

Всё это легко можно найти в местном супермаркете.

Это считалось сувенирами? Правда?

«Булку с джемом, пожалуйста», — сказал приглушённый голос изнутри моей сумки.

Я быстро хлопнула по ней.

---

Когда я в последний раз была в общественной бане? Честно говоря, я не помнила. Наша семья никогда не ездила на горячие источники.

Раздевалка, в которой я оказалась, была переполнена девушками. Каждому классу было выделено своё время для купания, и теперь настала очередь нашего. Несколько учениц, ещё не снявших макияж, делали это перед умывальником.

У двери я слышала голос нашей учительницы, которая говорила другой группе девочек прекратить дурачиться.

Шкафчики, стены — всё пахло старым. Если бы мне пришлось описать этот запах, я бы сказала, что «потёртый» — хорошее слово.

«......»

Стоя там, я чувствовала, что кто-то смотрит на меня. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, кто это.

«Адачи?»

«Ничего...»

С полотенцем в руке Адачи покачала головой. Она выглядела очень напряжённой.

Точно так же в её голосе была определённая жёсткость. Это было похоже на картошку без достаточного количества подливы.

Чего-то не хватало в её поведении, и так было уже некоторое время. В частности, она начала так себя вести, когда впервые заговорили о купании. Было ли что-то, что ей не нравилось в купании с другими? Думаю, да. Если говорить вежливо, групповые ситуации определённо не были её коньком. Но, поскольку у меня не хватало сил перебросить её через этот барьер, мне нужно было, чтобы она перешла его сама.

Она чем-то напоминала мне тех девочек из нашей школьной поездки в средней школе, которые притворялись, что простудились, чтобы не заходить в воду.

Я начала с того, что сняла куртку. Затем я сняла футболку. Именно тогда я снова почувствовала взгляд Адачи.

«Хм?»

Я обернулась, чтобы проверить, и, конечно, она смотрела на меня. Она сама была уже голой.

Голая Адачи, да? Должна сказать, её ноги выглядели очень стройными, если смотреть так близко. Как только эта мысль пронеслась в моей голове, Адачи запаниковала и убежала.

«Ада—»

«Ничего!» — быстро крикнула она, перебивая меня. Затем она убежала. В том, как она это сделала, было что-то, что привлекло моё внимание: почему-то она размахивала рукой, которая была с той же стороны, что и нога, идущая вперёд. Обычно это делают наоборот. Странно.

«Хм...»

Я могла только надеяться, что она не поскользнётся.

Сняв остальную одежду, я последовала за ней в баню. Я едва прошла через дверь, как моя шея и брови стали влажными от пара, витающего в воздухе.

Баня была шире по горизонтали, чем по длине, и была построена так, что большая её часть находилась под землёй. Здесь было довольно темно, но в то же время проектировщики, казалось, знали об этом: и стены, и потолки были сделаны из светлого дерева, чтобы компенсировать это. Всего было три окна, все довольно маленькие, сделанные из такого стекла, что невозможно было увидеть снаружи или изнутри. Хотя днём они, вероятно, служили источником света, в этот час они тоже были чёрными.

Я нашла Адачи сидящей перед душевыми вместе с другими девочками. На её конечностях не было синяков, значит, она не упала. Я сочла это хорошим. В то же время в её поведении определённо было что-то странное. Как будто её суставы не могли сгибаться должным образом, как будто она проснулась с затекшей шеей — или, в её случае, затекшим всем телом. Каждый раз, когда она двигала душем, ей приходилось поворачивать всё тело. То же самое происходило, когда она отводила руку назад. Если честно, это выглядело очень утомительно.

Но я бы солгала, если бы сказала, что не видела её такой много раз в прошлом.

«Можно?» — спросила я в шутку, приближаясь к ней, и плечи Адачи вздрогнули.

«Конечно», — пробормотала она и сделала случайный жест. Затем её глаза широко раскрылись, почти как будто её ударили по лицу.

«Хм?»

Я озадаченно склонила голову набок. Почему она направляет душ себе в лицо? Ну и ладно. Оставив её, я взяла свой и начала регулировать температуру воды. Затем, как будто подражая Адачи, я направила струю себе на лицо.

Вскоре вся моя голова стала мокрой — и тёплой.

В паре, тепле, в том, как это распространялось по моей голове, было что-то, что заставляло меня зевать.

Я чувствовала, как все мысли и эмоции, накопившиеся во мне, смываются.

Это чувство, это чувство, которое провозглашало конец дня, я просто обожала его.

Проводя пальцами по волосам, я осмотрела комнату. Ах, вот она. Я, конечно, говорила о Яширо, которая мыла голову в углу комнаты. Я решила, что это хорошая возможность позволить ей свободно передвигаться. Вокруг её головы образовалась пушистая афро, и я задавалась вопросом, сколько шампуня она использовала. Рядом с ней мылась группа девушек, и, хотя они выглядели довольно подозрительно, казалось, они не собирались подходить и спрашивать, кто она. Не то чтобы это имело значение; даже если бы они спросили, она, вероятно, просто поприветствовала бы их с улыбкой, лишив их дара речи. Как бы то ни было, инициативу проявила Яширо. «Добрый вечер», — вежливо сказала она. Да, похоже, здесь не о чем было беспокоиться.

«Хм?»

Я только взяла бутылку шампуня, как заметила, что кто-то смотрит на меня. Я повернула голову и рядом со мной увидела застывшую Адачи.

«Да?»

Я попыталась подойти к ней как можно мягче. Уровень терпимости, который я проявляла, был настолько высок, что некоторые могли счесть это даже подозрительным. Но, несмотря на мои попытки, я снова услышала то же «ничего», что и много раз до этого. После этого Адачи быстро отвела взгляд. Затем она сильно хлопнула себя по голове, почти как будто говорила себе не делать этого снова.

«Хм...»

Сколько раз это уже было? Я подумала об этом, пока мыла голову.

Она вела себя очень подозрительно рядом со мной, и так было уже некоторое время. Хотя она всегда говорила, что это ничего, определённо что-то было.

Через несколько мгновений я закончила мыться. Я выключила душ и направилась к бассейну, но Адачи быстро последовала за мной.

«Ты ждала меня? Спасибо, но тебе не нужно было. Ты могла зайти первой».

«Всё нормально...»

Как я и ожидала, мой небрежный комментарий не создал никакого разговора между нами. Хотя я не могла знать наверняка, если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что она, скорее всего, поняла только то, что говорю я. Что касается моих слов, их содержания, ничего из этого не дошло до её ушей. Она была здесь телом, но не духом. Вот как я это чувствовала. Это также подводило к интересному вопросу: где же она была духом?

Как будто лавируя между другими девушками, мы пробрались к стене, где никого не было, и опустили тела под воду. Хотя само ощущение было довольно похоже на нахождение в ванне — правда, в очень большой, — оглядываясь вокруг, образ, который скорее приходил мне в голову, был похож на пещеру.

Это было довольно весело. Я позволила себе насладиться этим ощущением.

«В больших банях хорошо».

Что мне особенно нравилось, так это то, что я могла вытягивать ноги как угодно. Раньше я могла делать это и дома, но сейчас это, к сожалению, было больше невозможно.

Как оказалось, взрослеть — и поэтому становиться больше — не всегда было хорошо.

Над водой постоянно поднимался пар, и, следя за ним взглядом, я уставилась на деревянный потолок, окрашенный в чёрный цвет.

В отсутствии цвета было что-то очень расслабляющее. Я провела следующие несколько мгновений так.

«Ну хорошо».

Двигая только глазами, оставив голову совершенно неподвижной, я украдкой взглянула на Адачи, сидящую рядом со мной.

Я была немного удивлена, насколько красными были её глаза. Как будто они воспалились.

«Ничего», — прямо сказала она, качая головой из стороны в сторону, и её мокрые волосы качались вместе с ней. Всё было «ничем» для неё. Возможно, она тайно родилась на Планете Ничего?

«Я ещё ничего не сказала».

В ответ на мой упрёк Адачи поднесла все свои пальцы к глазам. Что означал этот жест? Я честно не знала.

«Слушай, Адачи».

«Буль-буль-буль».

На этот раз она превратилась в краба. Мне бы очень хотелось, чтобы она не пускала пузыри так беззаботно.

«Хм...»

Мне казалось, что я понимаю, что здесь происходит, но в то же время я не совсем.

Ну и ладно. Оставив всё это на мгновение, я отвела взгляд и повернулась вперёд. Но, хотя мои глаза физически были устремлены вперёд, это вряд ли было тем, на что я на самом деле смотрела.

Моё внимание всё ещё было приковано к Адачи, которая теперь находилась за пределами моего поля зрения. Как будто сами нервы в моих глазах были направлены на неё.

Ах, вот оно.

Через несколько мгновений ожидания я почувствовала это. Я почувствовала тепло. Не тепло пара, а тепло взгляда.

Хотя оно иногда исчезало, оно всегда возвращалось. Это было похоже на сигнал, продолжающийся вечно.

«Хмф».

Примерно тогда я достигла предела. Я больше не могла притворяться, что не вижу этого.

Настало время подумать о том, что происходит.

На меня смотрели. А именно, Адачи.

Почему? Очевидно, я уже знала ответ. Потому что я была голой. Наверное. Скорее всего.

Полагаю, в этом был определённый смысл. В конце концов, она была моей девушкой. Она также любила меня. Сильно. Было естественно, что это было одним из следствий таких отношений. Но в то же время я никогда не думала об этом так, и поэтому осознание почти превратило меня в краба. Как крабы вообще могут жить нормально, когда они всё время голые? Какая плохая шутка. Это также не имело значения; ситуация, в которой я оказалась, не имела ничего общего с крабами. Нет, важно было то, что мы с Адачи были голыми.

«Хм... Хм-м-м...»

Мне спросить её? Можно ли? Хотя я не могла придумать хорошего ответа, любопытство в конце концов взяло верх.

«Ты хочешь это увидеть?»

Моё голое тело.

Зачем я спросила её об этом? Что, если она скажет «да»? Что тогда?

Несмотря на то, что большая часть её тела была под водой, оттенок красного на её лице в ответ на мои слова стал ещё глубже. Можно было буквально видеть, как эмоции проходят через неё. Её щёки, уши, даже лоб — всё было ярко-красным. Последнее особенно было тем, чего я, кажется, никогда раньше не видела.

Это не могло быть хорошо для её тела. Как будто у неё кровь шла под кожей. Ни за что.

«Я в порядке...»

Она сказала это так быстро, что это почти звучало как чьё-то имя.

Адачи повторяла эти же слова снова и снова, но, поскольку она делала это с опущенной головой — и поэтому под водой, — из её рта в основном выходили пузырьки.

В этот момент она двигалась так быстро, что мне казалось, будто я сижу рядом с настоящим крабом. Капли горячей воды продолжали брызгать ей в лицо. Было ясно, что она не переживёт долго в роли краба. По крайней мере, у неё скоро закончится кислород.

По той или иной причине, я чувствовала, что мой долг — вернуть ей человеческий облик.

Что мы вообще делали? Серьёзно.

«Слушай, Адачи. Я хочу поговорить с тобой. Ты поговоришь со мной?»

Я вернула ей её же предложение из прошлого. Это заставило Краба-Адачи слегка выпрямить спину, превратив её в обычную Краснолицую Адачи. Она выглядела почти полностью готовой.

Глаза Адачи начали двигаться вниз, когда она смотрела на меня. Или, по крайней мере, они бы сделали это, если бы она снова не прижала к ним пальцы, как будто пытаясь сдержаться. Как подозрительно. Как поистине подозрительно.

«Я не злюсь. И меня это не смущает. Так что я спрашиваю снова. Ты хочешь увидеть?»

Я бы солгала, если бы сказала, что мне самой не было немного жарко.

Почему мы вообще говорили о таких вещах на публике? Здесь были не только мы двое. Совсем наоборот.

Адачи закрыла глаза. Её разум был явно в смятении, и это, по-видимому, мешало ей снова сказать «всё нормально». Это также оставляло её беззащитной, позволяя мне рассматривать её тело как мне угодно. Хм, да.

Не только передняя часть её тела обрела изгибы. Совсем нет.

Пока я сравнивала нас, Адачи медленно подняла веки. Как будто она спала и только что проснулась.

Её глаза и губы дрожали так сильно, что казалось, что-то скоро выльется наружу.

Как будто издавая всхлип, её голос медленно просочился, цепляясь за меня.

«......Да. Я хочу увидеть».

Эти дрожащие слова раскрыли её истинные намерения. Наконец она вернулась домой с Планеты Ничего.

«Хочешь, да?»

Чёрт. Этот исход был именно тем, чего я боялась. И что теперь? Что мне делать? Я чувствовала, как я тоже начинаю немного волноваться, и мои глаза потеряли фокус.

Теперь нельзя было отрицать: в центре мыслей Адачи было моё голое тело.

«Э-Это не то, что ты думаешь. Я просто... Ты такая красивая, и... Постой, нет. Не то. Э-э, это просто... случилось? Само собой? Нет-нет. Что я пытаюсь сказать...»

«Да-да. Я поняла. Пожалуйста, успокойся».

Мне нужно было остановить её. Если бы я позволила Адачи излить всю душу, это, без сомнения, привлекло бы к нам нежелательное внимание.

«Мы можем пропустить детали. Да, давайте так и сделаем».

У меня не было намерения делать что-то, что могло бы ещё больше повысить температуру её головы, чем это уже сделала ванна, — именно к этому привел бы вопрос вроде «Почему ты хочешь увидеть моё тело?». Кто знает, её глаза могли бы начать вращаться, и она могла бы упасть лицом в воду. Но, с другой стороны, она уже была довольно близка к этому. Выглядя так, будто вот-вот расплачется, Адачи продолжала паниковать. Было ясно, что оставить её даже на мгновение приведёт к тому, что она снова превратится в краба.

Хм... Что было бы, если бы я сказала ей «нет»? Это было бы плохо? Были бы затронуты чувства Адачи? Осталась бы у неё травма? Ответ на все эти вопросы, вероятно, был «да». Ну, в таком случае, что, если превратить это в шутку? Что, если бы я сказала что-то вроде «Ий! Сакура, ты извращенка!»? Было бы это лучше? Я серьёзно понятия не имела, какое направление было правильным. Хотя сценарий, когда ты заходишь в ванну с девушкой, которая тебе нравится, определённо был тем, что я видела в манге, как мне реагировать, ничего не приходило в голову.

Часть меня хотела перейти в наступление: что, если бы я просто показала ей всё, позволила бы ей хорошенько посмотреть?

Хотя с этим была связана некоторая неловкость, с этим я могла легко справиться.

Честно говоря, если подумать, единственным результатом этого могло быть только понижение ментальных барьеров, которые Адачи воздвигла вокруг себя.

Другими словами, не было причин этого не делать.

Так ли это?

Если вы не можете найти проблему, значит, её не существует. Верно?

«Э-э... Эй, Адачи».

Ещё мгновение назад я с удовольствием вытягивала ноги, а теперь сидела на коленях, вся напряжённая. Куда исчезла та я?

Адачи в ответ втянула голову. Она была как моллюск, закрывающийся.

«Я—» — попыталась начать она, но её голос сорвался, прежде чем первое слово успело вылететь изо рта.

В итоге только моя просьба была произнесена вслух.

«Я не против, если ты будешь на меня смотреть. Просто... делай это так, чтобы я не замечала, хорошо?»

Это был лучший компромисс, который я могла предложить.

«А?»

Оставив Адачи в полном замешательстве, я отвернулась, как будто разговор закончен. Затем я убрала руки от груди и опустила их в воду, крепко уперев ладони в дно ванны. Я делала всё, чтобы это выглядело как нечто само собой разумеющееся.

Теперь, когда я снова смотрела вперёд, я видела повсюду своих одноклассников — всех голых. Конечно, голых. Иначе не имело бы смысла. Среди них было одно маленькое создание, которое привлекло моё внимание. Я не знала, как именно это произошло, но ей каким-то образом удалось уговорить одну из девушек помыть ей голову. Куда бы она ни пошла, всегда находился кто-то, кто заботился о ней, относился к ней как к собственной дочери — или сестре. Полагаю, это было просто одним из её природных качеств.

Ладно, хватит об этом. Вернёмся к теме.

Я пыталась сказать, что я была далеко не единственной голой. Это было необычным зрелищем. Ничуть. Но, несмотря на это, Адачи всё равно хотела продолжать смотреть на меня. Она хотела видеть только меня.

Я пыталась притвориться невинной, но, если подумать внимательнее, это, возможно, было довольно хорошим представлением о том, кто такая Адачи как личность. Часть меня чувствовала, что я только что упустила идеальную возможность действительно сформировать наши отношения.

Хотя, это действительно, действительно было не тем местом для обсуждения таких вопросов.

Кстати, смотрела ли она на меня? Хм...

Определённо смотрела. Без сомнения. Как бы я ни старалась отвести взгляд и сосредоточиться на будущем, было просто невозможно игнорировать её.

Я почти чувствовала прикосновение её взгляда к своему телу.

Хотя я просила её делать это так, чтобы я не замечала, похоже, Адачи была слишком неуклюжей для такого.

Я больше не могла этого выносить. Я повернулась, и наши глаза сразу встретились.

«Т-Ты заметила?»

На лице Адачи было выражение изумления. Её глаза были широко раскрыты, почти как будто она не могла поверить в происходящее.

Это было плохо. Очень плохо.

«Э-э... Нет. Совсем нет. Не-а».

Какая очевидная ложь. Неужели она действительно в это поверит? Эти опасения, как ни странно, оказались беспочвенными, и через несколько мгновений изо рта Адачи вырвался вздох облегчения.

Полагаю, это показывало, что она просто не могла мыслить здраво в данный момент. Она была абсолютно искренна.

Кстати об искренности, это было хорошим описанием того, как она на меня смотрела.

Интересно, почему? По какой причине?

Думаю, она просто не могла сдержаться.

Возможно, нам стоило подумать об этом, прежде чем заходить в ванну вместе. Возможно.

Я чувствовала, как капли начинают стекать по моему лбу, пока я сидела неподвижно, большая часть моего тела всё ещё была под водой. Это были не капли воды, а капли пота.

Моё голое тело разглядывал мой любовник того же пола.

Я показывала его ей.

И всё это в общественной бане, в окружении одноклассниц.

«Да. Это, наверное, было не очень хорошо...»

Когда перечисляешь их так, вещи, которые я здесь делала, были просто непростительны.

Мне хотелось последовать примеру Адачи и просто перестать думать об этом.

Таким не должен был быть школьный тур. Совсем наоборот.

Хотя я планировала остаться ненадолго, в итоге я пробыла там, пока время почти не вышло.

Адачи последовала моему примеру, и даже после того, как мы оделись, её глаза продолжали рисовать круги. Из-за жары? Или из-за чего-то другого?

Хотя я точно знала, что здесь происходит, почему-то я чувствовала, что должна притворяться, что не знаю.

---

Первое, что я почувствовала, вернувшись в комнату и вытирая голову, было жжение холодных капель под подошвами ног. Я перевела взгляд на пол и увидела там линию воды, похожую на шнур, тянущуюся из моей сумки. Серьёзно, почему она не могла вытереться, прежде чем залезть внутрь? Мои вещи и путеводитель не намокли? Было трудно устоять перед искушением вытащить её и отчитать.

Но, поскольку я не могла позволить никому её увидеть, мне не оставалось ничего другого, кроме как небрежно вытереть капли ногами.

Как и в случае с кусочками фруктов ранее, моя грязная одежда была мгновенно засосана в сумку.

«......»

Я могла только молиться, чтобы она не съела и их.

Вскоре пришли трое других, и, как и раньше, мы снова разделились на две группы. Они разговаривали, иногда даже смеялись, а мы — нет. Мы полностью молчали. Было что-то очень сложное в общении с Адачи, сидящей там с всё ещё красным лицом и полотенцем на голове.

«Итак, что ты думаешь о моём теле?» Да. Это было нелегко обсуждать.

Интересно, сможем ли мы когда-нибудь это сделать?

Достигнут ли наши отношения когда-нибудь точки, когда мы сможем вести такие разговоры?

Вместо того чтобы продолжать в том же духе, я просто задумалась.

Мои щёки начали краснеть, и мне потребовалось много усилий, чтобы остудить их.

Прошло несколько мгновений. Мы дали волосам высохнуть, а затем начали расстилать футоны.

«Хм...»

Глядя на них, я не могла не чувствовать, что между нашими футонами и их есть разрыв. Может, я слишком много думаю? Возможно.

«Я очень устала. Может, уже ляжем спать?» — спросила кто-то с их стороны. Казалось, настроение в комнате располагало к этому.

Интересно, что было в других комнатах? Веселились ли они вместе?

Если бы в нашей были Хино и Нагафудзи, возможно, мы тоже могли бы.

«Похоже, пора», — согласился Де Лос. Что именно она имела в виду под «похоже»? Я не была уверена.

«Согласна».

Моё тело тоже чувствовало себя довольно тяжёлым. В основном из-за ванны.

Что касается Адачи, она, казалось, всё ещё витала в облаках с красным лицом. Часть меня хотела спросить, о чём она думает, но другая часть хотела просто игнорировать её. Наши глаза встретились, когда я смотрела на неё, и нижняя губа Адачи задрожала.

Она покачала головой из стороны в сторону, но чему именно она говорила «нет», я честно понятия не имела.

Ну и ладно. Я залезла в свой футон. Он немного отличался от того, к которому я привыкла дома. Подушка была значительно жёстче. В общем, эти факторы вместе давали мне хорошее ощущение того, что я нахожусь в другом месте.

Хотя часть одеяла казалась немного влажной, почти заплесневелой, почему-то мне было странно расслабляюще прижимать к ней кончики пальцев ног.

Ночь в доме бабушки и дедушки всегда вызывала у меня ностальгию, и это было похоже, но не совсем.

«Я выключаю свет», — сказала Санчо (или Панчо?). В следующее мгновение из комнаты исчез весь свет. Как будто кто-то опустил занавес.

Вокруг меня была тьма. Закрывала ли я глаза или держала их открытыми, разницы не было. До такой степени, что через несколько мгновений я действительно не могла сказать, смотрю ли я на потолок или на свои веки. Но это длилось недолго, и, когда я привыкла к темноте, я заметила глаза Адачи.

Выглядя довольно спокойно, как будто ей удалось остыть, она смотрела на меня.

Её глаза были глазами ребёнка, который хочет что-то сказать.

В ответ я приложила палец к губам. Во-первых, в комнате были другие люди. Во-вторых, сейчас была глубокая ночь. Это заставило Адачи быстро заморгать, и через несколько мгновений она высунула левую руку из-под футона. Куда она направлялась? Естественно, ко мне.

Её рука повисла в воздухе между нашими футонами.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что она делает, но когда я поняла, я тоже протянула руку — правую.

Там, в тишине темноты, моя рука коснулась её. Её кожа казалась немного тёплой. Из-за ванны? Или из-за чего-то другого? Как бы то ни было, на лице Адачи вскоре появилась улыбка, и мне стало интересно, не пережила ли она что-то подобное.

Это было плохо. Наши футоны были слишком далеко друг от друга, чтобы успешно прятать руки.

Судя по отсутствию слабого храпа в воздухе, было ясно, что остальные ещё не спят. Если мы уснём так, они точно нас заметят.

«......»

Тепло Адачи почему-то заставляло меня чувствовать себя очень уставшей.

Коснулись только наши ладони, но это ощущение достигло самой глубины меня.

Все заботы, все сомнения вскоре покинули мой разум. Как будто их унесли волны.

Кому какое дело.

Даже если нам пятерым не удастся поладить, у меня всегда есть Адачи. Теперь вопрос в том, достаточно ли этого? Достаточно ли мне её? У нынешней меня просто не было готового ответа.

Какой путь правильный, это должна была выяснить будущая я.

Итак, первый день нашей школьной экскурсии подошёл к концу.

Мой разум остался полон вопросов. В порядке ли я с тем, как всё прошло?

На этот вопрос не было правильного ответа. Как и неправильного.

Это было моё путешествие, и мне предстояло решать.