Том 7 - Глава 2: Мне нужен лишь мимолётный покой

Одно и то же томное чувство меланхолии отмечало как конец летних каникул, так и начало нового учебного семестра.

Прошло уже некоторое время с тех пор, как я проснулась, но я всё ещё лежала в постели, отказываясь до конца признавать поражение. Начиная с сегодняшнего дня, мне нужно будет скорректировать свой режим сна и в целом начать вставать раньше, чтобы не опаздывать в школу. Естественно, для меня это было невозможно; летние каникулы, которые я только что пережила, лишили меня энергии, необходимой для этого, оставив даже мой позвоночник вялым и обессиленным. Усталость и лень, как густой слой пота, покрывали меня, разъедая сердце и утяжеляя веки. Это ощущение проникало сквозь мою кожу. Даже самые глубокие уголки моих глаз не были от него защищены.

Песни цикад больше не было слышно. Вот о чём я думала, лёжа на спине и повернувшись спиной к окну. Лето медленно, но верно подходило к концу. Дни, в которые я не могла вернуться, станут воспоминаниями, и мне не останется ничего другого, кроме как перейти к следующему сезону.

Бороться с течением времени не удавалось в прошлом году, не удастся и в этом.

Скорее, я оказалась в той же ситуации, что и раньше, снова воочию переживая смену времён года.

Всё это значит: изменит ли что-то то, что я снова засну? Или мир просто продолжит идти своим чередом?

Я чувствовала, что верно последнее.

Всё будет хорошо. Наверное.

Ззз...

«Просыпайся!»

Внезапно я почувствовала, как кто-то пнул меня по заднице. Увлекая за собой одеяло, я инстинктивно откатилась в сторону, но пара ног последовала за мной. Неужели эта женщина находила такое удовольствие в том, чтобы пинать собственную дочь? Она не переставала гнаться за мной, пока я не врезалась в стену, заставив меня неохотно встать. На её лице была широкая улыбка, обнажающая зубы. Они были очень белыми.

Взглянув в сторону, я заметила, что даже моя сестра всё ещё спала. Как странно. Обычно она вставала первой.

«Доброе утро».

«Который час?»

Моё сердце скрипнуло, словно мои биологические часы сбились. Я явно не выспалась.

Мама не ответила на мой вопрос, вместо этого она продолжала улыбаться и сказала:

«Твоя подруга ждёт тебя на улице».

«А? Кто?»

Я покачала головой из стороны в сторону, словно пытаясь проснуться, и попросила женщину повторить. Однако к тому времени она уже покинула комнату.

Подруга... На улице... Очевидно, это должна быть либо Адачи, либо Таруми. Более того, тот факт, что сегодня был день церемонии открытия нашей школы, ещё больше сужал круг возможностей до одной Адачи.

Если бы после всех этих размышлений это оказалась Нагафудзи или кто-то ещё, я бы рассмеялась. Я бы очень громко рассмеялась.

Прежде всего, мне, наверное, стоит проверить, кто это. Для этого я подошла к шторам, раздвинула их и выглянула. Без сюрпризов, человеком, стоящим перед нашим домом, была не кто иная, как Адачи. Свет утреннего солнца мерцал на ней, поэтому я предположила, что её лоб уже покрыт потом. Несмотря на это, её плечи оставались под прямым углом в 90 градусов. Почему? Она злилась? Точно так же её щёки и шея были ярко-красными, и я могла только предположить, что это из-за того, что она задерживала дыхание, чтобы сохранить эту угловатую позу.

«Хм? Она ждёт меня?»

Похоже, что так. Я развернулась, отошла от окна и, пройдя по коридору, направилась к входной двери. Хотя её странная поза заставляла меня хотеть наблюдать за ней ещё немного, именно трудности, которые, по-видимому, она испытывала, удерживая её, заставили меня решить, что чем скорее я выйду к ней, тем лучше.

Итак, я вышла из комнаты всё ещё в пижаме и с полностью растрёпанными волосами. Кстати, прошло довольно много времени с тех пор, как я в последний раз видела Адачи. Мы много раз говорили по телефону, но в последний раз мы встречались лично во время того летнего фестиваля. Зная Адачи, я думала, что она будет стучать в мою дверь на следующий же день, но она этого не сделала. Похоже, у неё тоже были кое-какие мысли, которые нужно было обдумать. Или нет. Эта возможность казалась не менее вероятной.

Но, должна сказать, та ночь была ещё тем испытанием. Такой тёплой, правда.

Во-первых, довести Адачи до дома в полубессознательном состоянии было совсем не легко.

Я даже поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы она сохранила своё признание до того, как мы вернулись. Грубо, я знаю, но именно так я чувствовала в тот момент.

Это я считала своим самым большим недостатком.

Вспоминая это сейчас, мне становилось немного неловко.

«Как неловко».

У меня никогда раньше не было девушки. Что ж, полагаю, это нормально; у большинства девушек их нет. Постойте, но что, если на самом деле есть? Что, если они просто скрывают это? Я имею в виду, возьмите Хино и Нагафудзи в качестве примера. Они довольно близки. Подозрительно близки, можно даже сказать... Ну, неважно. Это меня не касается. Более важный вопрос здесь: как мне подойти к этой ситуации.

Какие изменения происходят, когда мы переходим от простых подруг к девушкам?

Что должно измениться?

В тот момент, когда Адачи призналась мне, я оставила все эти вопросы будущей мне.

Что ж, теперь настало будущее. Мне нужно подумать об этом.

Я стала будущей собой.

«Помоги мне, Дораэмон...»

У меня осталось ещё одно домашнее задание, которое нужно было сделать до конца летних каникул.

Обычно у девушек нет девушек. Ну, по крайней мере, обычно. Вероятно.

Суть в том, что это отличалось от нормы для Адачи.

Вероятно, именно в тот момент, когда я позволила нашим отношениям стать тем, чем они стали сейчас, моя собственная норма тоже изменилась.

«Как неловко. Серьёзно».

Короткого промежутка времени, которое мне потребовалось, чтобы пройти по коридору, было недостаточно, чтобы прийти к твёрдому выводу. Очевидно. Я никогда и не ожидала этого.

В конце концов, я открыла входную дверь, решив, что сойдёт и обычное.

«Доброе утро».

Как будто испугавшись моего приветствия, Адачи вздрогнула, всё ещё сохраняя свою угловатую позу. В этот момент наши глаза встретились. В отличие от её плеч, в движении её глаз не чувствовалось никакой стабильности. Тот факт, что она была в школьной форме, по-видимому, означал, что она пришла, чтобы пойти в школу со мной.

Похоже, в этом году у неё не было намерения прятаться на втором этаже спортзала.

Я тоже изменилась. Не только цвет моих волос стал другим, я нашла себе компанию для похода в школу.

Все эти крошечные изменения, которые в тот момент не казались такими уж значительными, накопились и привели нас туда, где мы находимся сейчас.

Вторые летние каникулы в нашей школьной жизни подошли к концу. Единственное, что осталось неизменным, — это удушающая жара вокруг нас.

Держа плечи под прямым углом, Адачи подошла ко мне. Она двигалась так, будто делала крошечные подскоки с каждым шагом, поэтому я предположила, что суставы её коленей тоже напряжены.

«Хм».

Состояние, в котором она находилась, очень напоминало супер-мяч. Такой упругий. И даже забавный.

Я не могла не улыбнуться ей в ответ.

Через несколько шагов Адачи подошла ко мне и теперь стояла прямо перед моими глазами. В этой абсолютной обыденности ситуации было что-то, что казалось мне странно новым.

Хотя Адачи ещё не сказала ни слова, её нижняя губа и глаза уже дрожали. Ничего необычного. Она не изменилась, да? Какое облегчение. Как только я подумала об этом, Адачи сделала внезапное движение:

«Я с-с нетерпением жду нашего времени вместе!»

Это заявление сопровождалось глубоким поклоном.

Я почти слышала, как её напряжённое тело трещит в нескольких местах, когда она заставляла его сгибаться.

Откуда это взялось? Я подумала об этом мгновение, а затем быстро пришла к выводу.

«О, да. Точно».

Мы встречаемся. Хотя мы уже делали это несколько дней, мне почему-то казалось, что сегодня наш первый день вместе. Я могла только предположить, что Адачи тоже так думала.

Это осознание заставило меня почувствовать себя немного неловко.

«Мне следовало бы сказать это...» — тихо добавила я. Если бы мне пришлось гадать, я бы предположила, что именно я чувствую себя наиболее неуютно во всей этой ситуации.

Почему? Ну, во-первых, я всё ещё не была до конца уверена, что представляют из себя наши отношения.

Я помню, были времена в моей жизни, когда я, начиная что-то, предупреждала другого человека, чтобы он не винил меня, если пострадает. Оглядываясь назад, возможно, именно эти слова мне и следовало бы сказать здесь.

«И всё же, ты, хм, довольно рано, да?»

Всё ещё склонённая, верхняя половина тела Адачи подпрыгнула, когда я это сказала.

«Ну, я... Я подумала, что мы могли бы пойти в школу вместе, и...»

«Понятно».

Должна ли я была интерпретировать то, что она пришла за мной так рано, как желание превратить меня в отличницу?

«Я имею в виду, мы... ну знаешь... теперь девушки».

Адачи выглядела заметно напряжённой, когда выдавливала эти слова. Дрожал не только её язык, но и зубы.

«Хм? О, да».

Множественное число здесь было важно. Мы обе были девушками друг друга — другими словами, девушками. Сбивает с толку, знаю.

«П-Правда?» — спросила Адачи, как бы ища подтверждения, и сделала ещё один шаг ко мне. У меня было впечатление, что она собиралась взять меня за руку.

Она приподняла подбородок, приблизив свой нос к моему.

Я отчётливо помнила, как она задавала тот же вопрос, когда мы разговаривали по телефону. Она волновалась? Беспокоилась? Вспоминая события той ночи и то, как она себя вела, была определённая вероятность, что Адачи ничего не помнит из того, что произошло. Было бы совсем не странно, если бы она перепутала это со сном.

Поэтому...

«Ага. Мы встречаемся».

Подавив лёгкое смущение, я взяла Адачи за руку. Я обхватила пальцами её пальцы, прижалась ладонью к её ладони. Судя по тому, как её лицо застыло, а плечи подпрыгнули, Адачи была очень удивлена тем, что я это сделала. Глядя на неё, я медленно подняла её руку.

«Ты любишь меня, и я люблю тебя. Так ведь?»

Просто, правда?

Шаг за шагом Адачи перешла от удивления к тому, чтобы опустить голову. Её спина тоже сгорбилась, почти как у растения, которое увядает.

Всё напряжение, которое всего мгновение назад удерживало её тело прямо, теперь, казалось, покинуло её. В такт этому её щёки и шея окрасились в густой оттенок алого.

«Да...»

Какая необычно спокойная реакция для неё. Хм... В глубине души я чувствовала себя немного неудовлетворённой этим.

Прошло несколько мгновений, и я услышала шаги позади себя, что заставило меня немедленно отпустить её руку.

«Здравствуйте».

Этим человеком была мама. Почему-то она тоже решила выйти на улицу. Я попыталась сказать ей уйти, указав на дом, но она полностью проигнорировала меня.

На этом не остановилось; женщина не только проигнорировала меня, но и схватила меня за голову и пригнула вниз.

«Ты довольно рано, Адачи. Ты уже позавтракала?»

Адачи выглядела немного испуганной. Полагаю, это было логично; в конце концов, к ней обращалась мама её подруги. Постойте, нет; теперь, когда я подумала, возможно, она так себя вела из-за меня.

«О, нет. Я никогда не завтракаю...»

«Тогда это идеально. Заходи и поешь».

«А?!»

Прежде чем она успела возразить, мама уже схватила Адачи за руку и затащила внутрь. Когда имеешь дело с ней, не может быть и речи о возражениях.

«Ты тоже заходи», — сказала она мне. Я дала какой-то неопределённый ответ, похожий на согласие, а затем глубоко вздохнула.

Прямо перед тем, как закрыть дверь, я в последний раз выглянула на улицу.

«Так рано. Зачем спешить?»

Все они такие торопливые. Все.

Я проследовала за мамой и Адачи на кухню. Хотя моей сестры там не было, потому что она всё ещё спала, там была одна маленькая девочка. Я, конечно, говорю о Яширо. Она сидела на своём обычном месте с набитыми капустой щеками. Перед ней стояла огромная тарелка с ней, а рядом — чашка мисо.

«Это хороший завтрак».

«Правда?»

Если подумать, я была склонна согласиться; хотя я, очевидно, не одобряла её вторжение без разрешения, еда, которую она ела, выглядела довольно аппетитно.

«О, Симамура. И Адачи», — поприветствовала нас девочка. Её голос не звучал ни капли приглушённо, что было довольно странно, учитывая скорость, с которой она двигала челюстью вверх и вниз. Почти как будто её речь не зависела от её рта. Хотя для кого-то другого это было бы крайне подозрительно, учитывая множество других странных особенностей девочки, это не выделялось среди остальных. Я поприветствовала её в ответ и села рядом, и Яширо тут же пододвинула ко мне тарелку с капустой.

«Хочешь поесть?»

«Нет, спасибо. Я сыта».

Мой отказ послужил для неё сигналом снова начать жевать. Я обычно не вставала так рано, но каждое утро, когда я спускалась позавтракать, она всё ещё была на кухне, поглощая еду. Что это было? Нужно ли ей, как мышке, есть весь день, чтобы успокоиться? Я никогда не видела мышь с синими волосами. И ещё, интересно, какой разговор должен был состояться, чтобы мама предложила ей тарелку нарезанной капусты? Обе они были теми ещё личностями. Такие загадочные.

Видя, что Адачи немного растеряна, пытаясь решить, куда сесть, я решила помочь ей и указала на стул, которым обычно пользовался папа. Его нигде не было видно, поэтому я могла только предположить, что он уже ушёл на работу. Это была правда; все члены нашей семьи, за исключением меня, были «жаворонками».

Я всегда изо всех сил старалась вставать рано. Правда. И всё же, в то время как у них получалось, у меня — нет. Что вызывало эту разницу между нами?

Пристально глядя на меня, Адачи медленно села. Она поместилась на самом краю стула, что выглядело ужасно подозрительно. К счастью для неё, ни один из присутствующих на кухне не был из тех, кто мог бы это заметить.

«Сегодня мы начинаем день оживлённо, я вижу».

«Да, это точно. Ха-ха-ха».

Бодрый комментарий Яширо получил столь же лёгкий ответ от мамы. Заодно она поставила тарелки перед нами обеими.

«Сегодня у тебя будет недолгий день в школе. Думаю, одного тоста будет более чем достаточно».

«Да. Спасибо».

«А как насчёт тебя, Адачи? Хочешь с маслом или с джемом?» — спросила женщина, показывая банки с тем и другим, которые она достала из холодильника. Я видела, как глаза Адачи метались между маслом и джемом — конкретно клубничным.

«О, это... Э-э... Джем, пожалуйста».

Хотя она, очевидно, собиралась сказать «всё нормально», пытаясь отказаться от предложения женщины, она взяла свои слова обратно в последнюю секунду. У меня было впечатление, что она делала это исключительно для того, чтобы угодить маме. Хм... Мне бы хотелось, чтобы она поняла, что это совсем не обязательно.

Мама достала ещё один ломтик тоста из упаковки и положила его на тарелку перед Адачи. Затем она поставила рядом банку с джемом.

«Держи».

«Большое спасибо», — вежливо сказала Адачи, опустив глаза, в то время как её ноги беспокойно дрожали под столом. Было ясно, что она не умеет общаться с мамой. Ну, это само собой разумеется; эта женщина была моей матерью. Я имела в виду, что её поведение здесь, казалось, предполагало, что она вела бы себя так же неловко в присутствии собственной мамы. Её рука застыла, словно у неё была мышечная судорога, и она взяла немного джема — крайне малое количество — и намазала его на свой тост. Затем она продолжала намазывать, не добавляя больше.

«Не стесняйся, бери сколько хочешь».

Как и она, мама добавила, указывая на Яширо — которая в данный момент поливала свою капусту мисо.

«Чем больше добавишь, тем вкуснее!»

Это были последние слова, которые девочка сказала, прежде чем снова начать жевать. Да, давайте пока оставим её в покое.

Между опусканием головы и движением глаз, Адачи выглядела довольно суетливой. Немного успокоившись, она ещё раз поблагодарила маму, низко поклонилась и откусила кусочек от уголка своего тоста. Она клевала его, как птица. Во многом то, как она себя вела, показывало, что ей не совсем комфортно в этой ситуации. Она не могла понять, почему её кормят завтраком. Ну, я тоже не совсем понимала.

И всё же важно было то, что маму это нисколько не волновало. Кстати, женщина вскоре положила ломтик тоста и на мою тарелку.

«Держи. Ешь».

«Почему ты не спросила, какой я хочу?»

«Потому что мне всё равно».

Вот это грубость.

Итак, я ела свой тост с маслом.

Сев за стол, мама уставилась на Адачи. Та отреагировала лёгким кашлем, почти как будто ей было трудно проглотить крошечные кусочки хлеба, которые она откусывала. Если вспомнить, была ли хоть одна еда, которая Адачи нравилась по вкусу? Насколько я помнила, нет. У меня осталось впечатление, что у неё нет того, что можно было бы назвать аппетитом. Интересно, поэтому она иногда казалась мне такой бледной? Не бледной физически, а скорее эмоционально. Возможно, «бесстрастная» была более подходящим словом?

Только представьте: Адачи, которая ест что-то с улыбкой на лице. Что мне нужно сделать, чтобы увидеть это?

«Хм-хм».

«Э-э...»

К этому моменту мама уже положила верхнюю половину своего тела на стол и теперь смотрела на бедную Адачи снизу вверх. Серьёзно, какая странная.

«Можешь уйти, пожалуйста?»

«Ха-ха-ха».

Мама мало обращала внимания на мою просьбу — или команду, в зависимости от точки зрения — предпочитая отвечать лишь плоским смехом. Можно так просто делать? Нервы этой женщины. Я не могла не восхищаться этим.

«Итак, ты пришла забрать нашу соню, да?»

«И о ком именно ты говоришь?»

«О, эм... Да...»

Почему все игнорируют меня? Прекратите.

«Ты пришла довольно рано для этого, я считаю».

«Извини. Симамура, ты... э-э... ещё спала?»

Плечи Адачи опустились в очень извиняющейся манере, когда она переводила взгляд с моих растрёпанных волос на пижаму, в которой я была.

«Всё нормально. Правда, не волнуйся. Ей всё равно пора было просыпаться».

«Откуда ты взяла, что она говорила с тобой?»

Постоянно возражать становилось невероятно утомительным занятием, и не в последнюю очередь потому, что человек, которому я возражала, не обращал на меня никакого внимания.

Как только я подумала об этом, мама повернулась ко мне с улыбкой на лице.

«Ты нашла себе хорошую подругу».

«Хм, наверное».

В её заявлении была одна ошибка: Адачи не была моей подругой. Она была моей девушкой.

Мне казалось, что это единственное, что я могла сказать маме и заставить её замолчать. Или я ошибалась, предполагая это? Приняла бы она это так, как будто ничего особенного не произошло?

Хм... Нет, она бы, наверное, не приняла. Смеясь над своим собственным выводом, я перевела взгляд в сторону и заметила кое-что там.

«Смотрит».

Этим «чем-то» была Яширо, которая смотрела на мои руки с кусочком капусты, свисающим из уголка рта.

Точнее, её взгляд был направлен на мой надкушенный тост. Не нужно быть гением, чтобы понять, чего она хотела.

«Держи».

Я намазала немного масла на уголок и протянула его ей, и она сразу же клюнула. И я имею в виду это буквально; как животное, попавшееся на приманку, она вонзила свои крошечные зубы в кусок хлеба. Мало того, то, как она вытянула голову, на секунду сделало её шею супердлинной. Мне это показалось? Да, должно быть.

Через несколько мгновений жевания на лице Яширо появилась довольная ухмылка. Затем она протянула в мою сторону что-то зелёное и жёлтое.

«Вот капуста в знак моей благодарности».

«Я сыта, спасибо».

С девочкой невозможно было спорить, и прежде чем я осознала, мой тост был покрыт смесью капусты и мисо. Тостовый сэндвич с капустой и мисо. Новое изобретение. Это было похоже на сэндвич с мисо-котлетой, только без котлеты. Хотя я была не в восторге, я решила всё же попробовать его ради интереса.

«Хм... Честно говоря, это не так уж отличается».

Я бы не сказала, что хочу есть это регулярно. Скорее, капуста добавляла хлебу своего рода... как бы это сказать... приятный, травяной запах, которого ему в противном случае не хватало.

«Хм?»

Именно тогда я заметила, что Адачи смотрит на меня. Прикрывая рот своим тостом, она смотрела прямо на меня.

Выражение её лица нельзя было назвать благоприятным, и одного этого факта было достаточно, чтобы я поняла всё, что мне нужно.

«Хочешь обменяться кусочками?»

«Да».

Лицо Адачи просияло, когда я сказала это. Похоже, это было именно то, чего она хотела. Мы оторвали по кусочку и отдали друг другу.

Жуй, жуй.

«Хм».

На тосте Адачи едва чувствовался джем. Настолько мало она его намазала.

Произошло ещё кое-что, мы закончили завтракать, но до выхода в школу было ещё время. Поскольку моя сестра спала в нашей комнате, я решила, что нам с Адачи лучше подняться наверх. О, и если вам интересно, Яширо всё ещё ела. Как я и сказала, мышка.

«Здесь довольно жарко, но надеюсь, ты выдержишь», — сказала я, заслужив серию кивков. Цвет ушей Адачи напоминал её тост; слегка красный, но не слишком. Хотя она явно нервничала, скорее всего, всё будет в порядке. Возможно. Всегда был шанс, что она снова превратится в блок.

В отличие от её рта, её тело было удивительно проворным. Это была та черта, которой я не могла не восхищаться.

Как только мы вошли в комнату, Адачи опустилась на колени, выпрямив спину. Её указательный палец беспокойно рисовал круги на поверхности колена. У меня было впечатление не столько того, что она не может успокоиться, сколько того, что она была похожа на ребёнка, который сделал что-то плохое и теперь его вызвали на разговор. Поистине, какая морока. Я почесала голову.

Прежде всего, нужно что-то сделать с жарой. Я достала электрический вентилятор и включила его.

И как раз в этот момент.

«Я... Я с нетерпением жду нашего времени вместе!»

Это заявление сопровождалось глубоким поклоном. Я уже собиралась опустить голову в ответ, как вдруг поняла кое-что. Кое-что очень важное.

«Мы уже делали это раньше».

«Ещё раз!»

«Серьёзно? Ну и ладно...»

Она была слишком страстной, чтобы я хотела с ней спорить. Ладно; похоже, для неё это было довольно важным делом.

«Я, так, э-э... так невероятно счастлива сейчас... и...»

С ветерком от вентилятора, играющим с её волосами, Адачи изо всех сил пыталась передать мне свои чувства, хотя сильно заикалась.

Должно быть, внутри неё крутилось множество разных слов.

«Да».

«Продолжай», — подбодрила я её. Но Адачи не продолжала. В её глазах были видны явные признаки беспомощности, когда она отвернулась.

Было ли это тем, что она никогда не сможет выразить логически связно, сколько бы и как долго она ни думала об этом? Скорее всего. Адачи действительно не хватало опыта, и не только в этом, но и в целом. Мало того, мне казалось, что это уже невозможно наверстать в этой точке её жизни.

И всё же. И всё же эти её искренние чувства, подкреплённые тщательным обдумыванием, всегда производили на меня большое впечатление.

Идеальный вариант и лучший, на который ты способна, не всегда совпадают, и они не обязаны совпадать.

«Я-Я сделаю всё возможное!»

Здесь могло последовать много всего, самые разные вопросы и ответы, но мы пропустили их.

Вместо этого в конце разговора прозвучало очень характерное для Адачи заявление. В нём было что-то, что заставило меня улыбнуться.

Хотя она не могла сказать всего, что хотела, ей всё же удалось передать некоторые вещи.

Одна из них заключалась в том, что время, проведённое с другим человеком, является очень важным фактором, и к нему не следует относиться легкомысленно.

Опустившись на пол, я тоже села.

«Взаимно», — сказала я, положила ладони на пол и поклонилась очень вежливо.

Хотя это было определённо странно, это также принесло мне большое удовлетворение.

Было довольно забавно позволять возникающим ощущениям овладевать мной.

---

Тем или иным образом, наконец настало время нам идти в школу.

«Не становись хулиганкой».

«Я буду ждать мой пончик-сувенир».

«Нет на оба предложения».

Провожаемая моей сестрой и Яширо, я вышла на улицу и увидела, что Адачи уже подготовила свой велосипед и ждёт меня. Медленно она покатилась в мою сторону. Или, скорее, покатился её велосипед. Она шла пешком.

«Ты не против, если я положу свою сумку?» — спросила я, и Адачи поспешно вытащила свою сумку из корзины. Постойте, нет. Там определённо было достаточно места для обеих. Я с кривой улыбкой запихнула обе наши сумки.

Теперь с пустыми руками я отправилась в путь. Я сделала всего два шага, когда заметила, что Адачи на самом деле не едет на велосипеде. Я обернулась, чтобы посмотреть, в чём дело, и увидела, как она неловко покачивает заднее колесо из стороны в сторону.

«На... заднее...»

«О, мне нужно сесть сзади?»

«Д-Да. Я, э-э... буду сильно крутить педали. Так что не волнуйся. Да».

Хотя попытка пошутить была неплохой, она вышла слишком затянутой, чтобы быть эффективной. Тем не менее, мне это не совсем не понравилось.

Снова отказавшись от своих амбиций стать образцовой ученицей, я запрыгнула на заднее сиденье её велосипеда. В том, как я поставила ноги по обе стороны заднего колеса и положила руки на плечи Адачи, было что-то очень ностальгическое. По сравнению с тем, какими они были раньше, её плечи сейчас казались гораздо более напряжёнными.

«Ты уверена, что справишься? Я имею в виду, сегодня первый день после каникул и всё такое».

«Эм, я... Я справлюсь. Да. Ты лёгкая, как пёрышко, Симамура!»

Как мило сказано. Если бы не все эти «эм» и «да», я бы поставила ей высший балл.

«Э-хе-хе».

«Хе-хе-хе».

Хорошо. Время отправляться.

Глава 2 – Мне нужен лишь мимолётный покой (продолжение)

Солнце и ветер одновременно ударили по нам, и наши тела начали двигаться вперёд.

И вот, в сопровождении Адачи, я начала свой второй учебный семестр во второй раз.

Звук, издаваемый колёсами велосипеда, был немного тяжелее, чем когда на нём едет один человек.

Всё, что мне нужно было делать, — сохранять равновесие, и, не успев опомниться, я уже оказывалась в школе.

Должна сказать, это было довольно приятно. Если бы она делала так каждый день — приходила забирать меня в школу, — я бы нисколько не возражала.

В то же время, такое соглашение фактически превратило бы Адачи в автобус. И это было неправильно. В конце концов, она была моей девушкой. Да.

«Хм...»

Всё оставалось в основном таким же, как всегда.

Когда вы становитесь чьей-то девушкой, странно, если вещи не меняются, правда? Наверное. По крайней мере, у меня было такое впечатление.

Вместо того чтобы смотреть по сторонам, я решила потратить это время на размышления о том, что произошло.

Какая сложная ситуация. На самом деле встречаться с кем-то, прилагать к этому много усилий — это совсем не легко.

Она теперь моя девушка, да? Хм...

Полагаю, тот факт, что мне так трудно с этим, можно объяснить моим предыдущим отсутствием значимых отношений.

Я мучилась над этими вопросами в течение всего времени, пока мы добирались до школы.

Именно поэтому я даже забыла сойти с велосипеда, прежде чем проехать через главные ворота. К счастью, рядом не было учителей, чтобы кричать на нас, и вместо этого мы смогли беспрепятственно добраться до парковки для велосипедов. Я только поставила ноги на землю и выпрямила спину, как в моей голове промелькнула случайная мысль.

«Симамура?»

Когда Адачи отпустила руль, я мягко взяла её за руку и посмотрела на неё.

«Сакура».

Почему я назвала её так? Просто чтобы попробовать. Глаза Адачи сразу же расширились, затем её плечи скрутились под странным углом, почти как будто кто-то ударил её. Её спина дрожала. Странный звук, который я не могла описать, доносился из-за её руки, которой она закрывала лицо. Может, она кашляла? Было похоже на то. Изо всех сил пытаясь подавить желание ткнуть её в бока, оставшиеся совершенно беззащитными, я ждала, пока она придёт в себя. Нам очень повезло, что за это время не пришли другие ученики, чтобы поставить свои велосипеды.

Почему? Потому что, глядя на ситуацию без контекста, действительно казалось, что я только что ударила Адачи.

«Ты в порядке?»

В том, как она страдала здесь — почти как если бы она сделала слишком большой глоток воды — было что-то, что заставляло меня чувствовать себя немного виноватой. Было ли неправильным удивлять её так? Возможно. В то же время, нельзя предварять такие вещи, не испортив при этом весь эффект.

Что важнее: её здоровье или настроение? Хм... Какой глубокий вопрос.

Пока я думала об этом, Адачи пришла в себя. В уголках её глаз появились слёзы. Неужели всё было так плохо? Глядя на неё, я чувствовала, что на этот раз могу сама растеряться.

«Извини за это».

«Нет-нет. Всё... нормально», — сказала она, и её слова сопровождались звуком втягивания соплей. Разве так должна поступать дева?

Медленно Адачи рисовала пальцем круги на моей ладони. Она была похожа на ребёнка, который учится писать. Было щекотно. После этого упражнения она сказала:

«Х-Хоугэцу...»

«Я здесь!» — ответила я с улыбкой. На лице Адачи появился румянец, и она втянула голову. Так она выглядела как черепаха. Черепаха Адачи.

«Это довольно трудно выговорить».

«Представляю».

Конечно; моё имя почти никогда не использовалось.

Даже если предположить, что она в основном шутила, что, скорее всего, так и было, то, как она называла меня «Хоугэцу», заставляло меня немного колебаться, как на это реагировать.

«Да, нет. Думаю, ты всегда будешь просто Симамурой».

«Возможно».

Это имя я привыкла слышать больше всего. Точно так же, насколько я была concerned, человек, стоящий передо мной, определённо был «Адачи».

Понимая, что мы не можем провести остаток жизни, стоя на месте, мы отправились в путь. Всё ещё держась за руки. Хм? Я быстро повернула голову, чтобы взглянуть на Адачи. Она выглядела немного озадаченной моим взглядом, поэтому я поняла, что она не особо осознавала, что держит меня за руку. Мне было довольно забавно, что один мой взгляд мог заставить её вести себя так подозрительно. Неужели я такая страшная?

Нет, вероятно, дело было не в этом. Если бы мне пришлось гадать, основываясь на всём, что я о ней знала, я бы сказала, что она боится взаимодействия с другими людьми.

«Х-Хо...» — начала Адачи, выпрямив шею как можно сильнее. Хотя это было определённо странное прозвище, то, как она его произнесла, было ещё более странным.

«Меня так никогда не называли».

«Ну, в таком случае... Как насчёт Шимы?»

«Кхм».

Оставив в стороне её фактические предложения, она искала способ стать со мной ещё ближе, не так ли?

По крайней мере, я должна была восхищаться её готовностью продолжать попытки.

Поскольку мы пришли так рано, что даже в школьном здании было мало учеников, мы дошли до пункта назначения, всё ещё держась за руки. Конечно, поскольку мы не могли войти в таком виде, коридор перед классом был тем местом, где нам пришлось отпустить друг друга.

Поистине, какое несчастное место, этот мир, в котором мы живём.

Если бы мы были единственными двумя людьми, которые существовали, то проблема была бы решена. Но это не так.

Интересно, смогли бы мы жить так? Без других? Наверное. И всё же... И всё же в этом было что-то неправильное.

Ну и ладно.

Адачи выглядела довольно неохотно отпускающей мою руку. Я ответила ей улыбкой, и тогда она попросила меня кое о чём другом:

«Ты можешь сказать это снова?»

«Что именно?»

«Моё имя».

Адачи смотрела в пол, когда говорила это. Мало того, она даже не моргала. Мне не нужно было прикасаться к ней, чтобы понять, что её пульс участился.

Насколько острыми, насколько тонкими были её ощущения. Я чувствовала лёгкую зависть.

Почему? Потому что в тот момент я почти ничего не чувствовала.

«Сакура».

Я назвала её по имени ещё раз, как она и просила.

Как цветы сакуры, лицо Адачи окрасилось в красноватый оттенок.

На этот раз она не закашлялась. Было ли это признаком того, что она привыкает?

---

Было только утро, а уже столько всего произошло. Я могла только предположить, что именно поэтому церемония открытия казалась мне сном.

«Зевок».

День закончился, и я всё ещё клевала носом. Решив, что вздремну, когда вернусь домой, я собрала сумку.

«......»

Кто ещё любил спать? Гон. Он проводил во сне так много времени, что его редко видели бодрствующим. Я не могла не улыбнуться при этой мысли; неужели я сама уже превратилась в старушку?

Моя бабушка довольно часто писала мне. Иногда она даже присылала мне видео с Гоном. Некоторые из них были немного глупыми. Другие были совершенно сюрреалистичными. Но одно было у них общее — водоворот эмоций, который они создавали в моём сердце. Хотя не все эти эмоции были обязательно положительными, нельзя было отрицать, что они заставляли меня что-то чувствовать. И не просто немного, а сильно.

Я менялась, преображалась. Это сбивало меня с толку. У меня бежали мурашки по коже.

Более того, это позволяло мне чувствовать себя странно спокойно, ощущение сопровождалось лёгкой тошнотой.

«Зевок...»

Пора домой.

И тут я заметила тень, упавшую на мою парту. Я подняла голову и увидела, что в какой-то момент рядом со мной появилась Адачи. Поняв, что я заметила её, она схватила меня за рукав школьной формы и слегка потянула. Именно так когда-то вела себя моя сестра.

«П-Пойдём домой...»

«Хм, конечно. Пошли».

Считалось ли это тем, что мы идём домой вместе, если мы расстанемся сразу после выхода из школы? Так или иначе, всё было равно.

«Я, э-э... подвезу тебя».

«А?»

«Я просто имею в виду, я твоя дев—»

«Да. Конечно, поняла. Пошли тогда».

Боясь, что она может действительно выпалить то, что собиралась, прямо в классе, я быстро положила руки ей на плечи и вытолкнула в коридор. Не теряй бдительности, Адачи.

Выглядя так, будто мы изображаем поезд, мы прошли через коридор и спустились по лестнице. Хотя то, что я толкала её сзади, явно приводило Адачи в сильное замешательство, это была не единственная эмоция, которую она излучала; неловкая улыбка, которая вскоре появилась на её лице, ясно давала понять, что она одновременно получала от этого удовольствие.

Она действительно не умела улыбаться, не так ли? Хотя я могла только предположить, что причина в том, что ей никогда не приходилось улыбаться раньше.

Может быть, я смогу помочь ей научиться этому, улыбаясь ей чаще?

«......»

Я смотрела на её подмышки — слегка открытые из-за летней формы. Пощекотать её? Нет, не стоит. И всё же её руки были такими бледными. Казалось, что весь мир прошёл через лето, а она одна пропустила его.

Мы только вышли из школьного здания, как я заметила две спины вдалеке, одна короткая, другая высокая.

Заметив меня, две фигуры помахали мне.

«О-о. Шима-чи, Ада-чи».

«Чи».

Хотя приветствие Хино было таким же, как всегда, приветствие Нагафудзи явно чего-то не хватало.

«Чи».

Однако, попробовав это сама, я поняла, что это на самом деле довольно удобно. В нём была нужная степень фамильярности. Непринуждённо, но не слишком. Самое главное, это можно было просто сказать вслух, не слишком задумываясь.

В то время как Нагафудзи совсем не изменилась за летние каникулы, Хино, с другой стороны, была обожжена до хруста. Её кожа была такой же тёмной, как у моей младшей сестры, поэтому у меня сложилось впечатление, что разница между солнцем на Гавайях и здесь была невелика.

«Итак, чем вы занимались, что не загорели?»

«А? О, э-э. Всё как обычно. В основном учились».

«Врёшь, врёшь».

Моя очевидная ложь вызвала смех.

Если честно, в этом году произошло много всего. Например, я нашла себе девушку. Интересно, как бы они отреагировали, если бы я мимоходом упомянула об этом? Хино, вероятно, широко раскрыла бы глаза от шока, но Нагафудзи... Хм... Мне кажется, она бы мне поаплодировала. Есть ли в этом мире что-то, что может её удивить? Моё впечатление о ней было как о ластике, приклеенном к столу, который невозможно перевернуть.

«О, кстати. Шима-чи-чи».

«Почему ты добавляешь всё больше?»

«Вчера твоя мама приходила покупать продукты в магазин Нагафудзи».

«Я знаю».

Котлеты на обеденном столе были явным тому подтверждением.

«Подожди-ка. Почему ты заводишь об этом речь, Хино?»

Гораздо логичнее было бы, если бы это сказала Нагафудзи, учитывая, что она там живёт. Сама девочка рассмеялась, поправляя очки с очень гордым видом по какой-то причине.

«У тебя картошка застряла между зубами?»

«А? Что ты хочешь услышать в ответ?»

Какая странная, серьёзно. Я не могла не улыбнуться.

Кстати, Адачи всё это время ничего не говорила, да? Я повернула голову, чтобы посмотреть, что с ней, и наши глаза встретились. В отличие от меня, она не улыбалась. Я и не ожидала, что она будет. Постойте... Почему я не ожидала этого? Я подняла руку и помахала ей, и она тут же схватила меня за запястье. Затем она сорвалась с места и потащила меня за собой.

«Э-Эй!»

Хотя Хино и Нагафудзи были явно озадачены, они, похоже, понимали, что происходит.

«Пока».

«Пока-пока-пока!»

Поистине, классическая ситуация. Помахав им, я рассталась с ними.

Адачи протащила меня до самой парковки для велосипедов. То, что она всё это время смотрела вперёд, мешало мне понять, какое у неё было выражение лица, но теперь, когда она остановилась, я решила проверить. Отчасти потому, что я волновалась. Или, скорее, в основном. Один взгляд на её глаза, которые очень неловко бегали, почти как будто она пыталась не смотреть на меня, дал мне понять, что она и сама сомневается в том, как поступила. И всё же, похоже, именно так велело ей сердце.

Я посмотрела на ряд велосипедов, затем на небо. Через несколько мгновений меня осенило.

«О, я поняла. Ты ревнуешь».

Ревнуешь, потому что я говорила с другой девушкой.

Яростно Адачи покачала головой.

«Ада-чи».

«Н-Нет, это не так!»

У неё на лице было написано, что это именно так.

Серьёзно, что мне с ней делать? Мой тихий смех был встречен тем, что Адачи повернулась ко мне. Важно отметить, что её кулаки были сжаты.

Я инстинктивно приняла оборонительную позу.

«Это не так...» — пробормотала Адачи, её глаза и щёки покраснели, губы надулись, как у обиженного ребёнка. «Я просто не хочу, чтобы ты... изменяла мне».

«А? Я изменяла тебе только что?»

Медленно Адачи кивнула.

«Я имею в виду... Ты теперь моя д-девушка».

«Да».

Точно так же Адачи была и моей девушкой. Поистине, сложная ситуация.

«Я понимаю. Но я считаю, что твои критерии того, что считать изменой, немного суровы».

«Нет, не суровы!» — выпалила она с такой силой, что кусочки краски на ржавых столбах рядом с нами задрожали.

Я чувствовала, как улыбка сползает с моего лица.

Не знаю, было ли это из-за того, что я воочию увидела скрытые когти Адачи, или по другой причине, но я почувствовала, как моя голова медленно втягивается.

«Я не... думаю, что это так...»

Перестав быть зверем, Адачи быстро снова превратилась в маленькое животное. То, как она съёжилась, почти выглядело так, будто кто-то ударил её по голове. Но я не могла просто проигнорировать её вспышку. Почему? Ну, во-первых, она привлекла внимание всех вокруг. Так что да.

В любом случае, давайте отложим их в сторону на секунду.

«Да», — сказала я наугад, просто чтобы что-то сказать, а затем ущипнула Адачи за щёки. Это заставило её запаниковать, но мне было всё равно. Вместо этого я просто продолжала сжимать её мягкую плоть. Хотя сначала они были холодными, с каждой секундой её щёки становились всё теплее и теплее.

Изо рта Адачи вырвалось несколько прерывистых бормотаний. Хотя я не была уверена, мне показалось, что она пыталась произнести моё имя.

«Хм...»

Выглядя серьёзной, я провела следующие несколько мгновений так.

Было ли этого достаточно, чтобы компенсировать гнетущую атмосферу, созданную её предыдущей вспышкой? Наверное. По крайней мере, я решила так считать.

Я стояла здесь, пытаясь успокоить свою рассерженную девушку и вернуть ей хорошее настроение. В этом было что-то, что заставляло меня чувствовать, что я внезапно стала её парнем.

Что это на самом деле означало? Хорошо ли это? Ну, я не знала. Тем не менее, поскольку это позволило мне справиться с этой конкретной ситуацией, я решила считать это приемлемым.

Сегодняшняя я сделала достаточно.

Что касается оставшихся проблем, их будет решать завтрашняя я.

---

Итак, начался наш второй учебный семестр.

Это также означало конец 24-часового шоу футонов (т.е. дней, когда я могла спать, когда хотела). Хотя Дораэмон не появился, у меня были фейерверки, и, полагаю, это компенсировало.

Я снова вернулась к обычному еженедельному распорядку: долгая, утомительная неделя, за которой следует выходной.

Пережив ещё одну скучную неделю, я теперь наслаждалась драгоценным субботним днём перед телевизором, жуя сэндвич. Что показывали? Шоу, в котором брали интервью у старшеклассниц. Хотя я не смотрела внимательно и поэтому не могла сказать наверняка, похоже, интервью было посвящено клубной деятельности. Ответ одной из девушек на вопрос, который я не слышала, был примерно таким: они считают время в старшей школе временем для самосовершенствования и поэтому очень рады, что добиваются хороших результатов.

«Как могут две старшеклассницы быть такими разными?»

Этот саркастический комментарий принадлежал маме, которая проходила мимо с руками, полными белья.

Хмф. Честно говоря, я думала именно об этом.

«Но я всё равно люблю тебя, моя нерадивая маленькая Хоугэцу. Хлоп-хлоп».

Скорее «хруст-хруст».

«Можешь перестать гладить меня по голове подбородком только потому, что у тебя заняты руки?»

Мама убежала, но не раньше, чем откусила кусок моего сэндвича. Похоже, именно этого она и добивалась. Жуя оставшийся хлеб, я перевела взгляд обратно на телевизор и увидела, что интервью уже закончилось и его сменила другая новостная тема.

«Хм... Выжать максимум из данного тебе времени...»

В этом выражении определённо что-то было. Для меня, предпочитающей проводить дни, лёжа на столе, это казалось почти чуждым.

Какой я была до того, как стала старшеклассницей? Что более важно, как бы я изменилась после того, как всё закончится?

Почему-то мне казалось, что ответ на последний вопрос лежит не во мне, а в Адачи.

«Моя девушка такая ревнивая».

Хахаха. Сейчас вся эта ситуация была ещё очень смешной, но интересно, что будет дальше? Что, если станет хуже?

...Ха-ха.

Адачи... любила меня. Ну, да. Очевидно. Я знала это. Но мне казалось, что она хочет чего-то большего, чего-то за пределами этого. И я имею в виду не поцелуи и тому подобное, а скорее то, что можно описать как нечто действительно особенное.

Особые, уникальные отношения. Вот чего она хотела. Она хотела этого так отчаянно.

Хотя я понимала это, я просто... я просто чувствовала, что её попытки привязать меня к себе приведут к тому, что я превращусь в ветчину без костей. Затем, в конце концов, связанная ветчина — т.е. я — будет съедена ею. Так я видела эту ситуацию.

«Страшно, страшно...»

Жуй.

«О! Симамура».

В этот момент вбежала Яширо. Она всегда вела себя так невероятно беззаботно, почти так, будто ничто в мире не могло её расстроить, и я могла только предположить, что именно так она чувствовала себя и внутри. Она определённо не походила на человека, который притворяется. В последнее время я начала чувствовать к ней лёгкую зависть.

«Ты ешь что-то замечательное», — сразу же заявила она, и её крошечные глаза приковались к яичному сэндвичу в моей руке. «Это яичный сэндвич. Да, я очень сведуща в таких вещах».

Почему она сказала это так, будто говорила на иностранном языке? Я понятия не имела. Тем не менее, девочка подошла ко мне и теперь стояла рядом, как будто чего-то ожидая. Что касается того, чего именно, вы, наверное, догадываетесь. Что меня забавляло — или, скорее, интересовало — в Яширо, так это то, что даже если бы я не поделилась с ней сэндвичем, она бы нисколько не рассердилась. Однажды она попросила меня о чём-то подобном, и я по какой-то причине отказала ей, и в ответ она лишь заметила, как это прискорбно, и радостно убежала.

Она не затягивала это и не делала из этого проблему. Скорее, вопрос решался сам собой.

Конечно, ей не имело смысла злиться, когда ей не дают еду, учитывая, что она, по сути, была нахлебницей, но даже так, мой личный опыт подсказывал мне, что людям в целом трудно не реагировать хотя бы немного негативно, когда их ожидания не оправдываются. Дети кричат, взрослые впадают в депрессию. Хотя это и по-разному, это проявления одной и той же базовой эмоции. Что касается нас, застрявших посередине, мы склоняемся к одному из двух путей.

Яширо была другой. Она не выбирала ни один из них.

Всегда находятся такие странные люди, которые нарушают установленные нормы.

Она напоминала мне кусок чистого льда, который оставался твёрдым с незапамятных времён.

«Держи».

Я протянула ей остатки сэндвича, и она сразу же начала с восторгом его жевать.

Интересно, сочла бы Адачи это изменой? Хм, нет. Наверное, нет. Это было больше похоже на кормление животного. Постойте... Так вот оно что? Она приходила, потому что мы её кормили? Мне показалось, что я недостаточно хорошо всё обдумала, прежде чем начать, хотя, в то же время, сейчас было уже поздно.

«Должна сказать, ты выглядишь так, будто наслаждаешься».

«М-хо-хо-хо!»

«Да-да. Только не кусай мои пальцы, хорошо?»

Всё это в сочетании с утончённостью её внешности действительно заставляло её казаться искусственно созданной.

Откуда она взялась? Где можно найти такое невинное создание?

«Скажи, ты когда-нибудь ревновала?»

«Я люблю желе».

«Да».

Ахахаха.

В итоге от моего сэндвича ничего не осталось — всё съела Яширо.

«Хм... Ладно. Думаю, сейчас самое время».

«А?»

Оставив Яширо наслаждаться послевкусием, я встала и пошла за телефоном.

Войдя в свою комнату, я увидела сестру, занятую домашним заданием.

«Какая прилежная».

«Только не ставь меня в один ряд с собой, пожалуйста».

«Хмф».

«Ий-я-а-а!»

Показав нахальной девочке, кто здесь главный, сжав её щёки, я взяла телефон и позвонила Ада-чи. Она ответила мгновенно. Ни одного гудка не прозвучало. Честно говоря, это было впечатляюще. Она была похожа на тех людей в викторинах, у которых палец на кнопке.

«Да, да? Что?»

«Не бегай внутри. Это опасно».

Хотя я, очевидно, не видела её, интенсивность её слов давала более чем ясное представление о том, что она делала. Я почти могла представить, как она наклоняется вперёд с телефоном в руке.

Поистине, её так легко читать.

«Это довольно, э-э, редко, когда ты звонишь мне, Симамура».

Это было редко, и всё же она смогла так быстро отреагировать? Поистине, Адачи нужно бояться.

«Правда?»

«Д-Да. Правда».

В её голосе послышалась нотка неодобрения. У меня было ощущение, что это может стать довольно неприятной темой, если мы в неё углубимся.

«В любом случае. У меня есть предложение, Адачи».

«Конечно. Какое?»

Она подождала мгновение, прежде чем ответить. Надеялась ли она, что я попрошу её погулять со мной? Такое у меня сложилось впечатление по её тону. Хотя я не была против этой идеи, мы могли сделать это в любое время и уже делали.

Моя идея была немного другой. Я подумала, что мы могли бы начать что-то новое, что отражало бы изменение в наших отношениях.

«Я подумала, как насчёт того, чтобы мы готовили друг для друга обед?»

«А?»

«Ну, знаешь. Я буду готовить тебе обед и приносить в школу, и ты будешь делать то же самое для меня».

Достаточно просто, правда?

Если честно, изначально я планировала приготовить ей обед тайком и удивить её в тот же день. Однако, зная, как плохо Адачи переносит сюрпризы, я в итоге передумала. Это определённо привлекло бы много нежелательного внимания, если бы у неё случился припадок в классе. Плюс, было что-то очень неравное в том, что только я делаю это.

Почему? Ну, мы обе были девушками друг друга. Вот почему.

«Обед... приготовленный Симамурой...»

Её голос звучал очень мягко, когда она сказала это.

«Конечно, звучит хорошо. Звучит очень хорошо».

На этот раз её голос стал резким.

Я была искренне удивлена тем, насколько благоприятно она отреагировала.

Я имею в виду, конечно, я никогда не думала, что это будет трудно продать, но всё же.

«Значит... Ты будешь готовить обед специально для меня?»

«Да. Именно так. И ты будешь готовить специально для меня, верно, Адачи?»

«Да. Поняла».

Мне было интересно, действительно ли она поняла. Учитывая, насколько искренне она ко всему относилась, я ожидала, что в её ответах будет больше веса.

«И всё же. Ты умеешь готовить, Симамура?»

«Хахаха».

Вот это вопрос.

«А ты, Адачи? Ты умеешь готовить?»

Хотя она и работала в ресторане, похоже, её роль там заключалась в обслуживании клиентов, а не в приготовлении еды.

«О, э-э... Я однажды делала шоколад».

«Ага».

Я сама никогда не делала ничего подобного, и поэтому я была так удивлена. Как это вообще работает на практике? Я понятия не имела.

Если подумать, я, кажется, припоминала, что она как-то присылала мне фотографию шоколада. Хм... Подождите-ка. Неужели?

«В-Всё будет хорошо. И ты, Симамура. Я съем это, каким бы оно ни получилось. Обещаю».

«Что ж, это обнадёживает».

Не то чтобы я ожидала, что всё получится плохо. Я не собиралась устанавливать какие-то кулинарные рекорды.

Договорившись об этом, мы завершили разговор.

«Итак».

Что я могла бы для неё приготовить? Задумавшись об этом, я прошла по коридору и заглянула в гостиную.

«О, да. Это оно».

«Хм?»

Увидев Яширо, лежащую на полу, я нашла ответ: Сэндвич. Я определённо смогу приготовить сэндвич без проблем. Безопасный выбор, без сомнения, но если альтернатива — замахнуться на большее и с треском провалиться, я предпочла бы путь, гарантирующий успех.

Кроме того, я была уверена, что важна не столько сама еда, сколько тот факт, что это сделала я.

«Симамура. Ты свободна?»

Всё ещё лёжа на животе, Яширо, как змея, подползла к моим ногам.

Блеск в её глазах — синих, как океан — делал её намерения ясными. Она просила меня поиграть с ней.

«Иди поиграй с моей сестрой».

«Я бы хотела, но Сё говорит, что занята домаш-ним заданием».

«О, да... Ну, в таком случае, почему бы тебе не почитать мангу или что-то в этом роде?»

Хотя до этого момента я была свободна, сейчас я была чрезвычайно занята.

Занята из-за Адачи.

Впредь это будет происходить всё чаще, не так ли? Я не могла решить, хорошо это или плохо.

«Ах, да. Это хорошая идея. Будет хорошая практика языка».

Хотя я не совсем понимала её мотивы, Яширо в итоге согласилась с моим предложением. Я достала несколько томов, которые больше не помещались на книжной полке и были засунуты в картонную коробку, и протянула их ей. Девочка тут же побежала в направлении моей спальни, где была моя сестра, высоко подняв книги над головой. Это было нечто — быть настолько близкой с кем-то.

Моя сестра так боялась новых людей, но она решила открыться Яширо. Возможно, именно этот её жизнерадостный характер, который она сейчас демонстрировала, и привёл к этому? Я могла только предположить.

Я могла бы кое-чему у неё научиться. Но в то же время я чувствовала, что уже слишком поздно.

Почему? Потому что я уже наполовину взрослая.

Как только это произойдёт, как только ты станешь взрослой, тебе нужно будет руководствоваться не только своим сердцем.

«Важно время от времени пересматривать то, чему ты научился по учебникам».

Можно даже сказать, что это необходимо, если хочешь жить нормально.

Делать что-то для других, пытаться понять их — это важно.

Мир научил меня этому.

Отныне я буду прилагать усилия, чтобы следовать его урокам. Так я решила.

---

Само собой разумеется, но самое важное в выходной день — это, конечно, отдыхать.

Что касается того, как это делать, то здесь всё зависит от человека. Точно так же, как есть те, кто предпочитает ничего не делать, некоторые люди чувствуют себя наиболее спокойно, когда бегают. В том же духе, хотя другие могут считать меня ленивой за то, что я лежу без дела, на самом деле это просто я следую желаниям своего тела.

Всё, чего я хотела, — это забыть о том, что солнце когда-либо взойдёт снова, и погрузиться в глубокий сон.

Ощущение того, как моё тело тает в реке времени, — я хотела быть поглощённой им.

«Просыпайся!»

«Ий-а-а!»

Как раз в этот момент меня вытащили из-под одеяла. Постойте, правда? Уверена ли я, что это одеяло не было снято с меня? Трудно было отличить одно от другого, но как бы то ни было, результатом стало то, что мой мирный сон был нарушен. Повернувшись к маме, я спросила женщину, зачем она разбудила меня в день, когда у меня нет школы. Она ответила на этот вопрос, указав пальцем в сторону коридора. Я посмотрела. Там ничего не было.

«К тебе пришли гости».

«Гости?»

Всё ещё в пижаме, я встала и вышла в коридор. Я понимала, что это потому, что я только что вышла из комнаты, где была защищена от света и времени, но солнце действительно больно резало глаза. Я чувствовала, как кружится голова, когда свет вокруг меня поглощал меня.

Только когда я добралась до входа, мне удалось взять себя в руки.

Я открыла дверь, и там, перед нашим домом, я увидела Адачи, стоящую с полными руками.

Сейчас было воскресенье.

«Постой, постой. Постой. Подожди».

Эта её внезапная атака застала меня врасплох. Она даже не назначила встречу.

Я поняла, зачем она пришла. Это не сбивало меня с толку. Нет, меня смущала её сумка; она была намного больше, чем я ожидала.

«Э-э... Разве мы не собирались готовить друг другу обед для школы? Ну, знаешь, на неделе?»

Это была идея, которую я имела в виду, когда делала предложение. Не говори мне, что она истолковала это как приглашение на пикник? Хм, нет. Наверное, нет. В этом не было смысла, если подумать. Я также должна отметить, что на футболке, которую она сейчас носила, было написано «любовь — это сложно». Сложно, да?

Что совпадало с тем, как я описала бы вкус Адачи в одежде.

«Я ещё даже не начала готовить твой обед».

«О, да. Всё нормально. Совершенно нормально. Видишь, это, э-э... тренировочный забег».

«А?»

«И расследование. Мне было интересно, сработает ли что-то подобное, и я хотела услышать твоё мнение».

То, как лямка её сумки врезалась в плечо, наводило на мысль, что она немного увлеклась, когда готовила.

«Хм... Это так на тебя похоже, Адачи».

Всё ещё чувствуя лёгкое колебание, я решила подойти к делу. Крышка бутылки с водой, выглядывающая из её сумки, мерцала, отражая свет.

Что она могла мне приготовить? Хотя я позавтракала не так давно, мне стало любопытно.

«Конечно, почему бы и нет. Здесь будет гораздо спокойнее есть, чем на школьном обеденном перерыве».

Бьюсь об заклад, Адачи тоже сможет вести себя гораздо естественнее, когда вокруг нет людей, которые на неё смотрят.

Изо всех сил стараясь не зевать, я пригласила её подняться наверх.

Само собой разумеется, с тех пор как я начала с ней встречаться, моя жизнь стала намного насыщеннее.

Это касалось и моих выходных, и поэтому время, которое я обычно проводила во сне, было сметено реальностью.

Для прежней меня, которая находила огромное спокойствие в акте засыпания, это было бы совершенно неприемлемо.

«......»

Однако для нынешней меня всё было немного иначе.

Видя, как глаза Адачи сверкают от волнения, я решила, что всё в порядке.

«Добро пожаловать, добро пожаловать», — поприветствовала нас мама, когда мы проходили по коридору. Она мыла пол, но когда подняла голову, сразу заметила огромную сумку, которую несла Адачи. На её лице появилось озадаченное выражение.

«Ты пришла снова принять ванну?»

«А? О, нет».

«Она приготовила обед и спросила, не хочу ли я поесть с ней».

«Здесь? У нас дома?»

Лицо Адачи слегка покраснело, когда женщина спросила об этом. Склонив голову набок, мама перевела взгляд на меня.

«Какую интересную подругу ты нашла».

«Наверное».

Это действительно было естественным результатом моего решения подойти к чему-то неожиданному позитивно.

«И всё же, как ностальгично, когда кто-то другой собирает тебе обед, да? Как давно я собирала тебе его в последний раз? Год? Даже больше?»

Она сопроводила это заявление звонким смехом. Действительно ли стоило так радоваться этому?

«Я имею в виду, никто тебе не запрещает».

Я ни разу не говорила ей, что мне не нужны её обеды.

«Не-а!» — воскликнула мама, а затем начала извиваться всем телом. Притворившись, что не вижу её, я повернулась к лестнице и начала подниматься.

«Ты очень похожа на свою мать, Симамура».

«Ты так думаешь?»

Мы всё ещё шли к месту назначения, когда Адачи сказала это. Я быстро ущипнула себя за щёки и нос. Я не очень задумывалась об этом, но, возможно, она была права.

«Я не думаю, что я столь же похвальна, как она, с точки зрения характера».

«Полагаю...»

«А? Что?»

«Ничего».

Ответ Адачи был резким, что, честно говоря, было для неё редкостью.

В итоге я привела её в свою пыльную комнату для занятий. Я следила за тем, чтобы в ней было проветрено, но каждую ночь в воздухе танцевали частицы пыли. Почему? И откуда вообще берётся пыль? Мне казалось, что нас этому учили в школе, но поскольку это никогда не попадалось на экзаменах, я просто всё забыла. Я чувствовала, что это неправильно.

С котацу между нами (который так и не убрали) Адачи поставила свою тяжелую сумку на пол.

Мне становилось тревожно, просто глядя на неё; неужели она действительно столько приготовила?

«Держи».

Выглядя довольно нервной, Адачи достала небольшую коробку и протянула её мне.

«Спасибо».

Это было похоже не столько на обед, который она приготовила специально для меня, чтобы я съела его в долгий школьный день, сколько на то, что она делилась со мной вчерашними остатками. Всё из-за пластикового контейнера, который она использовала.

Тем не менее, похоже, это было всё, что она приготовила. У меня возник вопрос: что ещё было в её сумке?

Неважно. Наверное, мне не нужно это знать. Я открыла контейнер и увидела что-то плоское и светло-коричневое внутри.

«Ты приготовила окономияки?» — спросила я, зажимая кусочек лука, торчащий между моими палочками.

«Я делала это на работе раньше, так что подумала, что это хорошая идея».

«Да... Ты всё ещё работаешь в том китайском месте?»

«Ага».

Я ткнула окономияки палочками. Затем я перевернула его и обнаружила, что под ним был ещё один окономияки. Всего их было два. Да, я должна съесть это без проблем.

«Мало?»

Адачи сопроводила этот вопрос тем, что очень зловеще потянулась к своей сумке. Хотя я не знала наверняка, я могла предположить, что она собиралась делать.

«Нет-нет. Всё нормально. Правда. Я думаю, я не смогла бы съесть больше этого».

«О. Конечно».

Медленно она опустила сумку обратно. Думаю, это доказывало, что она приготовила больше.

Хотя Адачи больше не доставала еду, она достала бутылку с зелёным чаем. Когда она поставила её на стол, у меня всплыли воспоминания о том, как я играла в «дом». Я отчётливо помню, что мне сразу же стало скучно, и я убежала. Наверное, это не считается, что я играла в это, да?

«В-Вот».

«Спасибо».

Повторив тот же обмен репликами, что и мгновение назад, я закатала рукава. Или, скорее, сделала вид; на самом деле на мне была футболка без длинных рукавов.

Никогда раньше я не ела еду, приготовленную кем-то из моего класса. Это был совершенно новый опыт, и, честно говоря, моё сердце билось быстрее.

«Ну что ж. Давайте начнём».

Я быстро сложила руки вместе, а затем протянула палочки. Я отрезала кусочек и поднесла его ко рту.

В её пристальном взгляде было что-то, что заставляло моё горло пересыхать.

Я жевала. Я глотала. Я взглянула на неё.

Беспокойный взгляд Адачи заставлял меня чувствовать, что если я буду смотреть на неё достаточно долго, я заражусь тем, что её беспокоит.

«Ты хочешь, чтобы я была честной, или предпочтёшь пустую похвалу?»

Тем, что я сказала — если вы не поняли — было то, что это не так уж и вкусно. Я ела и лучше.

«Э-э... Ч-Что-то среднее».

Среднее, да? Хорошо.

«Оно холодное».

«Ах!»

В панике Адачи потянулась к сумке. Затем она достала несколько других, похожих пластиковых контейнеров. Я так и знала.

«Э-э, этот должен быть теплее, я думаю».

Осмотрев несколько контейнеров, она выбрала один и протянула его мне. Я открыла крышку и откусила кусочек.

«О, да. Намного лучше».

Еда на основе муки действительно плохо ощущается во рту, когда остывает. Хм, да. Я бы даже сказала, что это очень вкусно.

Неплохо. Совсем неплохо. Она действительно справилась. Единственное, что бросалось в глаза, — это обилие еды. Кто собирался есть остальное? Как раз когда я думала об этом, Адачи обогнула стол и приблизилась ко мне, почти как будто скользя по полу.

«Адачи?»

«А-а-а».

«......»

Изо рта Адачи вырвался совершенно нелепый звук. Ну, не совсем. Она просто держала рот открытым.

Было ли это тем, о чём я думала? Скорее всего. Своими палочками я отрезала кусочек окономияки.

Однако, прежде чем кормить её, я решила заглянуть Адачи в рот. Почему я это сделала? Ну, у меня не было особой причины, кроме того, что мне не часто выпадала такая возможность. Хм, да. Все её зубы были на месте, без сомнения. Должна сказать, внутри её рот был гораздо более розовым, чем я думала. Может быть, это был контраст с её белыми зубами? Возможно.

«П-Пожалуйста, побыстрее».

«У тебя кусочек лука застрял между задних зубов».

Глава 2 – Мне нужен лишь мимолётный покой (продолжение)

Адачи начала поторапливать меня, клацая зубами. Мне хотелось продолжать шутить, но поскольку это могло привести к тому, что меня укусят, я решила сделать так, как она просит. Куда же мне положить окономияки? На язык? Не найдя места лучше, я так и сделала, и Адачи обхватила кусочек языком, почти как будто схватила его. Убедившись, что она его проглотила, я убрала палочки.

«Вкусно?»

Почему это я спрашиваю её об этом?

«Ага».

Не менее странным был и довольный ответ Адачи. Хотя её взгляд был устремлён вниз, она не могла скрыть улыбку на лице.

Если в итоге мы обе остались довольны, то имело ли значение, как мы к этому пришли? Нет, не имело.

«Теперь моя очередь».

Адачи уже собиралась забрать у меня палочки, как вдруг зазвонил телефон.

Мой телефон. Я оставила его на углу стола.

С Адачи здесь, кто мог мне звонить?

О, да. Таруми.

Я совсем забыла о ней.

«Извини. Это мой телефон».

Изо всех сил стараясь казаться спокойной, я взяла устройство. Один взгляд на экран подтвердил мои подозрения; это действительно была Таруми.

«Можешь подождать секунду?»

Ответа от Адачи не последовало. Вместо этого она просто следила за мной взглядом. Хмф...

Только выйдя из комнаты, я ответила на звонок.

«Алло».

«Ах. Йоу».

Когда я в последний раз слышала голос Таруми? Честно говоря, я с трудом могла вспомнить. Это было тогда, когда я отказалась от её приглашения на летний фестиваль? Возможно.

«Да, так что, привет».

«Привет».

Спускаясь по лестнице, я ответила на приветствие.

«Я перейду прямо к делу. Ты сейчас свободна, Симамура?»

«Хм...»

Хотя и слабо, звук не ускользнул от моих ушей.

«Одну секунду».

«А?»

Убедившись, что я прикрываю микрофон телефона ладонью, я повернулась в ту сторону, откуда пришла.

«...Эй!»

Словно камешек, брошенный в гладь озера, она подпрыгнула из своего укрытия. Под «она» я, конечно, имела в виду Адачи. Медленно и нерешительно она показалась.

Её глаза были устремлены вверх, как у ребёнка, которого только что поймали на шалости.

«Но...»

«Никаких "но"».

Я легонько стукнула её по лбу. Тень, отбрасываемая моими вытянутыми пальцами, идеально совпала с линией роста её волос, разделив голову Адачи пополам.

«Эй, Адачи. Я правда думаю, что тебе стоит вести себя увереннее».

«А? Ты, э-э... говоришь мне остаться и слушать? Такую уверенность?»

«Э-э, нет. Не совсем».

Как мне сказать так, чтобы она поняла, что я пытаюсь ей объяснить? Хм... Возможно, слова здесь были не лучшим выбором. Может быть, мне стоит показать ей наглядный пример.

Я знала почти точно, чего хочет Адачи. Хорошо.

Отведя волосы с её лба, я прижалась губами к её коже.

Она была слегка шероховатой. Можно было хорошо понять, насколько она худая.

Когда я отстранилась, Адачи сразу же напряглась. Затем она буквально рухнула на колени. Её лицо было... хм... Её лицо было довольно красным и в лучшие времена, так что это, наверное, не стоит особого упоминания. Тем не менее, глядя на неё, я вспомнила клубнику.

«Только с тобой я так делаю».

Сейчас.

Теперь, когда я подумала, когда я в последний раз делала что-то подобное с другим человеком? Это было довольно давно, но я точно помню, что делала это с сестрой до того, как она пошла в школу. Адачи во многом напоминала её тогдашнюю, поэтому я и подумала, что это сработает и с ней. Однако, как мы видим, это могло быть слишком эффективно.

«Поняла?» — спросила я, и в ответ получила два маленьких кивка. Хорошо. Затем я велела ей вернуться в комнату: «Это займёт всего секунду. Хорошо?»

Адачи кивнула в последний раз, затем развернулась и пошла обратно. Она шла так, будто вот-вот упадёт.

Глядя на неё, я не могла не заметить сходства с птицей, которая, врезавшись в окно, удирает прочь.

Она вела себя точно так же, как в ночь фестиваля.

«Сима?»

Я быстро поднесла телефон обратно к уху.

«Да, я здесь. Извини. У меня гости».

«О... Понятно. Мне, э-э... перезвонить позже?»

«Хм... Да, наверное. Да. Извини».

Я чувствовала, как моя совесть грызёт меня изнутри.

«Тогда до встречи...»

«Да...»

Три шага вперёд, четыре назад.

Лёгкое чувство неловкости, которое я испытывала, завершая разговор, сопровождалось сильным самоосуждением.

«Это нехорошо. Нет, совсем нехорошо».

Я не могла не чувствовать, что я действительно бессердечный человек.

«Хм... Бессердечный? Так ли это?»

Возможно, более точным описанием было бы то, что вместо полного отсутствия сердца, оно просто было холодным как лёд. Да, так звучало намного лучше. Это идеально описывало меня.

Моё сердце было холодным, а значит, поверхностным. Конечно, с физической точки зрения это не имело смысла, но как выражение, мне казалось, оно подходит.

Именно поэтому время от времени избыток сантиментов заставлял меня разрываться.

Я была похожа на те бумажные черпачки, которыми ловят золотых рыбок на фестивалях.

Хотя моя бабушка хвалила меня за справедливость и беспристрастность, за то, что я одарена красотой и умом, когда дело доходит до общения с Адачи, справедливость вряд ли может быть основой моего подхода, не так ли? Почему я так говорю? Просто: она моя девушка. И поскольку она моя девушка, я имею полное право относиться к ней по-особенному. Или, лучше сказать, я чувствую, что обязана это делать. В то же время также верно, что это по своей природе заставляет меня вести себя холодно, почти пренебрежительно по отношению к другим людям, которые не являются ею. Хм... Как бы я ни относилась к этому, это просто то, что мне нужно пережить.

Мне нужно быть осторожной, иначе я могу стать тем человеком, который сдаётся при первых признаках трудностей.

Конкретные обстоятельства порождают силу. Они создают мысли. Например, если бы мама не была моей матерью, я бы просто считала её крайне надоедливым взрослым. Точно так же, поскольку Адачи была моей девушкой, я должна соответственно действовать и думать, общаясь с ней. Но как? Что на самом деле означает «соответственно»? Это то, что я всё ещё пытаюсь понять.

Я вернулась в комнату и увидела Адачи, сидящую на полу с поджатыми коленями. Она нежно гладила пальцами свой лоб, но как только заметила меня, быстро убрала руку, почти пытаясь сделать вид, что не делала этого. Неужели я оставила на ней слюну? Как негигиенично.

Я села, и Адачи по какой-то причине тут же встала. Что происходит? Я вопросительно взглянула на неё, и она протиснулась между мной и столом. Скажем так, это было совсем не освежающее ощущение. Мне казалось, что на меня положили кусок тепла.

Я решила ткнуть её в плечо для проверки, и да. Она определённо была тёплой.

«Хмф. Ты как ребёнок».

«Это плохо?»

Ответ, который я получила, почти звучал так, будто она надулась. Она не часто показывала такую сторону себя.

Хотя я лично не возражала против этого, закрытая комната была довольно тёплой. В то же время я могла только предположить, что Адачи это нравится.

Она нашла своё место прямо между моих ног.

Палочками я отрезала маленькие кусочки окономияки и подносила их к её рту. Иногда она делала то же самое для меня. Хотя есть так было немного сложнее, чем обычно, мне это совсем не казалось плохим. Я вспомнила все те случаи, когда держала Гона между ног.

Я уже говорила это раньше и скажу снова: у Адачи действительно личность собаки.

Я наблюдала, как уголки её рта и глаз двигались, как океанские волны.

С её руками, лежащими на моих ногах, я чувствовала, как дрожат её руки.

«Симамура, я... я люблю тебя. Я правда люблю».

Даже её голос звучал дрожаще.

«Спасибо».

Никто за пределами моей семьи никогда не говорил мне, что любит меня, так много раз. Мало того, возможно, никто никогда и не скажет.

В конце концов, настанет день, когда я найду смысл в том, что этим человеком была Адачи.

Я была уверена в этом.

«......»

Да.

Я начну думать о нашем времени вместе, о моментах, когда мы прикасаемся друг к другу, как о чём-то драгоценном.

Хотя безмятежность и покой хороши, они не должны длиться вечно. Это единственное, чему я хотела научить себя верить.