Том 5 - Глава 1: Покидая лазурь

Я держала перед собой лист бумаги. На нём можно было увидеть результаты двух ночей работы.

Переночевать у Симамуры во второй раз.

Сходить с Симамурой за покупками.

Взяться за руку с Симамурой. А ещё – отлично повеселиться.

Сходить с Симамурой в бассейн. Океан – слишком хлопотно? Слишком далеко?

Симамура.

Это был список всего, что я хотела сделать во время летних каникул. Большинство пунктов – или, по сути, все – содержали слово «Симамура».

Когда я составляла список, я была слишком занята, пытаясь решить, что написать, чтобы заметить это, но теперь, когда всё было готово и я посмотрела на него снова, пришлось признать, что было немного тревожно, как часто появлялось её имя. И неловко. Мои глаза беспокойно бегали по бумаге.

Всё свободное пространство было использовано. Именно поэтому последний пункт получился таким, каким получился; для целого предложения не осталось места, и вместо этого я решила заполнить его просто её именем.

Что это значило, я понятия не имела. Вещи, которые приходили мне в голову, когда я не высыпалась, продолжали озадачивать меня.

И всё же я не думала, что это неправильно или неверно. Летние каникулы, Симамура. Хотя мне было ясно, как много моего сознания занимают эти две вещи, нити не были полностью соединены. Поэтому часть меня серьёзно беспокоилась, что если я не буду осторожна, мои мысли померкнут от летней жары, и я останусь бесцельно блуждать, пока всё вокруг заканчивается.

Единственное, что останется у меня после лета, – это огромная куча сожалений.

Я не хотела этого. Конечно, мои летние дни до сих пор тоже не были чем-то выдающимся, в основном я просто бездельничала, но между двумя вариантами этот исход казался намного хуже.

Я хотя бы хотела её видеть. Теперь, когда лето вернулось.

Именно поэтому я считала важным организовать себя и всё записать. Да, на составление списка ушло целых два дня, но всё же.

Мы пойдём куда-нибудь и повеселимся. В этом, похоже, и была суть. Хотя, если подумать, нам больше ничего и не оставалось. К тому же, пойти куда-то вдвоём – это определённый признак близости. Возможно. Наверняка.

«Признак, да?»

Как было бы здорово иметь что-то подобное на самом деле? Если бы я когда-нибудь его получила, я бы, не задумываясь, бегала по городу, гордо показывая его всем встречным.

Взять что-то невидимое и сделать видимым. Хм... В некотором смысле, разве термометр делает не то же самое?

Я проверила время. Похоже, скоро нужно было уходить на работу, и поэтому я аккуратно положила список на стол и начала переодеваться. Однако, делая это, я осознала: я забыла позавтракать сегодня утром. Ну и ладно.

Честно говоря, причин продолжать работать у меня не было. Наверное, это лучше, чем ничего не делать? Плюс, наличие сбережений означало, что у меня не будет проблем, если наступит время, когда они понадобятся, наверное.

Хотя изначально мотивом было именно это – копить деньги, – я так и не нашла, на что их потратить.

Конечно, чтобы куда-то сходить с Симамурой, нужно было не быть совсем без гроша, но мы делали это не так часто, чтобы это стало проблемой.

И всё же я не могла решиться уйти; продолжая работать там, у меня была возможность снова увидеть, как мимо проходит семья Симамуры, и часть меня с нетерпением ждала этого. В этом были свои неловкие стороны, но в то же время она хвалила, как я выгляжу в китайском платье, и это наводило меня на мысль, что, возможно, в целом это не так уж и плохо – позволять ей видеть меня в нём. Мысль о том, что она сможет заметить мою при... привлекательность? Что-то в этом роде – определённо была желанием, которое я где-то глубоко внутри лелеяла. Я знала, что это слишком много, но как же было бы здорово, если бы она тоже сделала шаг мне навстречу, а не всегда только я.

Стать близким с кем-то – не односторонний процесс. Так я считала.

Было много вещей, которых меня никто никогда не учил, и которые меня не интересовали, но теперь я их изучала.

Наступит ли один из этих дней, когда я смогу преодолеть своё позднее начало?

«...»

Я так много раз написала её имя.

Интересно, из-за этого ли мне теперь захотелось услышать её голос?

Может, позвоню ей, когда вернусь с работы. Да.

Мне не о чем было говорить, но я всё равно хотела услышать её голос. Мне бы хотелось как-то передать ей это.

К сожалению, я была не способна на это; сделать это, не став при этом совершенно бессвязной, было далеко за пределами моих возможностей.

Я такая нетерпеливая. Вечно всё тороплю. Анализируя своё поведение, ясно, что я полный неудачник.

Лучше бы я осознала это только после возвращения с работы.

Убедившись, что у меня с собой и ключи от велосипеда, и ключи от дома, я открыла дверь наружу.

Воздух, ударивший в лицо, совсем не был прохладным, и именно тогда я вспомнила: жара, которая была вчера, по прогнозам, должна была продолжиться и сегодня.

Встреченная стрекотом цикад, жара окутала моё тело.

Это было похоже на открытие двери в лето.

---

Цикады поют уголками головы. Кто-то когда-то сказал мне это. Я также слышала, что это звук солнечного света, когда он в них вонзается.

Здания чётко выделялись на фоне голубого неба. Хотя они не были яркими, разница в цвете между ними была довольно глубокой.

Жара была не тем, с чем я особенно хорошо справлялась, но даже так мне нравился пейзаж, который приносило лето.

«Что ты делаешь, сестрёнка?»

По-видимому, я стояла у окна в праздности, и это вызвало подозрения у моей сестры.

«Хм, ничего».

На самом деле я вспоминала прошлое лето. Тепло земли, в которую я закопала цикаду, оставило сильное впечатление в моих руках, и, оглядываясь на то время, я почти могла его снова ощутить.

Прошёл год с тех пор, как я встретила Адачи. Честно говоря, это казалось немного сюрреалистичным; неужели прошло так много времени? Не успела я оглянуться, как уже стала второкурсницей, и до выпуска осталось всего полтора года.

Скорее всего, я не собиралась поступать в университет после этого. Мне оставалось лишь гадать, чем я буду заниматься в будущем? И где?

Единственное, что я знала наверняка, – это, вероятно, будет более утомительно и нудно, чем моя нынешняя жизнь.

Одни мысли об этом заставляли меня зевать.

«А, Симамура. И Сё».

Следуя за моей младшей сестрой, Яширо тоже вошла в комнату. Мы часто пересекались в коридоре, и у меня создавалось впечатление, что она почти поселилась здесь. Она часто ужинала с нами. Даже пользовалась нашей ванной. И всё же она была не всегда рядом; как бы мне ни казалось, она обычно уходила, когда наступала ночь. Куда она направлялась? Я понятия не имела. В любом случае, когда наступало утро, я часто находила её лежащей где-нибудь в доме.

«О, точно. Сестрёнка, смотри. Скоро праздник», — воскликнула моя сестра, размахивая пачкой рекламных листовок, которые сжимала в руках. Это выглядело как что-то, что вкладывают между страницами газеты или распространяют по району. Я взяла бумагу и взглянула на неё: там рекламировался фейерверк. Тот самый, на который я согласилась пойти с Таруми. Зачем рекламировать такое от двери к двери? Вероятно, из-за торговых палаток, которые будут предоставлены несколькими ресторанами из торгового района. Это была моя догадка. Затем я перевела взгляд на дату, где значился вечер следующей недели.

«Что это?» — спросила Яширо, взглянув на рекламу рядом с моей сестрой. Затем она сразу же склонила голову набок: «Фейерверк? Огненная работа?»

Она не знала, что такое фейерверк? Постойте, нет. Это было не так уж удивительно; учитывая её послужной список, было бы страннее, если бы она знала.

Хотя её незнание общеизвестных вещей заставляло меня задаваться вопросом, не из другой ли она страны, её японский был бы очень хорош в таком случае. Здесь явно было несоответствие; она была одновременно слишком невежественной и слишком осведомлённой в некоторых вещах. У меня определённо складывалось впечатление, что путь, которым она прошла сюда, нельзя было пройти, ограничивая себя горизонтальным движением по поверхности Земли. В Яширо, если уж на то пошло, было нечто вертикальное.

«Хм», — пробормотала девочка про себя, словно притворяясь, что о чём-то усердно размышляет. Кого она пыталась обмануть? Затем она зажала свой нос между пальцами и потянула.

«Ах, твой нос растягивается».

«Я ошиблась?»

Поверив моей сестре на слово, она быстро отпустила нос.

«Фейерверки делают: бум! И они очень красивые».

«Понятно, понятно», — Яширо многократно закивала, хотя было ясно с первого взгляда, что она понятия не имеет, о чём та говорит. Интересно, делала ли она это, чтобы угодить моей сестре, чтобы та чувствовала, что хорошо объясняет?

«Хочешь пойти?»

«Конечно, я могу пойти с тобой, если хочешь».

Почему она звучала так гордо? И почему она так себя вела только со мной?

«Хм, я на самом деле обещала пойти с подругой».

«Ха!?»

Её голос сорвался. Её ноги вытянулись, словно она встала на цыпочки.

«С подругой... Ха!?»

Она повторила после короткой паузы, выражая в голосе крайнее недовольство. Можешь удивляться сколько хочешь, но у старшей сестры есть свои обстоятельства, о которых нужно беспокоиться.

Не то чтобы я не понимала её чувств.

В конце концов, если она не пойдёт со мной, она вообще не попадёт на праздник.

Наши родители ни за что не отпустили бы её на улицу одну так поздно ночью.

Плюс, я не могла представить, чтобы они сами повели её туда; они были из тех людей, что ненавидят толпы, да и вообще всё, что доставляет им неудобства.

«Я тоже могу пойти с тобой», — заявила Яширо, уперев руки в бока, словно пришла спасать положение. Она казалась ещё более гордой собой, чем прежде, судя по её вздёрнутому носу — всё ещё растянутому после предыдущего. Как я ни ценила её чувства, это ничего не решало. Наоборот, только усиливало мою тревогу.

Почесав голову, я уставилась на свою младшую сестру, надувшую щёки.

Всегда было трудно вернуть её в хорошее настроение, когда она начинала так делать, начинала дуться.

«Ладно. Подожди секунду».

Будет ли она против? Вероятно. Но я всё равно спрошу.

Я взяла телефон. Перейдя в журнал вызовов, я выбрала последнее имя и нажала кнопку вызова.

Примерно через две секунды она ответила.

«Сима? Что случилось? Что-то не так?»

Таруми говорила торопливым голосом, будто подбежала к телефону и ответила так быстро, как могла.

«Нет, ничего такого. Не паникуй. В общем, привет».

«Привет. Скажи только, ты не сможешь прийти?»

Почему Таруми всегда всё воспринимала так серьёзно? Интересно. Хотя, полагаю, она всё же спокойнее, чем Адачи.

Её шаги были громкими, но она хотя бы двигалась вперёд. Адачи же, скорее, топталась на месте.

«Нет, не поэтому я позвонила. Хотя это связано с фейерверком. Ничего, если со мной придут моя младшая сестра и ещё один человек?»

Ответ пришёл не сразу, и пока я ждала, на моём лице появилась кривая улыбка: я знала, что она будет против.

Тот факт, что мы друзья, не делал посещение праздника с чужой младшей сестрой менее странным.

В любом случае, я пообещала Таруми первой, значит, моей сестре придётся уступить. Я уже собралась повернуться к ней и сказать это, когда...

«А кто этот другой человек?»

...спросила Таруми, звуча немного твёрже.

Это её волновало больше всего? Очевидно, мы фокусировались на разных вещах.

«Хм, сложно объяснить. Вроде как подруга моей сестры? Что-то в этом роде».

В основном верно, хотя первой встретила её именно я. Действительно, у нас были довольно странные отношения.

«Младшая сестра? Ах да, у тебя ведь есть младшая сестра, Сима?»

«Ага. Она была ещё совсем маленькой, когда ты её в последний раз видела. Помнишь её?»

«Ну, я знаю, что она существует, но не более того. Сомневаюсь, что она тоже меня помнит, да?»

Я согласно кивнула. Тогда она всегда пряталась в своей комнате, когда Таруми приходила к нам домой играть. Подожди... Ведь это не сильно отличается от того, что происходит сейчас, не так ли? В некотором смысле, мне даже нравилась эта её черта.

«Ну как? Если не хочешь, то тоже нормально. Да».

Вряд ли это единственный ночной праздник этим летом, значит, мы всегда сможем сходить в другой день. Хотя там могут и не запускать фейерверк; с годами это стало гораздо менее популярным, до такой степени, что теперь редко услышишь их громкие хлопки по ночам.

Хотя я говорю «редко», но в это время года их запускают примерно раз в неделю.

«Всё... Всё нормально. Да, нормально», — сказала Таруми тоном, который не совсем отражал её мысли.

Честно говоря, я была довольно удивлена.

«Спасибо».

Я на мгновение заколебалась, не сказать ли «извини», но в конце концов решила не говорить; мне не за что было извиняться.

«Нет, всё нормально. Серьёзно. Ну, с чего бы мне возражать? Я просто хочу хорошо провести с тобой время, Сима. Вот и всё. Да!»

«Правда?»

Ей не нужно было заставлять себя быть настолько позитивной.

«Да. Конечно. Всё отлично, правда. Я имею в виду, она же твоя младшая сестра».

Она моя младшая сестра... и что? Хотя её замечание озадачило меня тем, что именно она имела в виду, я решила не обращать на это внимания и вместо этого поблагодарила её во второй раз, прежде чем закончить звонок. По крайней мере, я попыталась это сделать; возможно, почувствовав мои намерения, Таруми быстро перебила меня:

«О, Сима, Сима!»

Я снова поднесла телефон к уху. То, как она произнесла моё имя, повторив его дважды, напомнило мне прежнюю Таруми.

«Не забывай. Я очень жду этого!»

С этим резким заявлением Таруми наконец закончила разговор, на этот раз по-настоящему. В отличие от Адачи, она никогда не колебалась, когда нужно было повесить трубку.

И всё же мне было интересно, что это было только что? Предупреждение? Комментарий, показывающий, как она взволнована? Что-то среднее? Мне было трудно сказать.

Возможно, она боялась, что я не серьёзна насчёт похода и могу нарушить обещание?

Да нет же, у меня не настолько винтики разболтались. В конце концов, летние каникулы только начались. Не-а. Думая об этом, я повернулась.

Игнорируя то, чем бы ни занималась Яширо со своим носом, я обратилась к сестре:

«Ну вот. Похоже, ты можешь пойти с нами».

«Ух!»

Моя сестра издала этот звук, когда её надутые щёки сдулись, выпустив весь воздух изо рта через губы.

«Но как насчёт тебя? Ты точно не против пойти с моей подругой?»

Она была из тех девочек, которые держатся очень отстранённо со всеми за пределами семьи, даже с родственниками. Мне ли не знать.

И всё же, вопреки моим ожиданиям, она лишь слегка кивнула в ответ. Я не жаловалась; пришло время ей преодолеть страх перед людьми.

Если нет, то... Хм. Пожалуй, Адачи не совсем боится людей, не так ли? Нет, у неё всё немного по-другому.

«Под "подругой" ты имеешь в виду ту девушку, что оставалась у нас на днях?» — спросила моя сестра. Это было явно больше, чем «на днях», но в любом случае она, очевидно, имела в виду Адачи.

«Нет, другую подругу».

«Хмф».

В её голосе послышалась едва заметная сухость. Серьёзно, что сегодня с ней такое?

«Твой друг — мой друг, Симамура».

«...»

А затем ещё эта, ухмыляющаяся беззаботно.

«Друг-робот. Клац-клац-клац!»

Что вытворяла Яширо, я понятия не имела. Поражённая, я уставилась на неё, и, глядя на неё, мой взгляд в итоге сместился куда-то ещё. Куда-то далеко.

Передо мной предстал океан, тот, под которым было погребено прошлое.

Вместе с ним хлынул поток вещей, которые я бесцеремонно говорила в те дни. Пересматривая их, я понимала, что многие из этих заявлений заставляют меня нынешнюю чувствовать себя немного неловко.

Интересно, потому ли я могла так говорить, что они были похожи на меня?

Или наоборот; именно потому, что я могла так говорить, я видела это сходство?

Я погружалась глубже в море в поисках истоков этих слоёных остатков.

---

Фейерверк, да? Хотя я сейчас работала, я всё равно не могла выбросить эти слова из головы.

Впрочем, несмотря на то, что я только что сказала, вряд ли это будет что-то особенное; вместо того чтобы смотреть на небо, полное прекрасных вспышек света, я буду проводить время, встречая покупателей.

Китайский ресторан, где я работаю — или «Новая креативная китайская кухня», как гласит нелепая вывеска снаружи — по-видимому, примет участие в фестивале, выставив свою торговую палатку, и, как вы понимаете, меня тоже попросили помочь. Моей первой реакцией было отказаться, но как только я это сделала, менеджерша сразу же притворилась, что не понимает по-японски. Она такая вредная. В итоге мне не оставалось выбора, кроме как согласиться, не потому, что я хотела, а потому что меня заставили.

Заплатят ли мне вообще за это?

В то же время было правдой и то, что фейерверки — да и вообще летние фестивали — были для меня белым пятном.

Когда я думала о летних каникулах, первыми на ум приходили бассейн и океан. Не фестивали. Я даже не рассматривала их. Если бы мне нужно было найти причину, она, скорее всего, была связана с тем, что, хотя я точно когда-то была в бассейне, я не помню, чтобы когда-либо была на фестивале. У меня просто не сложились такие отношения с родителями, чтобы они водили меня на них. Намеренно отложив эту тему в сторону, я решила сосредоточить всё своё внимание на том, каково было бы пойти на фейерверк с Симамурой.

Было бы, конечно, приятно; летние пейзажи и так ослепительны, а в сопровождении потока света будут ещё прекраснее. Мы двое, покачивающиеся вверх и вниз на волнах тепла и солнечного света. Такой образ возник у меня в голове, когда я смотрела на улицу за мутным окном. Хотя мир обычно ничего для меня не значил, сейчас я действительно могла воспринимать его, ценить его. Одна единственная позитивная мысль, которая двигает тебя вперёд, действительно творит чудеса, расширяя твои горизонты.

«Так что обязательно приходи, хорошо?»

«Поняла».

Я только что закончила работу, как менеджер магазина — та, что ходит как пингвин — решила напомнить мне.

Если бы не это, я бы смогла пригласить Симамуру прийти на фестиваль со мной. Какая досада.

Хотя, с другой стороны, если бы не работа, я бы вообще не узнала о существовании этого мероприятия. Я осталась в двойственном положении: с одной стороны, теперь я была в лучшем положении, чем раньше, но в то же время я не могла отрицать, что это меня немного раздражало. Я часто мечтала о том, как было бы здорово, если бы я могла как-то отделить плохие последствия от хороших и жить без них.

«Кстати, что мы там продаём?»

«Курицу».

«Ах, хорошо...»

Женщина говорила о длинных кусочках жареной курицы на палочках, которые у нас всегда были в продаже. Где их делали, я понятия не имела.

Затем я направилась в раздевалку и переоделась в обычную одежду. Хотя прохладный воздух из кондиционера был приятной сменой по сравнению с жарой на улице, хотите верьте, хотите нет, но именно это не было причиной, по которой я решила сесть на скамейку с телефоном в руке вместо того, чтобы уйти. Нет, сначала мне нужно было кое-что сделать.

Я собиралась позвонить Симамуре.

Обычно я сначала писала ей, чтобы убедиться, что это нормально, но в этот раз я решила пропустить этот шаг.

Мои кончики пальцев начали покалывать, пока я сидела, с тревогой ожидая, когда она ответит. В некотором смысле это было похоже на приключение.

Мне не пришлось ждать слишком долго; звонок соединился через несколько мгновений, и вместе с ним поток эмоций внутри меня достиг пункта назначения.

«Да, алло?»

«Ах...»

Это была Симамура. Я слышала голос Симамуры. Мои плечи мгновенно вздрогнули.

Хотя ещё мгновение назад части моего тела были совершенно сухими, теперь казалось, что по ним течёт вода.

Повторяющиеся волны боли и пульсации проходили сквозь меня, и хорошо это было в итоге или плохо, они действительно заставляли меня чувствовать, что я возрождаюсь.

«Эй!»

«А? Что?»

Это было первое, что она мне сказала — не приветствие, а громкое восклицание. Я была совершенно сбита с толку, и Симамура, вероятно, могла понять это по моему голосу, потому что сразу же дала объяснение:

«Извини, просто эта девчонка... Эй, не пытайся залезть мне на голову!»

Похоже, на том конце провода что-то пошло не так. Кто такая эта «девчонка», о которой она говорила? Если не её младшая сестра, то, может быть, та странная синеволосая?

И она... цепляется ей на голову? Залезает на спину?

Кем бы ни был этот человек, мне это не нравилось. Или, говоря точнее...

«Сиди смирно, хорошо?»

«Ладно...»

Слова Симамуры застали меня врасплох, и, вопреки здравому смыслу, я в итоге ответила на них, втянув голову.

«Нет, не ты, Адачи. Хотя, полагаю, тебе это тоже подходит».

«А?»

«Шучу. Так зачем ты звонила?»

Нежно, её голос наполнил мои уши.

Что мне сказать? Я нервничала, не зная, что делать. Мои глаза начали вращаться.

Раньше я вела себя с ней так круто, но только посмотрите на меня сейчас. Серьёзно, куда делась та прежняя я?

«Эм... Я хотела узнать, как у тебя дела?»

Хотя я, очевидно, собиралась поговорить о фейерверке, у меня не хватило духу поднять эту тему сразу, и я свернула куда-то совсем в другую сторону.

«Хм, у меня всё нормально. Как обычно. Чувствую, что могу растаять от этой жары, но в остальном всё в порядке».

Я слышала звук того, как что-то отскакивает от пола. Также тон её голоса был довольно строгим, что определённо говорило о её хорошем настроении.

«Ладно. А как у тебя, Адачи?»

«У меня... всё хорошо. Да...»

Хотя я пыталась подражать ей, мне не удавалось собрать столько же энергии. Лёгкий смешок — такой тихий, словно она просто дышала — вырвался из уст Симамуры, мгновенно залив мои щёки румянцем.

«Ты делаешь домашнее задание?»

«А? У нас было... домашнее задание?»

«Нет».

Опять я услышала, как она слегка смеётся. Только позже я поняла, что она обращалась со мной как с младшеклассницей.

«Я только что закончила работу».

«О, правда? Работаешь во время летних каникул? Ты такая прилежная, Адачи».

«Не подумала бы, что ты хулиганка», — добавила она в шутку. Я хулиганка?

«Ну тогда... Хотя это не совсем тема для «ну тогда», но...»

«Но что?»

Странно говорить это о себе, но серьёзно, как можно быть настолько плохой в переходе от одной темы к другой? Мне нужно было что-то, что склеило бы разные темы, преодолело разрыв между ними.

Подождите, нет. Всё было наоборот; клея было так много, что я в нём увязала.

В целом, я была просто неуклюжа в переходах.

Я знала это. Я знала, что это выглядит плохо. И всё же я должна была сказать что-то, чтобы продвинуться.

«Когда-нибудь... Однажды... Мы могли бы...»

«Да?»

«Могли бы... пойти на праздник? Вместе?»

Если бы мне пришлось оценивать свою речь объективно, одной из лёгких критик был бы тот факт, что вступление вообще не имело отношения к тому, что последовало.

Симамура ничего не сказала. Словно не знала, что ответить. Затем, после нескольких мгновений тишины...

«Праздник? Ты говоришь о том фейерверке?»

«Да. О, но ничего страшного. Я знаю, это внезапно. Мы можем... эм... сходить на какой-нибудь другой. Попозже. Да».

Я всё равно не могла туда пойти. Точнее, я не могла пойти с ней.

«В конце концов, летние каникулы только начались. Давай выберем день, который... подходит нам обеим. Или что-то в этом роде».

Она ещё даже не сказала, хочет ли идти, а я уже забегала вперёд. Я также заметила, что в какой-то момент приподняла задницу со стула и теперь зависла над ним в неловком полусогнутом положении. Я оставалась в таком положении, ожидая ответа Симамуры, и всё это время дыхание, выходящее из моего рта, раздражало мои уши. Оно казалось таким грубым, таким хриплым.

«Хм... Ладно. Давай выберем какой-нибудь другой и сходим туда».

Положительный ответ. Прежде чем я осознала, мой рот широко раскрылся. Вот насколько счастливой меня сделали её слова.

Я чувствовала, как что-то текло в области чуть ниже груди и просачивалось в самый центр моего тела.

«Конечно. Да. О, но не обязательно, чтобы там был фейерверк. Просто праздник. Этого будет достаточно».

«Правильно, я так и думала».

«А? Ты... Ты так думала?»

Симамура понимала меня? Это было немного тревожно. Неловко. Но это также делало меня счастливой. Понимать кого-то — это одно, но быть понятой самой — это совсем другое. Что-то особенное.

Мы продолжали разговаривать ещё некоторое время, пока наконец Симамура не сказала, что ей пора ужинать. Это — к сожалению — положило конец нашему разговору. Мои плечи были тяжелы от усталости, словно я только что пробежала марафон, но также и от чувства успеха. Я снова села и, опустив голову, крепко сжала телефон.

По моим плечам и щекам я могла сказать, что сейчас улыбаюсь.

Выражение моего лица, должно быть, было совершенно отвратительным. Да, вероятно, так и было. И всё же, игнорируя голос в голове, говоривший мне это, я решила просто позволить своим эмоциям бушевать.

Каждый день в последнее время я всегда ставила перед собой цель — Симамуру. Я была похожа на птицу, кружащую вокруг неё, стремясь приземлиться ей на плечо. Ни мгновения не проходило без того, чтобы я не искала возможность сделать это. А затем, когда мне наконец удавалось приземлиться, я сразу же взлетала снова, чтобы вскоре вернуться туда.

Она была моей целью. Всё заканчивалось на ней. Всё начиналось с неё.

Хотя сказать, что я жила её поддержкой, было бы небольшим преувеличением, нельзя отрицать, что она служила моим ориентиром.

Улыбка на моём лице — это и была её суть. Я знала, что это так.

---

«Я хотела бы, чтобы ты позволила мне нарисовать тебя, Сима».

Определённо, это было не то, что я ожидала услышать от Таруми, когда увидела её звонок.

Впрочем, даже сам факт того, что она позвонила, стал для меня сюрпризом.

Я не была до конца уверена, почему, но почему-то у меня сложилось впечатление, что мы не будем разговаривать друг с другом до фейерверка через три дня. Ни по телефону, ни лично. Поэтому сейчас я была слегка озадачена.

Оставив это в стороне, о чём, чёрт возьми, она говорила?

Она хотела... нарисовать меня?

«Эм, ладно. Пожалуйста».

«Нет. Нет-нет. Я не могу нарисовать тебя, если ты не со мной».

«Давай встретимся», — добавила она, стараясь звучать непринуждённо. Это был её способ предложить нам встретиться?

«Эм, ты имеешь в виду рисование как... рисование картины?»

«Да, рисование».

«Меня?»

«Верно».

«Прямо сейчас?»

«Да».

Я взглянула в окно и увидела, что небо совершенно ясное. Без облаков, чтобы преградить путь, цунами солнечного света ударило в мои глаза, заставив меня быстро зажмурить левый.

Рисовать под таким ярким солнцем? Похоже, Таруми тоже довольно агрессивна в своём подходе.

«Уф...»

И в итоге я пошла. Местом встречи мы назначили место под мостом Кинка, возле реки Нагара. Хотя я точно помню, как много раз проходила по мосту и смотрела на рыбаков внизу, когда же я в последний раз ходила по гравию, образующему русло реки? Камни — желтоватые под лучами солнца — передавали сухое ощущение подошвам моей обуви, когда я ступала на них.

Я чувствовала, как меня поджаривают заживо с каждым шагом. Даже задняя сторона коленей не была в безопасности.

Тем не менее, температура снижалась по мере того, как я шла дальше по берегу. Интересно, потому ли, что рядом была вода, ветер казался таким лишённым тепла? Волны воздуха проносились одна за другой, играя с песком, как с инструментом, и окутывая моё тело. У меня кружилась голова и звенело в ушах, и вскоре я почувствовала, что меня почти уносит прочь.

Я отдавалась лету.

Открытые участки кожи продолжали обжигаться солнцем.

Идя вперёд, я перевела взгляд вдаль. С этого пляжа можно было увидеть и гору Кинка, и замок Гифу. Интересно, сколько мне было лет, когда я в последний раз поднималась на гору на канатной дороге? Мы редко делали это теперь, когда моя сестра тоже подросла — выезжать на пикник всей семьёй.

Таруми уже была там, когда я пришла, и, судя по всему, последние несколько минут она устанавливала мольберт на гравии. Все мои сомнения мгновенно рассеялись, когда я взглянула на её работу; подставка, поддерживающая лист бумаги, была профессиональной, с тремя ножками, и у меня сложилось впечатление, что она относится к этому серьёзно. А я думала, она просто сделает быстрый набросок или что-то в этом роде. Со смешанными чувствами я сжала поля своей шляпы.

Если бы я знала, что буду выступать в роли модели, я бы точно потратила больше времени на свой наряд. И на волосы тоже; причина, по которой я вообще носила шляпу, была в том, чтобы скрыть неопрятный беспорядок под ней. Что касается макияжа, я решила, что из-за интенсивности солнца даже не стоит пытаться. Как-то так: мне казалось, что лицо так вспотеет, что к тому времени, как я доберусь, макияж просто смоется. Но всё равно мне хотелось проверить глаза на наличие корочек.

«Ах, Сима», — Таруми помахала мне, наконец заметив моё появление. Я помахала в ответ, обогнула её и взглянула на холст. Естественно, на нём ещё ничего не было нарисовано. Пока. Она серьёзно собиралась сделать это, нарисовать мой портрет здесь? Я почувствовала легкое смущение от этой мысли.

«Извини, что позвала так внезапно».

«Ничего страшного. Мне всё равно нечем было заняться».

Кожа Таруми всё ещё была бледной, без следов лета. Однако, похоже, так будет недолго; несмотря на то, что на ней было пальто, она не носила шляпу, и у меня сложилось впечатление, что по крайней мере некоторые участки её светлой кожи обгорят к тому времени, как мы закончим. Почему-то мне было немного жаль этого.

«Держи», — сказала она, протягивая мне чёрный зонтик от солнца. «Солнце светит довольно ярко, так что я подумала, что нарисую тебя с этим зонтом».

«О, как предусмотрительно. Спасибо».

Я взяла зонт — с узором из чёрных лилий — и подняла его над головой.

Если честно, он не очень хорошо защищал от солнца. Полагаю, тот, кто его делал, ценил эстетику больше, чем функциональность.

«О, мне кажется, он тебе идёт», — прокомментировала Таруми, пока я рассматривала зонт. Неужели она пришла к этому выводу за какие-то секунды? Похоже на уловку.

«Ты так думаешь?»

«Ага. Хотя, насколько я понимаю, тебе, наверное, всё идёт».

«Так что не принимай меня за образец», — поспешно добавила она, прежде чем вернуться к подготовке.

«Не воспринимай всерьёз, я просто льщу тебе». Это она пыталась сказать?

«Ахаха».

Мне на самом деле нравилась эта честная сторона характера Таруми.

Ну что ж, пожалуй, мне тоже стоит приготовиться. Я начала отходить от неё, но Таруми остановила меня.

«Эй, куда ты?»

Я повернула голову и осмотрелась, и, к моему удивлению, увидела, что она поставила складной стул совсем рядом.

«Просто у меня довольно плохое зрение. Я не смогу разглядеть твои тонкие черты, если ты будешь далеко».

«Ах, вот оно что?»

Мои тонкие черты?

Хотя всё это казалось мне подозрительным, в конце концов я решила сделать, как она сказала, и села на приготовленный для меня стул.

Моё положение было обращено лицом к реке, спиной к берегу. Я видела, как в уголке глаза отражается блеск водной поверхности.

Старики с удочками вдалеке слегка колебали этот комок света.

«Стул и зонтик... Если бы ты ещё оделась немного приличнее, как настоящая юная леди, думаю, картина была бы ещё лучше».

Легко сказать, учитывая, что у меня не было такой одежды. Возможно, у Хино есть. Хотя нет... Наверное, её вещи все в японском стиле.

Немного повозившись, Таруми взялась за кисть, и у меня сложилось впечатление, что она тоже готова. Затем она пристально посмотрела на меня через холст. Вероятно, это займёт некоторое время, не так ли? Мы только начали, а у меня уже чесалась шея. Хуже того, я даже не могла повернуть голову.

«Ладно, сейчас я напишу тебя», — заявила она, словно мы собирались играть в догонялки или что-то в этом роде.

«Ну давай».

Мой ответ был не менее бодрым, так что казалось, будто я действительно поймала то, что она мне бросила.

Была ли эта перепалка слишком дерзкой для прелюдии к занятию изящными искусствами? Возможно.

Тем не менее, она вполне соответствовала сезону — то есть лету.

Это не было основано ни на чём конкретном, но у меня сложилось впечатление, что лето — густое, а зима — тонкая.

Всё ещё глядя на меня, Таруми начала двигать рукой. Разве она могла рисовать, не глядя на то, что делает? Наши взгляды сразу же встретились, как только я подумала об этом, и она поспешно спрятала лицо за холстом, словно втянув голову. Прямо как Адачи.

Я не могла не чувствовать, что именно такие люди, как правило, собираются вокруг меня.

Адачи, Таруми и моя младшая сестра. Всего трое, и было бы довольно неловко, если бы они все одновременно захотели взяться со мной за руки.

Мне оставалось лишь молиться, чтобы такой день никогда не наступил.

Наблюдая за разными инструментами и сумками, лежащими у моих ног, я решила что-то сказать.

«Я и не знала, что это твоё хобби, Таруми».

«Хм... Я начала всего около недели назад».

Похоже, это объясняло ситуацию.

«Молодой талант?»

То ли это слово подходило? Я не была уверена.

«Всё будет нормально. Мы же раньше постоянно рисовали вместе».

«О... Да, кажется, помню. На обороте листовок, да?»

У меня в голове была отчётливая картина, как Таруми рисовала только птиц. Что касается меня, то на моих рисунках в основном были сладости.

Интересно, можно ли было увидеть основы наших нынешних личностей в этом различии?

«Ага. В общем, не волнуйся, что получится слишком ужасно, чтобы смотреть. Или что-то в этом роде».

Говоря это, Таруми взглянула на меня — свою модель.

«Это хорошо».

«Да, прекрасно».

Мы обе рассмеялись. Заодно я быстро крутанула зонтик.

Слабые лучи света, прошедшие сквозь него, заплясали у меня на лбу. Прошло немного времени, и Таруми перевела внимание с зонтика обратно на холст.

Даже если твоя картина выйдет ужасной, ты не можешь винить в этом качество своей модели, Тару.

Итак, возвращаясь к тому, что она сказала раньше, прошла всего неделя с тех пор, как она начала рисовать? Это как раз начало летних каникул.

«Это типа летний проект?» — в шутку спросила я, повернув в её сторону одни лишь глаза. Я помнила, что такие были в начальной школе. Тем временем река передо мной продолжала своё безмолвное течение. Рядом с моим домом тоже была река, только намного меньше. Интересно, из-за двух дней ясной погоды подряд стало видно её дно? Как бы то ни было, хотя у этого полноводного потока всё было иначе, на его поверхности не отражались облака.

Ещё три дня — и этот район, несомненно, тоже будет оживлён. Мы исчезнем в этой толпе, и не только мы с Таруми, но и Яширо с моей младшей сестрой. Мне серьёзно придётся следить за этими двумя, если я не хочу, чтобы они потерялись. Интересно, будет ли у меня вообще время посмотреть на фейерверк?

Прошло много времени с тех пор, как я видела их в последний раз. Должно быть, с тех пор они стали намного более продвинутыми.

Моя сестра подрастала, фейерверки становились всё ярче, я перешла в старшую школу.

Я действительно ощущала течение времени.

Продолжая водить рукой, Таруми заговорила.

«Кстати, я кое-что вспомнила».

«А? Что?»

«Это связано с твоей сестрой. Ну, точнее, с тобой».

Её голова выглянула из-за холста, когда она это говорила, кончики её вьющихся волос развевались на ветру.

«Ты уже тогда полностью взяла на себя роль старшей сестры».

«О, правда?»

«Ага. Я вспомнила, как ты относилась к ней, словно она была для тебя бесценна».

Нежный тон её голоса, словно она смотрела на что-то умилительное, заставил мышцы на моей шее слегка дёрнуться.

Как ни приятны были приятные воспоминания, если ты не можешь разделить их с кем-то, они ведут лишь к неловкости.

«Хм, да, наверное, так и было...»

Я не помнила. Относиться к кому-то как к бесценному — как это вообще выглядит?

Мои воспоминания о прошлом были совершенно фрагментарны, представлялись мне рваной фотографией, в которой отсутствовали все части, кроме одной. Сестру я, конечно, помнила, но в моём сознании причина, по которой я заботилась о ней, была скорее в том, что мы сёстры, чем в чём-то ещё. Почему я так смотрела на это? Мне сказали так родители?

Ценить других. При ближайшем рассмотрении я не совсем могла понять, на какой интуиции основано это понятие.

В конце концов, вряд ли тот факт, что кто-то к тебе липнет, делает его для тебя бесценным.

«О, если горло пересохнет, скажи».

Подавшись вперёд, Таруми взяла пластиковую бутылку, которую ранее поставила на землю. Вопреки тому, что было написано на этикетке, в бутылке, похоже, был ячменный чай, и по ещё не растаявшим кусочкам льда внутри можно было предположить, что она сначала заморозила напиток, а потом принесла его сюда. Сам по себе жест был очень внимательным, и к тому же это было именно то, что мне сейчас было нужно.

Адачи тоже была такой, всегда придумывала способы проявить ко мне внимание. Хотя в её случае всё часто складывалось не совсем так, как ей хотелось. Это было результатом того, что она всё слишком обдумывала? Возможно. По крайней мере, мне так казалось. Не то чтобы это не было забавно по-своему.

«Хм? Я что-то смешное сказала?»

«А?»

«Ты улыбаешься».

Словно демонстрируя, Таруми пальцами растянула уголки собственного рта вверх. Неужели выражение моего лица было настолько странным. Наверное, нет.

«А, ничего. Я просто смеялась над тем, что вспомнила».

Мне почему-то казалось, что мы уже вели этот разговор. И ещё, расслабиться и скорчить некрасивую рожу? За кого она меня принимала, за Адачи? Мне серьёзно нужно было начинать следить за собой.

Напрягшись всем телом, я сознательно старалась оставаться как можно неподвижнее — как и подобает модели.

«Твоё лицо краснеет, Сима. Похоже, действительно жарко».

«А? Нет. То есть да».

Однако, как выяснилось, всё это привело лишь к тому, что она начала излишне беспокоиться. Хм... Можно сказать, что из-за жары мне было трудно двигать головой. Вот так, на самом деле это было виной солнечного света, а не моей.

Одинокий ребёнок на велосипеде проехал по берегу реки. Она не держала зонт или что-то подобное, так что было очевидно, что её светлая кожа вот-вот обгорит.

С каждым вдохом сухого тёплого воздуха я чувствовала, как адаптируюсь к лету, которое меня окружало.

Таруми продолжала поднимать разные темы, пока рисовала, вероятно, чтобы мне не было скучно. Она была довольно ловкой, не так ли, умудряясь одновременно двигать и руками, и ртом. Так продолжалось некоторое время, пока в какой-то момент я не решила спросить, как ей пришло в голову внезапно нарисовать меня.

Вот что она ответила:

«Ну, это вроде... способ стать к тебе ближе. Я имею в виду... Кхм. Это определённо один из аспектов. Да. Однако я также хотела сделать что-то на память о тебе, раз уж есть возможность. Типа, кто знает, мы ведь можем снова когда-нибудь расстаться. Очевидно, я не хочу этого, и я делаю всё возможное, чтобы этого не случилось, но всё равно бывают ситуации, когда этого недостаточно. Обстоятельства, с которыми ничего не поделаешь. Поэтому, если такое когда-нибудь случится... я хочу иметь что-то конкретное. Что-то осязаемое».

«Хм...»

Я вполне могла понять, что она имела в виду.

Даже если вы очень близки с кем-то, даже если никогда не ссоритесь, вы можете однажды проснуться и обнаружить, что вы отдалились друг от друга.

Нерушимых уз может быть недостаточно, чтобы удержать людей вместе. Учитывая это, если с тобой случится нечто подобное, то как ты должен действовать? Я часто думала о том, какой ответ на этот вопрос дала бы Таруми.

Худшее, что могло случиться, — это если бы я слишком сосредоточилась на том, что передо мной, и забыла о том, что действительно важно — о прошлом.

Воспоминания. Воспоминания важны.

Повторяя это про себя, я обратила взгляд к солнцу. Закончим ли мы до того, как начнёт темнеть? Вероятно; дни летом довольно длинные, и этот факт наполнял меня уверенностью. Хотя на самом деле прошло не так уж много времени.

Поблизости не было часов, по которым можно было бы проверить, но если оценивать, я бы сказала, что мы занимались этим около двух часов, от силы трёх.

Хм, пожалуй, довольно долго.

«Ладно, я, наверное, закончила».

Смутная улыбка появилась на лице Таруми, когда она говорила. Присмотревшись, я заметила, что она не столько улыбалась, сколько просто напрягала щёки.

«Правда? Можно взглянуть?» — спросила я из праздного любопытства.

«Хм, да, наверное, можно уже показать».

«Я надеюсь».

Ей не хватало уверенности, или картина на самом деле ещё не была готова? Трудно сказать.

Как бы то ни было, мне становилось всё любопытнее.

Скажи мне, это не та картина, где у меня семь ртов или что-то в этом роде?

Я встала. Тут же почувствовала, как тепло в коленях растаяло, растворилось, соприкоснувшись с холодом, окружающим мою кожу. Но сейчас было не время жаловаться; не каждый день можно любоваться творением Мастера Таруми. Обогнув её, я взглянула на холст.

«А?»

Я могла издать только этот звук. Другие слова не слетали с моих губ, пока я в изумлении смотрела на совершенно неожиданный уровень мастерства передо мной.

«Что-то не так?»

«Просто я думала, как бы мне высказать своё честное мнение, не задев твоих чувств».

«Серьёзно? Как жестоко».

«Но, похоже, я волновалась зря. Это на самом деле очень хорошо».

С первого взгляда было видно, что это я. Она также точно передала мою причёску. Зонтик тоже был на месте, с идеально воспроизведённым узором. Стул тоже. Я просмотрела всю картину в поисках ошибок, но не нашла ни одной.

Текстура моих волос, длина зонтика, тень от стула. Всё в этой сцене было схвачено. Это было ни в какое сравнение с теми каракулями, что я рисовала на уроках. Серьёзно, она была на таком уровне? Всего через неделю? Прищурившись, я долго и пристально смотрела на Таруми.

«Ты что, на самом деле гений, Тару?»

«Хм, не знаю. Ха-ха».

Почему она смеялась так величественно? Возможно, я поторопилась, потому что сразу же после этого она кашлянула и отвела взгляд.

«Должна признаться. На самом деле я занимаюсь этим дольше недели».

«Правда?»

Неловко почесав шею, Таруми продолжила:

«Я начала практиковаться, когда мы встретились зимой. У меня были фотографии из детства, и я... рисовала по ним».

Затем она склонила голову, словно извиняясь. Была ли это та ложь, которая требовала извинений? Насколько я понимала, нет, не совсем.

И всё же я могла понять, что она имела в виду.

«Понятно. Тогда неудивительно».

Мои глаза встретились с картиной — с другой мной.

«Что именно неудивительно?»

«Хм... Лицо, которое ты нарисовала, выглядит молодым».

В невинном выражении её — или, наверное, «моего» — лица было что-то, что напомнило мне Яширо. Она была открытой, беззащитной, настолько, что я невольно начинала за неё волноваться.

В общем, нынешняя я никогда бы не сделала такого лица. Серьёзно, куда ты смотрела, когда рисовала, Тару?

Эти вопросы продолжали крутиться в моей голове. И всё же факт оставался фактом: это была абсолютно потрясающая работа. Я перевела взгляд с себя слегка слишком милой версии обратно на Таруми.

«Спасибо, что сделала меня такой милой».

Это то, что имеется в виду, когда говорят, что друзья склонны видеть друзей в выгодном свете?

«А? Н-Нет, ничего подобного!»

Быстро, Таруми замотала головой из стороны в сторону.

«Ты хочешь сказать, что я не милая?»

«Нет. Скорее, это... настоящая ты... го-ораздо, экстра-экстра привлекательнее? Да, точно!»

Мне было трудно интерпретировать её слова, потому что она смотрела в землю, но, полагаю, она делала мне комплимент?

И всё же... Экстра-экстра? Что это должно было означать?

«Я сделаю всё возможное, чтобы... приблизиться к этому».

Подняв голову, Таруми широко раскрыла глаза. То, как она выпятила челюсть, делало её выражение довольно странным.

Словно поддерживая этот настрой, она взяла мою руку и сжала её, накрыв своей.

«Можно попросить тебя ещё раз побыть моей моделью? Я хочу продолжать рисовать тебя, пока ты не против, Сима».

Её просьба была очень страстной, настолько, что я чувствовала, как рука, которую она держала, начинала потеть.

Что-то также подступило к моим глазам. Слёзы? Почти, но не совсем.

«Эм... Хорошо».

Подавленная её страстью (правильное ли это слово?), я в итоге просто кивнула. Мне хотелось спросить «почему я», но, полагаю, это было бы немного грубо.

Город наполнен множеством разных вещей, как предметов, так и людей.

Из всего этого Таруми хотела нарисовать меня.

Хотя я не до конца понимала, что здесь происходит, мне всё равно было интересно, не слишком ли это?

Словно прочитав единственную мысль, которая была у меня в голове — а именно «моя рука горит» —, Таруми быстро отпустила её.

«Почему бы нам не съесть по мороженому? Как ты на это смотришь?» — затем спросила она слегка пронзительным голосом. Мороженое, чтобы остудить меня? Похоже, это имело смысл.

«Конечно, звучит неплохо».

Я чувствовала, как мои щёки расслабляются, а лицо расплывается в тёплой улыбке, пока я говорила. Серьёзно, почему я была так рада? Это заставляло меня выглядеть как ребёнок, который вытерпел что-то неприятное, чтобы в конце получить конфету. Хм... Недалеко от истины?

Закончив упаковывать вещи, мы вдвоём поднялись на берег реки, Таруми и я.

Всё это время ослепительный свет заходящего солнца продолжал давить на мои плечи.

Следующие несколько мгновений я провела, наслаждаясь этой иллюзией, которую можно было почувствовать только летом.

«Сима?» — окликнула меня Таруми, заметив, что я остановилась.

Прошло несколько секунд. Затем я улыбнулась.

«Я просто подумала, что это действительно лето».

Раскинув руки в стороны, я обернулась.

Меня встретило голубое небо, одновременно сухое в своём цвете, но и яркое.

Я встряхнула раскинутыми руками, словно касаясь его поверхности.

Я чувствовала ветер под ногтями.

Вот оно, должно быть, это было похоже на прикосновение к небу.

---

Было уже за полдень того дня, когда я заметила, что забыла кое-что в классе.

Хотя это не было настолько шокирующим, чтобы кровь отлила от лица или что-то в этом роде, я всё же напряглась, когда перебирала сумку и поняла, что её там нет.

Этой вещью была тетрадь. Конечно, было странно брать с собой школьные принадлежности, когда единственное, что было запланировано на сегодня, — это церемония закрытия, но позвольте мне объяснить. Это была не обычная тетрадь. Нет, я говорю о «Тетради Симамуры».

Даю одну догадку, что было написано на её страницах.

Учитывая, что ни у кого не было причин заходить в класс во время летних каникул, шансы того, что тетрадь обнаружат, были крайне малы. Это я сказала себе сначала. Однако чем больше я думала об этом, тем беспокойнее становилась. Что, если кто-то её увидит? Нет, это неважно. Мне было всё равно, что подумают другие. Вопрос был в том, что будет, если по жестокой иронии судьбы Симамура найдёт эту книгу. Я бы, наверное, умерла, вот моя догадка. Из моих ушей хлынула бы кровь. Моя голова отлетела бы начисто. Что-то подобное могло бы произойти, я действительно так думала.

Там была одна вещь, которая была особенно плоха. Настолько плоха, что просто мысль о ней заставляла моё сердце пропускать удар. Мои широко раскрытые глаза сразу же пересохли.

Я взяла эту тетрадь с собой, потому что знала, что Симамура будет там, и, как это ни иронично, именно из-за этого я её и забыла.

Итак, что же мне делать? Пойти забрать её? Или оставить там до начала занятий?

Территория школы была доступна для занятий кружков, но распространялось ли это и на здание? Я не была уверена. Нужно ли мне получать разрешение от учителя? Или это было безнадёжно, что бы я ни делала? Пока я думала об этом, я обнаружила, что в какой-то момент встала и приготовилась выходить. Похоже, я всё-таки шла. Скорее, я просто подчинилась происходящему, чем приняла осознанное решение.

Выйдя на улицу, я переключила внимание на другое.

Никого из моей семьи не было видно, когда я выходила из дома. Как обычно. Я отперла велосипед, запрыгнула на него и начала крутить педали.

Мгновенно меня охватило сожаление, когда я оказалась под солнцем; мне действительно следовало надеть шляпу. Серьёзно, как долго ещё продлится эта жара? Наверное, это глупо говорить о лете, но именно так я и чувствовала. Выходить на улицу ночью было гораздо лучшим выбором в такие дни. Гулять по округе, освещённой огнями праздника, гулять с... Симамурой.

«...»

Я решила сделать небольшой крюк. Нет, это был не предварительный осмотр или что-то в этом роде. Мне просто было любопытно, и раз уж я уже здесь, почему бы и нет.

Свернув с дороги к школе, я вскоре оказалась на велосипеде у реки, возле которой на следующей неделе должен был состояться фейерверк. Вскоре здесь появятся разные палатки, и я тоже буду помогать в одной из них. Хотя это был не совсем обычный способ, это был мой первый за долгое время поход на какой-либо праздник.

В прошлый раз я была с семьёй. Я уже многое не помнила, но те немногие воспоминания, которые у меня остались, в основном касались огромной толпы и того, как я чувствовала, что задыхаюсь. Что касалось великолепия фейерверков, они не произвели на меня никакого впечатления.

Не потому, что мне было всё равно, а потому что их искры просто не достигали меня. Ничто внутри меня не вспыхнуло.

И всё же я стояла здесь, и моё сердце трепетало от одной мысли о фейерверке. Хотя было досадно, что мне придётся ждать какого-то неопределённого праздника, чтобы мои мечты сбылись, моя грудь продолжала гореть. Как и многое другое, это тоже было вызвано Симамурой.

Каково было бы, если бы мы действительно пошли на праздник вместе? Не успела я оглянуться, как уже остановила велосипед, чтобы обдумать этот вопрос.

Игнорируя палящее солнце над головой, я спрыгнула и встала на землю.

«Прямо здесь. Симамура стояла бы здесь, вот так».

Моя рука двигалась, рисуя её силуэт в воздухе. Затем передо мной возник ряд торговых палаток на фоне реки, создавая мираж грядущей ночи. Это было быстро. Может, мне стоит сходить к врачу.

Мы с Симамурой шли бы рядом. Мало того, нам пришлось бы держаться за руки, чтобы не потерять друг друга в море людей. Вероятно, я бы держала её за руку, скорее всего. Она бы засмеялась, заметила, какая я безнадёжная, но в конце концов позволила бы мне это. Рукав моего юкаты касался бы её рукава. Я чувствовала бы, как кровь пульсирует в каждой части моего тела, даже в ступнях.

Вот так я представляла нашу прогулку по ночи, время от времени касаясь своей части наших парных заколок. Направляясь к тусклым огням, парящим в воздухе, мы плыли бы по реке людей, не сопротивляясь течению, а просто позволяя ему нести нас. Там было бы мало места, и хотя это было плохо по-своему, это также ставило нас на целый шаг ближе друг к другу, чем обычно. Иногда наши плечи соприкасались бы.

Волосы Симамуры были бы собраны в пучок на макушке. Она обычно так не носила, и хотя было бы странно видеть её шею полностью открытой, я не могла бы отвести взгляд. Её рот искривился бы в лёгкой улыбке, свет очерчивал бы контуры её портрета.

Один за другим, фейерверки взлетали бы, заполняя небо.

Отблеск каждого красочного взрыва озарял бы нас двоих.

Поистине, не было лучшего макияжа для Симамуры в летнюю ночь.

«...»

Я слышала стрекот цикад. Странно, учитывая, что поблизости не было деревьев.

Я также заметила, что вся вспотела, пока была погружена в свои мысли.

Глаза, обожжённые полуденным солнцем, видели всё перед собой в зеленоватом оттенке.

Погружение в фантазии оставило меня поджаренной реальностью. Я быстро запрыгнула обратно на велосипед.

Даже теперь, когда я снова крутила педали, образ праздника застрял у меня в голове.

Что мне надеть? Для летнего фестиваля юката, наверное, будет правильным выбором, да? Да.

Я решила заехать в торговый центр по пути домой, чтобы купить её. Как говорится, если готов, беспокоиться не о чем. Мне бы тоже хотелось увидеть Симамуру в юкате, хотя, с другой стороны, я легко могла представить, что она сочтёт это слишком хлопотным. Если бы я попросила её сделать это ради меня, согласилась бы она? Может быть? Может нет? Пожалуй, довольно странно просить кого-то о таком.

Наряду с рыбаками, я увидела девочку с кистью в руке, стоящую на берегу реки. Рядом была другая девочка, по-видимому, её модель, но поскольку она держала чёрный зонт и стояла ко мне спиной, я не могла сказать наверняка. Нелёгкое дело в такую температуру. Не обращая на них внимания, я быстро отвела взгляд.

«Мне показалось, что я где-то видела девушку, стоявшую перед холстом. Однако, поскольку я не смогла сразу вспомнить её лицо, я просто махнула рукой. Похоже, она не стоила того, чтобы её запоминать.

Кстати, сколько вообще людей было таких, которых мне действительно нужно было запоминать?

Довольно мало. Их, скорее всего, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Мои волосы горели после того крюка, который я сделала, и я наконец добралась до школы. Там до меня донеслись крики, похожие на те, что издаёшь во время занятий в кружке, а затем — стрекот цикад. Интересно, почему их симфония здесь звучала намного громче, чем у меня дома? Из-за деревьев, растущих на школьном дворе? Вероятно. Как бы то ни было, действительно казалось, что прямо над моей головой поёт целое облако цикад.

Я вошла через главные ворота и направилась к парковке. Велосипедов там было немного — естественно, — и хотя это означало, что я могла оставить свой велосипед прямо у входа, я всё же специально поставила его на место, отведённое для моего класса. Я заметила, что это было довольно характерно для меня — ставить стабильность и привычку выше эффективности. Неужели я действительно такой человек?

Я спрыгнула с велосипеда и пошла вдоль здания, стараясь, чтобы меня не было видно со спортплощадки. Дело было не в том, что меня бы наказали, если бы кто-то увидел. Просто я не хотела, чтобы это случилось. Немного пройдя, я вскоре оказалась перед входной дверью. Что дальше? Я не объясняла свою ситуацию учителю, но, в конце концов, что самое страшное могло случиться? С этой мыслью я потянула дверь на себя.

В ней чувствовался некоторый вес. И всё же, вопреки моим ожиданиям, она открылась. Я быстро схватилась за ручку и закрыла дверь.

Я посмотрела налево. Затем направо. Вокруг никого не было. Единственное, что я слышала, — это стрекот цикад.

Можно ли мне войти? Я не была уверена. Однако я знала, что могу это сделать, если захочу.

Я решила не ставить обувь в шкафчик, а держать её в руке, пока поднималась по лестнице в класс. Но перед этим была лестничная площадка, мимо окон которой я проходила, пригнувшись к земле. На всякий случай. Я действительно выглядела как воровка, крадущаяся вот так, с туфлями, прижатыми к боку. Без сомнения, это привело бы к огромному недоразумению, если бы кто-то меня увидел, поэтому я старалась идти как можно быстрее.

Лестница, затем коридор. Я взглянула в одно из окон, проходя мимо, и увидела пейзаж, который казался почти искусственным; далёкое голубое небо и белые облака действительно выглядели как что-то нарисованное на холсте.

Как бы я ни ненавидела работать или находиться с другими, я знала, что школа по определению — это место, где есть люди.

Она просто не могла существовать без них.

Я шла босиком, как вдруг услышала звук, отличный от звука моих шагов. Он доносился с другого этажа и был похож на голоса разговаривающих учеников, что, если подумать, имело смысл; причина, по которой здание не было заперто, заключалась в том, что члены кружков по интересам могли собираться как обычно. Верно. Я продолжила идти. Возможно, только в нашей школе так делали, но мне казалось, что это небезопасно; без людей внутри мог пробраться кто-то вроде меня. Хотя здесь нечего было красть.

Затем я вошла в класс. Как только я открыла дверь, в лицо ударил горячий воздух, приветствуя меня. Лето мгновенно окутало моё тело всей своей плотностью, так что казалось, если бы я провела по лицу рукой, с меня буквально капало бы. Вдобавок разница в температуре между классом и коридором была огромной, тем более если учесть, что их разделяла всего одна дверь. Возможно ли, что со временем, по мере накопления тепла, это место могло бы просто загореться? Может быть. Хотя волноваться не стоило; к тому времени лето, скорее всего, давно бы кончилось. Хотя лето и его тепло символизировали вечность, на самом деле это было не так, и не успеешь оглянуться, как их обоих сменит прохладный осенний ветер.

Пройдя через пустую комнату, я подошла к своей парте и наклонилась, чтобы заглянуть. Мгновенно меня охватило облегчение; я действительно оставила эту тетрадь здесь. «Тетрадь Симамуры» была в целости. Более того, казалось, никто её не трогал.

Покончив с этим, я открыла книгу и проверила её содержимое, тот самый текст, из-за которого у меня возникли все эти проблемы.

Учитывая, что одного воспоминания о написанном там было достаточно, чтобы моё сердце пропустило удар, неудивительно, что на мгновение мне показалось, что я вот-вот упаду в обморок просто от его вида.

То, что я сказала ранее, было правдой; моя голова буквально отлетела бы, если бы Симамура когда-нибудь это увидела. Слово «смущение» здесь не подходило.

Был даже шанс, что исход мог бы быть ещё хуже. Какой? Просто: Симамура могла бы начать презирать меня, избегать меня. Для нынешней меня это было тем, чего я боялась больше всего. Возможно, я даже боялась этого больше, чем смерти. Просто это казалось более реальной угрозой.

Всё это значило, что я больше никогда не позволю этой тетради исчезнуть из моего поля зрения.

Я закрыла её.

Никогда больше.

Поклявшись себе в этом, я быстро развернулась и направилась к выходу, но мои ноги остановились, когда я проходила мимо того места, где сидела Симамура. Не забыла ли она чего-нибудь сама? Я заглянула в её парту, чтобы проверить. Как оказалось, там ничего не было, даже пыли.

Я подняла голову, и в этот момент в моей голове промелькнула мысль.

«Кстати...»

Я вспомнила наш разговор на втором этаже спортзала.

В те дни мне удавалось быть на удивление откровенной в разговорах. Сказать, что прошлая я казалась совсем другим человеком, — не преувеличение.

В любом случае, вот что сказала тогда Симамура:

«Я бы хотела прийти в класс, когда там никого нет, и устроить всякие шалости».

Хотя мой ответ тогда состоял из одного равнодушного мычания, если бы она снова обратилась ко мне с чем-то подобным, я бы просто не смогла сохранить самообладание.

Вспоминая прошлое, я скрестила руки. Как бы выглядели «шалости», которые имела в виду Симамура, на практике? Самое большее, что она когда-либо делала со мной, — это клала подбородок мне на макушку, пока я не смотрела, и это, очевидно, было не тем, что можно сделать в одиночку — если только твой скальп или подбородок не обладают суперрастяжимостью.

Пытаясь прийти к правильному выводу, я прошлась по классу, минуя разные парты.

Это была моя привычка, которую я недавно осознала; я часто хожу кругами, когда о чём-то думаю.

Вероятно, когда мои мысли зацикливались, мои ноги чувствовали то же самое.

Это продолжалось некоторое время, пока меня не остановили струйки пота, побежавшие по шее.

Не было причин ограничиваться одним лишь понятием шалости.

Вместо этого я могла посмотреть на Симамуру шире, в целом.

Если бы Симамура была здесь сейчас, что бы она подумала?

В лучшие времена я едва могла понять её. И всё же в тот момент я действительно серьёзно задумалась над этим вопросом. Усилия, которые я вкладывала в это, были сутью «Тетради Симамуры», моего обычного «я». Можно сказать, что я всё переосмысливала и в основном просто топталась на месте, и хотя часть меня так и чувствовала, здесь это было неважно.

Облако тепла поднялось к моему подбородку. Прикоснувшись к нему пальцами, я кое-что поняла.

Если бы Симамура была здесь...

...она бы, скорее всего, подумала, что здесь слишком жарко.

Сначала мне нужно было что-то с этим сделать.

Мои ноги поднесли меня к окну, которое я открыла.

Прямо к окну, без каких-либо обходных путей.

Когда я открыла все окна, я купалась в ветре, который ворвался внутрь.

Полагаю, это тоже можно считать шалостью. Убить двух зайцев одним выстрелом? Ну, не то чтобы я планировала оставлять это место в таком виде.

Отойдя от окна, я переместилась в самый центр класса. Снаружи ворвались всевозможные звуки, словно они с нетерпением ждали этой возможности. Я чувствовала кожей, как застоявшийся воздух начал двигаться.

Именно тогда я решила. Я сделаю ещё кое-что, чего не должна была делать.

Я села на свою парту и вытянула ноги. Это было то, что я никогда не могла бы сделать, если бы здесь были люди.

Моё тело опустилось, словно притянутое гравитацией, и из моего рта вырвался глубокий вздох.

Я слышала звон в ушах, когда кровь приливала к ним.

Если бы Симамура была здесь, сочла бы она моё нынешнее состояние нелепым? Посмеялась бы надо мной?

Солнце скрылось за облаками, прежде чем я нашла ответ на этот вопрос, и на мгновение стало почти темно. Свет, который раньше наполнял класс, сменился тенями.

Словно пытаясь преодолеть разрыв между этими двумя состояниями, высохшие шторы начали слегка колыхаться.

Их послание было простым: Ветер. Пришёл ветер.

Широко раскинув руки, я сидела, позволяя воздуху обдувать меня.

Всё ещё было тепло. Но это было не всё. В этом было нечто большее.

Ветер явно не застрял в настоящем. Вместо этого его цель была в будущем, в будущем, к которому он спешил. Я вдыхала его, надеясь, что это поможет мне сделать то же самое.

---

И вот он наступил. День праздника.

Я стояла, глядя в лазурь.

---

«Ужинать сегодня не буду. Я перекушу на месте», — объявила я тем утром, заработав «ура» от мамы, которая тёрла имбирь для лапши, и небольшой танец.

Подождите... У нас опять лапша на обед? Да, я знала, что папа получил целую кучу её в подарок, но это не значило, что мы должны есть её каждый день.

«Ты тоже идёшь?» — спросила мама мою сестру. Странный стон вырвался из её рта, когда она смотрела, как девочка кивает. «Целое дело — добровольно идти туда, где так много людей, когда на улице такая жара».

Полностью согласна.

«Ну, я имею в виду, из нашего дома фейерверк не видно».

«Верно, но его слышно. Ладно. Присмотри за ней, хорошо?»

Сказав это, мама слегка хлопнула меня по плечу. Она делала это нарочно? Неужели меня так легко прочитать? На оба вопроса, скорее всего, ответ был «да».

Хотя она и моя мать, у неё действительно вредный характер. Плюс, в последнее время её плечи казались довольно широкими. Все эти дни в тренажёрном зале окупаются, да?

«Кстати, вы обе будете в юкатах?»

Она развела рукава своей одежды, словно демонстрируя.

«Юкаты?»

«Это то, что надевают, когда идут на праздник, разве нет?»

«Ах да. Точно. Юкаты. Хм, не знаю».

Идти и специально переодеваться казалось лишним. Да и вообще, мне просто не хотелось этого делать.

Было почти так, будто что-то позади меня тянуло назад. Что это за ощущение? Я попыталась подобрать ему название, но не нашла подходящего.

«Я хочу надеть!» — воскликнула моя сестра, поднимая руку. Яширо тоже была здесь, и, немного понаблюдав за ситуацией, она тоже решила присоединиться, подняв обе свои короткие руки высоко в воздух.

Серьёзно, откуда она вообще взялась?

«Только чтобы ты знала, мы не говорим о том, чтобы получить конфеты или что-то в этом роде».

«Ой...»

Расстроенная, девочка опустила руки.

«У тебя вообще есть юката?»

«Конечно есть».

На этот раз заговорила мама, которая почему-то выглядела очень гордой, уперев руки в бока.

«Она может надеть мою старую юкату, которую я носила в её возрасте. Я её убрала, так что она должна быть в хорошем состоянии. Наверное».

Она сама сомневалась? Похоже на то, потому что, закончив говорить, женщина побежала в комнату со шкафом. Затем, через несколько мгновений, она вернулась. Её ноги действительно двигались быстро. Наверное, это ещё один положительный результат посещения тренажёрного зала.

В руках она держала две сложенные юкаты, одну красную и одну бледно-голубую. Обе были без рисунка, и, как вы могли ожидать, их цвета казались слегка выцветшими от времени.

«Средство от насекомых, которое я распылила на них, прежде чем убрать, должно защитить их. Наверное...»

«Что за постоянные сомнения в себе? Ты просто пытаешься всех заставить нервничать?»

Игнорируя меня, мама протянула юкаты моей сестре. Та сначала развернула красную, и сразу же можно было увидеть, как всё её лицо расплылось в улыбке.

«Какая странная одежда», — прокомментировала Яширо, наблюдая за происходящим со стороны. Если уж на то пошло, то я бы сказала, что одежда на ней самой была здесь странной. Не говоря уже о её шляпе. Что это вообще за вещь?

Шляпа, которая была сейчас на голове Яширо, была высокой и узкой, и почти выглядела так, будто её сплели из веток деревьев. Свежие листья и лианы выглядывали из щелей между ними, и я не была уверена, вижу ли я что-то искусственное или настоящее растение. В сочетании с её и без того причудливыми волосами она действительно казалась главной героиней какой-то детской сказки. Что такая вещь делала в нашем доме, и почему она держала в руке рисовый крекер?

«Хочешь тоже попробовать, Ячий?»

«Полагаю, не помешает узнать о земной культуре».

«Ну ладно», — сказала девочка и тут же начала заворачиваться в красную юкату, но моя сестра отдёрнула её.

«Я думаю, голубоватая тебе больше подойдёт».

«Я так не думаю».

«Нет-нет. Ты увидишь, что я права, когда наденешь её. А ну иди сюда!»

«Ий!»

Яширо убежала, и, размахивая голубой юкатой, моя сестра побежала за ней. Ни одна из них не выглядела особенно серьёзной. Они просто дурачились, веселились. Стоило ли говорить, что это было то ещё занятие, когда даже в помещении было так жарко? Лично я чувствовала, что утону в поту, как только покину сладкий комфорт электрического вентилятора.

Чрезвычайно театральный вздох вырвался из уст мамы, когда она смотрела, как девочки убегают.

«Хм? Что-то не так?»

«Я просто подумала, что эта девочка бегает так же, как ты когда-то».

«Правда? Что именно?»

«То, как она держит руки впереди себя».

«...»

«Я говорю о прошлом. Когда ты была намного меньше. Не помнишь?»

«Нет, должно быть, забыла».

Это была ложь. Я чувствовала, как мой лоб слегка теплеет.

«Ты была такой милой в детстве».

«Да-да. Извини, что я больше не милая».

«Ага», — кивнула мама, словно соглашаясь с моим заявлением. Серьёзно? Насколько бестактным может быть человек? «Загляни в свою душу и посмотри, сможешь ли ты это исправить».

Серьёзно, заткнись.

«Ну, а как насчёт тебя? Нам нужно найти третью юкату?»

«Я в порядке. Я пойду в том, в чём всегда хожу».

Объективно говоря, я была довольно похожа на маму в том, как подхожу к делам.

К тому же, сидеть в своей комнате и слушать фейерверки вдалеке — это было совсем неплохо.

Один только их звук позволял где-то глубоко в сознании воспринимать их красочные вспышки.

«Эй, девочки, идите сюда. Мы сейчас будем есть лапшу».

«Я вернулась», — воскликнула Яширо, мгновенно вернувшись. Похоже, в какой-то момент она нашла время завернуться в голубую юкату.

Без шуток; холодный голубой цвет подходил ей гораздо лучше, чем ярко-красный.

Зайдя на кухню, Яширо села за обеденный стол, словно она была членом нашей семьи.

«Холодная лапша очень вкусная. Мне нравится».

Что? Почему она решила, что мы едим лапшу холодной? Хотя это было простое заявление, оно поднимало много вопросов.

Следующие несколько часов я провела, наблюдая за маленькими красными и голубыми созданиями, которые то и дело делали то одно, то другое, иногда втягивая и меня, пока не наступил вечер. Теперь я собиралась на праздник и уже заметила отчётливый укус насекомого сбоку на бедре. Всё насмарку из-за средства от насекомых. Я почесала его пальцем, и оно тут же начало чесаться. Честно говоря, поделом мне; раз дразнишь осиное гнездо, пеняй на себя, если ужалят.

Неутомимая песня цикад мгновенно наполнила мои уши, как только я вышла на улицу. Я подняла глаза и увидела в центре ясного неба луну, окрашенную в голубой цвет. Поскольку этот объект не излучал собственного света, можно было чётко разглядеть все кратеры и впадины на его поверхности. Я продолжала смотреть, и вскоре меня осенило: луна — привычное зрелище в долгие летние дни — сегодня казалась немного ближе обычного, так что возникало чувство, будто она вот-вот рухнет вниз. Мои глаза приковались к этой возможной надвигающейся катастрофе.

Мне очень хотелось бы побывать в космосе, прежде чем я умру. Это была моя детская мечта, которая осталась со мной и по сей день.

В этом мире невесомости я бы спала. Спала бы в своё удовольствие.

Каково это — освободиться от одной из вещей, которые обычно меня сковывают?

Моё тело было сковано гнетущей, обжигающей атмосферой жары, и только мои мысли смогли коснуться луны.

Тем временем Яширо, стоящая рядом со мной, продолжала играть с моей рукой. Она не спрашивала разрешения или чего-то подобного, так что казалось, будто она просто предположила, что может делать это, если хочет.

Я на мгновение задумалась, не стряхнуть ли её руку. Однако в конце концов я решила не делать этого; в мягкости её руки было что-то, что действительно затрагивало слабые струны моего сердца, и у меня не оставалось выбора, кроме как уступить.

Она была очень ласковой, эта девочка. Невинной в истинном смысле этого слова. Прикосновение к ней было похоже на то, как если бы я опустила руку в чашу с чистой родниковой водой — метафора, которая также подходила ей по цвету, полагаю. Интересно, касалась ли она когда-нибудь луны? Она говорила, что она инопланетянка, так что, возможно.

Хотя одна моя рука была занята Яширо, вторая была свободна. Я быстро взглянула на неё, а затем вытянула в противоположную от неё сторону. Как и ожидалось, мои глаза немедленно встретились с глазами моей младшей сестры, и это вызвало реакцию у девочки.

«Что?» — пробормотала она, явно смущённая. Её руки дрожали, заставляя бабочек, напечатанных на её красной юкате, танцевать на месте. Стоит отметить, что у неё была и новая причёска; её обычные длинные волосы теперь были собраны в пучок на макушке, в целом делая её чуть выше обычного. Ну, она не была выше ростом, насколько это касалось её тела, это точно.

Я так постояла мгновение, вытянув руку, пока она наконец робко не сжала её. Разве это не было похоже на рыбалку? Тут же в моей голове возник образ Хино, вытаскивающей из пруда огромную рыбу.

«Я поймала большую».

Довольная своим уловом, я подняла руку повыше, но моя сестра ударилась головой... ну, о мой зад.

«Ты за это ответишь».

«Уф».

Как именно я её наказала? Что ж, опустим эту часть. В любом случае, покончив с этим, мы втроём отправились в путь.

Между нашим домом и рекой, возле которой должны были запускать фейерверк, было довольно большое расстояние. Я бы, возможно, подумала о том, чтобы сесть на автобус, если бы мы жили ближе к станции, но, как обстояли дела, это, к сожалению, было не вариант.

«Кстати...»

Разве нечто подобное не происходило и зимой? Мне казалось, что я это помню. Если только я не ошибалась, тогда я встретила там Хино.

Интересно, а как насчёт сегодняшнего праздника? Придёт ли она? Если да, то, скорее всего, Нагафудзи будет с ней.

Эти двое действительно были неразлучны. Неужели они никогда не надоедали друг другу? Надоедало ли лицо другого, голос, поведение? Неужели никогда не было момента, когда одна из них чувствовала, что иметь дело с другой — это огромная обуза? Нет, неважно; если подумать, скорее всего, только моя чёрствая натура видела это так.

Очевидно, что тебе никогда не надоест собственная семья. Учитывая это, полагаю, можно считать, что отношения между Хино и Нагафудзи были чем-то похожим, расширением той же идеи.

Расширение семьи? Это было довольно удивительно, не так ли — использовать подобные отношения, чтобы расширить это определение?

Хино и Нагафудзи. Следующим человеком, который пришёл мне на ум, была Адачи.

Может, мне стоило пригласить и её? Думая об этом, я покосилась по сторонам.

«Хм».

Если бы я была одна, это было одно, но с моей сестрой, Яширо и Таруми здесь я едва ли могла представить, чтобы она захотела присоединиться.

Хотя мне не казалось, что прошло так много времени, тот факт, что я общалась с Адачи уже около года, означал, что я более или менее понимала её натуру. Поэтому я могла с уверенностью сказать, что она не очень-то любит сотрудничать. Возьмите такого человека и бросьте его в группу, и в итоге вы только сделаете так, что всем участникам станет неприятно. Учитывая, что сама Адачи хорошо осознавала этот факт, можно даже сказать, что она поступала сознательно, не приходя.

Таким человеком была Адачи. И всё же, когда она была рядом со мной, она часто вела себя как полный ребёнок.

Значит ли это, что я была ближе к ней, чем другие люди?

Интересно, почему она так ко мне привязалась? Я могла бы спросить её прямо, но, с другой стороны, единственное, что можно было представить в ответ, — это что она полностью потеряет самообладание.

От этой мысли мне стало немного смешно.

Важно было не то, пригласила ли я её сюда или нет; в какой-то момент возможность пойти на фестиваль вместе обязательно представится. Мы говорили об этом на днях. Плюс, лето длинное. С такими аргументами я решила пока отложить этот вопрос, веря, что со временем он решится сам собой.

Я считала, что составление чётких планов противоречит сути школьных каникул.

Особенно если учесть, что они только начались.

Но я думала так каждый год, и каждый раз конец каникул заставал меня врасплох. Мне всегда становилось грустно, когда это случалось.

Когда мы направились к реке, возле которой должен был состояться фейерверк, разные потоки людей начали сливаться в один. Я была довольно шокирована, увидев, как много было юкат. Честно говоря, я бы даже сказала, что большинство девушек были одеты в японскую одежду. Смешанные чувства пронеслись в моей голове, когда я взглянула на свой собственный убогий наряд. Но я была не одна; вокруг было много людей в обычных футболках и шортах, возможно, даже больше, чем обычно, из-за жары.

Оставив всё это в стороне, меня действительно поразило то, насколько более многолюдной стала улица сейчас.

«Держите меня крепко за руки, хорошо?»

Искать их, если они потеряются, было бы настоящей головной болью. Мою сестру, по крайней мере; Яширо сияла так ярко, что её невозможно было упустить из виду.

«Я уже не маленькая».

«Хвать-хвать-хвать».

Хотя реакции двух девочек не могли быть более разными, в итоге обе мои руки оказались сжатыми.

Поток людей продолжал течь, сначала мимо большой гостиницы, а затем сворачивая в сторону парка. Поскольку платных мест или чего-то подобного не было, должно было стать тесно, так как все спешили занять место с хорошим, открытым обзором неба. Хотя большинство из них, скорее всего, уже были заняты, особенно учитывая, что немалое количество людей решило устроиться с самого утра. Лично у меня не было намерения проявлять такой энтузиазм.

Фейерверки не стали бы взлетать высоко в небо, если бы предполагалось наслаждаться ими вблизи.

Кстати, хотя мы пока ничего не видели, до нас доносился характерный звук взрывов.

«А, вот она».

Под тенью, отбрасываемой многоквартирным домом, я увидела её. Увидела Таруми.

Она держала в руке телефон и сейчас возилась с ним. Может быть, она собиралась позвонить мне, чтобы узнать, где я?

Что-то, о чём я раньше не задумывалась, пришло мне в голову, когда я смотрела на неё; хотя мы в общем смысле договорились встретиться в определённое время, место встречи мы не обговаривали. И всё же она была здесь. Знала ли она, что эта дорога ведёт от моего дома к реке, и решила, что я пойду именно по ней? Умно, Тару. Хотя это не оправдывало того, что мы не выбрали место встречи, потому что серьёзно, нам действительно следовало это сделать.

«Ох, Сима».

Наконец заметив меня, Таруми убрала телефон и помахала мне рукой. Затем, всё ещё с поднятой рукой, она пробралась сквозь толпу и сократила расстояние между нами. Сравнивая её с другими людьми вокруг, я снова осознала, какая она высокая.

«Сима».

«Ага».

Хотя мы уже стояли друг напротив друга, мы продолжали махать руками. Серьёзно, что это было? Я не могла не улыбнуться, и Таруми тут же сделала то же самое.

В отличие от меня, Таруми действительно потрудилась надеть юкату, узор которой из пионов выглядел довольно ярко при свете фонарей. Её длинные волосы тоже были аккуратно убраны, в целом создавая впечатление, которое часто можно увидеть у людей в модных журналах.

Это было прекрасно, но, с другой стороны, я чувствовала себя белой вороной. Мне казалось, что все остальные старались, а я просто решила импровизировать. Или, лучше сказать, я была просто наблюдателем, едва ли частью группы. Значит, как обычно? Хм, да, наверное.

«Эм, так... Это твоя младшая сестра, да?» — спросила Таруми, потратив несколько мгновений на сравнение цвета волос двух девочек и в итоге повернувшись к моей сестре. Разумное предположение. Честно говоря, было бы странно, если бы она выбрала Яширо. Ненормально даже. Что касается самой девочки, то лёгкое изменение как угла наклона наших рук, так и силы, с которой она сжимала мою, дало мне знать даже без взгляда, что она робко сделала шаг назад.

«Давно не виделись. Хотя, думаю, мы всё равно не помним друг друга. Эм, я часто приходила к вам домой, когда училась в начальной школе. Ну вот», — сказала Таруми, указывая на своё лицо и при этом очень натянуто улыбаясь. Отсутствие реакции со стороны моей сестры говорило о том, что она совсем её не помнит. «Ахаха. В общем, приятно познакомиться. Надеюсь, мы подружимся».

«Хорошо», — тихо ответила девочка, её лицо оставалось совершенно кротким. Я не могла сдержать беззвучного смеха, глядя на неё.

Она так хорошо умела притворяться паинькой, что продавец масок на празднике мог бы остаться без работы.

Девочка быстро поняла, как я реагирую, по движению моей руки, и снова ударилась головой о мой зад — неважно, пропустим эту часть.

Я хочу сказать лишь одно: наказывать кого-то, когда обе руки заняты, было ещё тем испытанием.

«Итак, это тот самый другой человек, о котором ты говорила?»

«Я и есть другой человек», — кивнула она в ответ: «Яширо Тигама».

Это было её полное имя? Я совершенно забыла.

Я всегда называла её просто Яширо, а моя сестра придумала для неё своё прозвище — Ячий.

«Ух ты... Твои волосы — это нечто».

Робко Таруми положила руку на голову Яширо. Неужели она не заметила её волосы раньше? На что же она тогда смотрела? О... На меня?

Хотя беспокоиться об этом уже было слишком поздно, мысль заставила меня покраснеть.

«Ну что, пошли?»

«Похоже, будет непросто, но ладно», — ответила я, выпрямившись и оглядывая дорогу впереди. Там уже начали формироваться плотные стены из людей. Это было пугающее зрелище само по себе, но ещё хуже было то, как они медленно текли вперёд, словно состояли из какой-то густой слизи. На мгновение я заколебалась: неужели мы действительно собирались участвовать в этом?

Что касается комаров, то сегодняшняя ночь, вероятно, будет для них настоящим пиршеством.

Мы начали двигаться. Тем временем самый большой из всех фейерверков — солнце — продолжал удаляться. Оно оставляло после себя всю принесённую жару и тепло, уходя со сцены грядущей ночи в одиночестве. Помилуй боже. Даже дети знают, что нужно убирать игрушки после игры. Криво улыбнувшись, я вдохнула тёплый воздух. С точки зрения Солнечной системы, солнце определённо было самым старшим взрослым, и именно поэтому мне хотелось, чтобы оно помнило о чувстве меры.

«Хм?»

Таруми обратила внимание на мои руки. В частности, на ту, которую сжимала Яширо.

«Что-то не так?»

Этот простой вопрос заставил её вздрогнуть. Какая реакция. Это мгновенно напомнило мне Адачи.

«Я просто подумала, что ты всё ещё ведёшь себя как старшая сестра. Даже сейчас».

«О?»

Я вспомнила, что Хино тоже указывала на это. Что мой «уровень старшей сестры» очень высок, или что-то в этом роде.

Но я не очень хотела быть старшей сестрой Яширо. Это было бы... неловко. Честно говоря, я не видела себя в этой роли. Я просто не такая.

«Ты кажешься такой... взрослой сейчас. Совсем не такой, как раньше».

«Правда? Мне кажется, ты просто так говоришь».

Как только эти слова слетели с моих губ, всё моё лицо дёрнулось. Мне действительно нужно было лучше сдерживаться и не говорить первое, что приходит в голову. Таруми сразу отвела взгляд, но подождав немного, она снова посмотрела на меня.

Там, слегка хихикнув, словно скрывая смущение, она сказала:

«Твои руки, похоже, пользуются популярностью, Сима. Ты сдаёшь их в аренду по подписке?»

«Мои руки... Ах, ты об этом?»

Я слегка приподняла руки в воздухе и быстро взглянула на них. Действительно, обе были заняты. Хм... Может быть, она расстроена?

Серьёзно, что в моих руках такого, что всем так хочется их держать?

«Теперь я почти жалею, что не пришла встретить тебя у твоего дома, а ждала здесь», — задумчиво пробормотала Таруми, скрестив руки. То, как её брови и уголки глаз сморщились, указывало на то, что это не было шуткой.

Это была неплохая идея; встретиться у одного из наших домов было бы намного проще и менее хлопотно.

И всё же эта мысль даже не приходила мне в голову. Именно в этом факте можно было хорошо ощутить все те годы, что прошли между нами.

Хм... Трудно выразить словами. Мы обе стояли на цыпочках, пытаясь дотянуться до чего-то, что было выше наших сил? Что-то в этом роде?

«В таком случае, позволь мне одолжить тебе свою руку».

На этот раз заговорила Яширо, быстро протянув свою свободную руку в сторону Таруми.

Я была немного шокирована, что она присоединилась к разговору. Честно говоря, сначала я думала, что она просто издаёт случайные звуки.

«Эм... Хорошо. Спасибо».

Реакция Таруми была очень типичной для неё; явно озадаченная, она ни секунды не колебалась, схватив девочку за руку.

Что касается Яширо, то с обеими руками, поднятыми вверх людьми выше её, она просто болталась в воздухе.

Это зрелище напомнило мне инопланетянина, которого утаскивают люди в чёрном, как в одной истории, которую я когда-то слышала.

Неловко я тихо рассмеялась, и Таруми тоже.

«Не волнуйся, она неплохая девочка. Даже если она немного странная».

Ну, наверное; у меня сложилось впечатление, что она была не столько добродетельным человеком, сколько просто действовала в соответствии с тем, чему её научили. Ну, знаете, типа «помогай людям, попавшим в беду». То, что родители говорят своим детям. Здесь не было примеси расчёта на выгоду, суждений о том, что правильно и что неправильно.

Даже дети не застрахованы от конкуренции, которая поразила современный мир, поэтому такие люди, как она, сейчас — большая редкость. Можно сказать, аномалия.

«Верно. И всё же... Честно говоря, я не думала, что ты придёшь, Сима».

Я буквально чувствовала эмоции в голосе Таруми, когда она говорила это, всё ещё держа Яширо за маленькую руку. Звук её выдоха тоже был очень заметен.

«Почему?»

«Ну, раньше было одно, но в последнее время тебе всё кажется таким обременительным и... Ой, извини. Я не хотела сказать это в таком ключе».

Обрезав фразу, Таруми быстро прижала ладонь ко рту. Она волновалась, что сказала что-то, что могло меня обидеть?

«Что я пытаюсь сказать, так это то, что ты очень... ленивая? Постой, нет, это тоже не то».

«Хм».

Честно говоря, было довольно интересно наблюдать, насколько глубоко она может копать, поэтому я решила ничего не говорить.

И всё же, я должна спросить, действительно ли это справедливая оценка моего характера? Я ведь согласилась позировать для её картины на днях, разве нет?

«Ты... необязательная? Нет-нет. Нет. Привередливая? Домоседка? Эм... Ах, чёрт. Я не могу подобрать нужное слово».

Заблудившись в лабиринте языка, Таруми схватилась за голову свободной рукой. Мне было очень забавно наблюдать за этим.

Как бы она ни сомневалась в себе, всё, что она перечислила, было довольно точным описанием меня. В то же время, если бы я сейчас беззаботно рассмеялась, я бы, наверное, смогла вспомнить хотя бы часть того, что делало меня прежней. Я чувствовала, что такая возможность есть. Проблема была лишь в том, что у меня не хватало духу сделать необходимый шаг вперёд.

Идея вернуться в прошлое, в былые дни казалась мне не очень привлекательной.

Сколько бы ни было потёртостей, повреждений, сколов, если между нами действительно существует что-то реальное, это должно быть видно и сейчас.

«О! Ой-ой!»

Мои размышления прервались, когда Яширо внезапно начала прыгать вверх-вниз. Как ей это удавалось, если её ноги едва касались земли?

«Я чувствую сладкий запах».

Аллея с торговыми палатками была ещё довольно далеко, а девочка уже задрала нос вверх. Она всегда вела себя не так, как обычный человек, даже в таких мелких, незначительных моментах. Это действительно показывало, что подозрительна не только её внешность; то, что внутри, тоже было под стать. Наверное, можно назвать судьбой то, что я сейчас здесь, направляюсь на летний фестиваль, держа её за руку.

Оставим это на мгновение, но моя сестра вела себя довольно смирно. Мне даже пришлось проверить, не потеряла ли я её случайно, но нет, она была на месте. Хотя её взгляд не был устремлён в землю, она тоже молчала. Она просто молча шла вперёд. Обычно она так ведёт себя с новыми людьми.

Я слегка ткнула пальцем в её надутую щёку. Девочка нахмурилась.

«Что?» — огрызнулась она.

«Ты не разговариваешь, и я подумала, не устала ли ты».

Подумала, не нужно ли мне поговорить с тобой.

Последнюю фразу я не произнесла вслух. Интересно, какое лицо она бы сделала, если бы я это сказала? Лично я считала, что долг — это первое в списке вещей, которые никогда не следует испытывать по отношению к членам семьи, и поэтому я часто задавалась вопросом, забочусь ли я о ней только потому, что она моя младшая сестра? Логика в этом, конечно, была, было бы намного страннее, если бы было наоборот, но даже так, я должна спросить, может ли это длиться вечно?

Когда мы добрались до дороги у реки, людей там было слишком много, так что нам пришлось идти гуськом, чтобы хоть как-то пройти. И всё же ни Яширо, ни моя сестра не отпускали моих рук. Положение, в котором я оказалась, было, мягко говоря, неудобным, почти как будто обе мои руки были вывернуты назад. Естественно, идти так, с выпяченными плечами, я постоянно обо что-то ударялась. Это было не очень приятно, скажу я вам.

Я уже начала смотреть на всё это немного негативно, как вдруг с неба посыпалась золотая пыль, словно проливая свет на мою ситуацию.

Как давно я в последний раз видела фейерверк вживую? Наверное, годы.

«Смотри, Ячий. Это фейерверк», — объяснила моя сестра Яширо, нарушая молчание. Она даже звучала немного гордо.

«О!» — воскликнула девочка в ответ, устремив взгляд на золотые частицы в небе и приоткрыв рот от изумления.

Интересно, как эти цветы, распускающиеся в небе, выглядели в глазах инопланетянки? Могла ли она увидеть в них ценность?

Шучу, конечно. По крайней мере, отчасти.

Как только вспышка фейерверка погасла, на её месте возникла другая, не менее яркая. Казалось, что весь жизненный цикл звезды — от рождения до смерти — был сжат прямо передо мной, и эта последовательность повторялась бесконечно, ближе даже, чем луна. Наблюдая такое зрелище, даже я не могла не почувствовать лёгкое волнение.

Мы продолжали идти вперёд, словно привлечённые фейерверками. Там, в нашем поле зрения, появился плотный ряд палаток, стоящих вдоль дороги без промежутков, от чего Яширо пришла в сильное возбуждение.

«О! О!»

Очевидно, это было для неё гораздо важнее фейерверков.

«Симамура, Симамура!»

«Да-да, я знаю».

Девочка начала дёргать мою руку с силой, которую трудно было ожидать от кого-то её размера. Я решила не сопротивляться, отчасти потому, что, пропустив ужин, я сама была немного голодна.

Было ясно, чем мы будем заниматься дальше. Однако сначала я быстро повернулась к Таруми, чтобы убедиться, что она не против.

«Ты не против, если мы быстро посмотрим?»

«Конечно, ничего страшного. Я тоже ещё не ужинала».

«Как раз вовремя», — добавила она, глядя на палатку. Глядя на её лицо, мне пришла в голову мысль.

Она ведь не провела целый день в ожидании меня на том месте, правда? Нет. В конце концов, мы говорим не об Адачи.

«Сладкий запах, кажется, идёт отсюда».

Стоя перед палаткой, с которой свисали большие бумажные фонарики, окрашивающие её красную крышу в слегка оранжевый цвет, Яширо водила носом вверх-вниз, принюхиваясь. Из всех палаток похожего цвета вокруг эта имела самую большую и заметную вывеску.

«Такояки на удачу? Что это?»

Мои ноги остановились, когда странный текст привлёк моё внимание. Прямо в этот момент изнутри появилась женщина, одетая в нечто похожее на халат с длинными рукавами — неподходящий наряд для тёплой ночи, учитывая его очевидную непроницаемость.

Её красные щёки выделялись на фоне бледной кожи, и, глядя на неё, мне на ум пришёл скорее образ конфеты-яблока, чем такояки.

«Добро пожаловать, добро пожаловать».

«Здравствуйте».

«Только в одной порции нашего такояки из восьми штук есть осьминог».

«Эм, что?»

Но на вывеске, — попыталась я указать, но женщина полностью проигнорировала меня.

«Счастливчик, которому попадётся осьминог, получит бесплатную бумажку с предсказанием».

Тут она добавила, подчеркивая коробку, установленную рядом с ней. Для меня это выглядело просто как случайная стопка бумажных талонов.

«Кроме того, человек, чья бумажка с предсказанием предвещает большую удачу, получит бесплатный сеанс хиромантии. Поистине, им повезло».

«...»

«Мало того, если результат хиромантии вам не понравится, вы всегда можете изменить свою судьбу, купив дополнительную порцию такояки и...»

«Ладно, я думаю, мы пойдём в другое место».

«Ах!»

Это было близко. Никогда нельзя быть слишком осторожным, всегда есть люди, пытающиеся вас обмануть, особенно на таких праздниках.

«Могу я сказать вам одну вещь, один совет?»

«А?»

Женщина теперь стояла рядом со мной. Но как? Когда? Я была уверена, что ещё секунду назад она была внутри палатки.

Её простое лицо и одежда не позволяли мне представить, что она как-то умудрилась подойти ко мне, пока я не смотрела. И всё же это было единственное объяснение. Я была совершенно сбита с толку.

У меня был и второй вопрос: Почему она шла за нами?

«В вашем будущем я вижу... проблемы с женщинами».

«...»

Вытянутый указательный палец женщины описал круг в воздухе передо мной.

Серьёзно, что за чертовщину этот человек делает, говоря такие вещи с бухты-барахты? Хм... Теперь, когда я подумала, она упомянула хиромантию, не так ли? Да. Гадалка, возможно?

«Эм, но я женщина?»

«Проблемы с мужчинами — это не то, о чём обычно говорят в видениях, не так ли? Нет. Нет».

Этот ответ — если его можно так назвать — оставил меня в таком же недоумении, как и раньше. Немного не зная, что мне делать, я сделала шаг назад.

Неужели я связалась с каким-то чудаком?

«...Это написано у меня на лице?»

«Нет, на руке. Я специализируюсь на хиромантии».

Я посмотрела вниз. Обе мои руки были крепко сжаты в кулаки. Я снова посмотрела вверх. Женщина теперь ухмылялась мне.

Без сомнения, этот человек был сплошной проблемой.

«Спасибо за совет. А теперь до свидания».

Я быстро начала удаляться от женщины. К моему большому удивлению, она не стала меня преследовать. Вместо этого она просто помахала мне рукой, желая удачи.

Затем река людей поглотила нас обеих, и вскоре я перестала её видеть. Что только что произошло? Я действительно не знала.

«Проблемы с женщинами... да?»

«Да, она так сказала».

Почему-то именно Таруми казалась наиболее обеспокоенной всей этой историей. Может быть, она вспомнила что-то из личного опыта?

«Ах, Симамура. Вон там что-то вкусное, я уверена».

Следующее, на что указала Яширо, была палатка, продающая маленькие бисквитные пирожные. На вывеске было написано: «Содержит: мёд, яйца, молоко». Разве нужно предупреждать об этом, чтобы получить лицензию на продажу? Вероятно, да. В любом случае, я взглянула на лицо Яширо, пытаясь понять её реакцию, и сразу же, без колебаний, поняла, что она хочет попробовать эти сладости. Если бы вопросы на школьных экзаменах были такими же лёгкими.

В отличие от предыдущей палатки, здесь не было никаких специальных акций или чего-то подобного, что, к счастью, означало, что мы смогли купить то, что хотели, без лишних хлопот. Иметь дело с чем-то было так утомительно, и честно говоря, мне гораздо больше нравилось, когда всё было просто. Единственная проблема — если это вообще можно так назвать — заключалась в том, что платить пришлось мне.

Моя сестра, естественно, была без гроша, а что касается Яширо, у меня не было никакого желания разбираться в её финансовом положении.

В воздухе разнеслись звуки удовлетворения, когда младшая из двух девочек с жадностью съела свою часть пирожного, которое они разделили.

«Это было восхитительно».

«Я рада».

«А теперь, как насчёт курицы вон там?»

«Ох ты».

Не набрасывайся на еду, когда у тебя полон рот.

Яширо вела себя так, словно её обычно морили голодом. Я действительно не могла позволить ей разгуляться, потому что если бы я это сделала, мой кошелёк, несомненно, стал бы значительно легче к концу ночи. Тяжёлыми были бы только мои ноги, уставшие от ходьбы. С этой мыслью я крепче сжала её руку, дёргая её, как поводок, каждый раз, когда она пыталась направиться к следующей палатке. Но даже этого было недостаточно; запахи, атмосфера и — самое главное — её постоянные приставания в конце концов стали для меня невыносимы, и в итоге мне не оставалось ничего другого, кроме как перейти дорогу, опустив голову.

«Ай! Симамура!»

«Серьёзно, заткнись».

Честно говоря, мне не очень хотелось есть курицу прямо сейчас. Нет, я была больше настроена на якисобу. Моё горло жаждало лапши — особенно той, что отличалась от той, которую мы ели каждый день дома.

«Ничего себе, не шутя. Ты действительно хороша в роли старшей сестры, Симамура», — сказала Таруми слегка насмешливым тоном, теперь бежав за мной.

Её замечание мне не понравилось. Совсем. Я быстро возразила.

«Ну, что поделать. У меня большой опыт. Я помню, как постоянно таскала тебя за собой, когда мы были маленькими».

Я была искренне удивлена, как легко эти слова слетели с моего языка.

Я не чувствовала неловкости. Это не потребовало времени. Я просто... сказала это.

Прошла секунда, и мой разум наполнился другой эмоцией: Смущение. Серьёзно, зачем я ляпнула это, не подумав?

Таруми мгновенно напряглась. Может быть, она тоже была шокирована? Как бы то ни было, она, похоже, оправилась гораздо быстрее меня.

«...Да!»

На её лице появилась широкая, по-детски радостная улыбка.

С тусклыми праздничными огнями, сияющими позади неё, это зрелище действительно выглядело как нечто из сна.

Мы продолжили в том же духе, занимаясь тем и этим. Затем, спустя некоторое время, началось; я только что доела лапшу, как звук фейерверка ударил по моим ушам, ознаменовав начало шоу. Я слышала, как люди вокруг кричали от восторга, когда небо наполнилось огнями всех семи цветов.

«Красиво», — прокомментировала я. Хотя это и не было самым оригинальным утверждением, это было первое, что пришло мне в голову. Затем я повернулась к сестре. «Тебе видно?»

«Хм...» — пробормотала она. Иными словами, нет. Очевидно, высокие взрослые впереди загораживали ей обзор.

Тогда у меня, видимо, не было выбора.

«Тару, можешь присмотреть за Яширо?»

Сказав это, я отпустила руку девочки и положила обе руки под мышки сестры.

«А? Ч-Что?» — воскликнула та, заметно потрясённая быстротой происходящего.

Хотя она была немного тяжелее, чем я помнила, мне удалось поднять её без особого труда. Держа её в воздухе, я повторила свой вопрос:

«Теперь видно?»

«...Да».

Теперь глядя прямо перед собой, девочка удивительно кротко кивнула.

Хотя я не могла точно сказать, что Хино имела в виду под термином «уровень старшей сестры», для меня он был хорошо представлен высотой, на которой я держала сестру.

Яширо, которую в свою очередь держала Таруми, похоже, тоже веселилась. Хотя, по правде говоря, когда она не веселилась?

«Ты справляешься?»

Она слишком тяжёлая? — уточнила я.

«Да, без проблем», — ответила Таруми, неловко оглядываясь. В её голосе слышалось некоторое недоумение, направленное на Яширо. «Всё в порядке. Или лучше сказать, что это за девочка? Она такая... Эм... Пушистая. Прямо суперлёгкая».

«Да, она странная такая».

«Мне кажется, ты тоже немного странная, Сима, раз можешь так легко это игнорировать».

«Не то чтобы это было плохо», — тихо добавила она. Или, по крайней мере, мне так показалось.

Я не ожидала, что она что-то скажет. В сочетании со всем шумом и разговорами вокруг было очень трудно понять смысл её слов.

Она не считала это плохим? Так ли это?

«Хм...»

Я поднесла своё лицо прямо к уху Таруми, чтобы сестра — сейчас заворожённая фейерверками — не услышала того, что я собиралась сказать.

Почему она так вздрогнула, когда я это сделала? Я не была уверена. В любом случае, я начала говорить:

«Извини за сегодня. За то, что привела сестру и всё такое».

Хотя я уже извинилась по телефону, я чувствовала необходимость сделать это и лично. В конце концов, я заставляла её нянчиться с Яширо.

«О, конечно», — сначала пробормотала Таруми. Однако сразу после этого она втянула подбородок и переспросила: «Нет, я хочу сказать. Всё нормально».

Выражение её лица не казалось вынужденным. Скорее, у меня сложилось впечатление, что она действительно стоит за своими словами.

Её глаза и щёки — такие гладкие, будто их обработали наждачной бумагой — окрасились в цвета неба.

«Лично я думала, что сначала хочу хорошо повеселиться с тобой, Сима».

«Сначала?»

«Ага, сначала».

Оставив объяснение на этом, Таруми повернулась к фейерверку.

Её слова явно что-то означали, но они не получили продолжения.

Как бы то ни было, глядя на глаза Таруми, устремлённые в небо, словно в будущее, я почувствовала некое чувство. Приятное чувство.

Настолько приятное, что я почти чувствовала несуществующий ветер, дующий в мои щёки.

«Понятно».

На мгновение я подумала попросить её продолжить, но в итоге не стала. Это показалось мне грубым.

Фейерверки могли быть красивыми, но вряд ли кто-то хотел, чтобы они длились вечно. Это было похоже на то. Именно то, что они мимолётны, отличает их от простых граффити.

«Ну вот и всё. В любом случае, я знаю, что уже очень поздно для этого, и это как-то неважно, но...»

Из её рта вырвался натужный кашель. Что происходит? Пока я думала об этом, Таруми — всё ещё держащая Яширо на руках — сделала шаг ко мне. Затем она слегка приподняла подбородок.

«Можно получить комментарий? Хотя бы короткий».

Сначала я не могла понять, что она имела в виду.

Однако, потратив ещё немного времени, наблюдая, как она неловко и утрированно трясёт рукавами своей юкаты, я наконец поняла.

«Ах».

Похоже, она просила мнение о своём наряде.

Её уши теперь горели красным. Странно, учитывая, что ни один из фейерверков не был такого цвета.

«Давай же, Сима. Не заставляй меня говорить это буквально», — объявила Таруми, её голос был полон смущения. Звучало так, будто она одновременно смеялась и плакала.

«Извини», — извинилась я, не в силах сдержать смех.

Был ли комплиментом тот факт, что она выглядит как девушка с обложки модного журнала?

Пытаясь подобрать слова, я окинула её взглядом. Её левая нога неловко переминалась, и, немного посмотрев на это, до меня наконец дошло.

«Ты сияешь», — сказала я прямо. Это действительно было то, что я чувствовала. И всё же, интересно, как Таруми истолкует этот комментарий? Я только думала об этом, как вдруг из её уст вырвался самый странный смешок. Её лицо было напряжено, а рот теперь напоминал кремовый рулет.

«Да... Даже больше, чем фейерверки? Просто шучу. Ахаха».

«Ага. Ты сверкаешь», — повторила я, отчего Таруми почему-то очень утрированно закашлялась.

Настолько утрированно, что я невольно задумалась, как же она воспринимает эти комментарии?

Я не врала. Она действительно сияла.

Свет исходил от волос Яширо, это правда, но мы могли бы опустить эту часть.

Именно в тот день, в один из июльских дней, под небом, полным фейерверков, старая дружба была обновлена.

Если бы я вела дневник, несомненно, именно это я бы написала сегодня вечером. Мысль заставила меня улыбнуться.

---

«Симамура».

Мой голос дрожал, когда я смотрела, как она уходит вдаль.

Мир вокруг меня начал кружиться, всё сжималось в единый водоворот, в центре которого стояла она.

Слыша яркие голоса троих — или четырёх, если считать её, — я чувствовала себя неуверенно. Словно я одна была отрезана.

На мгновение огни фейерверков в небе разбавили темноту ночи, превратив её в лазурь.

Симамура.