Том 6 - Глава 3: Проблема привязанности

«Я думала об этом некоторое время, но если бы мне пришлось выбирать, я бы сказала, что ты собака, Адачи».

«А?»

Правда?

Это были слова, которые Симамура сказала мне вместо приветствия, когда я примчалась к её дому.

Почему она так решила? Было ли это из-за того, что я тяжело дышала и была вся в поту, потому что крутила педали быстрее, чем когда-либо, и это вызвало у неё образ собаки? Я могла только предположить.

Кроме того, я отчётливо помнила, что она говорила мне нечто подобное и раньше.

«Хм...»

Симамура, казалось, о чём-то напряжённо думала, скрестив руки. Даже не сняв обуви, я оставалась стоять в дверях, глядя на неё. Прошло сколько, два дня? Три? Должна сказать, она действительно была красивой. Не очень глубокая мысль, знаю, но это было первое, что пришло мне в голову. То ли из-за времени, проведённого вдали, то ли ещё почему, я чувствовала, как она буквально источает юность. В то же время её вкус в футболках был таким же озадачивающим, как всегда; сегодня на ней была футболка с огромным изображением бутерброда в центре. Без текста или чего-то ещё, просто бутерброд.

«Вообще-то, неважно. Давай просто забудем».

В её голосе послышалась нотка сожаления, когда она закрыла глаза. Забудем? Это было легче сказать, чем сделать, учитывая, что я вообще не понимала, о чём она говорит.

«А? Что? Что ты имеешь в виду?»

«Хм. Я не думаю, что это хорошая идея».

Бормоча себе под нос, она снова кивнула. Это заявление никоим образом не отвечало на мой вопрос. Впрочем, это, вероятно, и не было её намерением.

«Но теперь мне очень любопытно».

«Правда? Ну, всё равно...»

Было ли это всё, или в её словах был какой-то скрытый смысл? Я просто не могла понять.

«Всё... Всё нормально. Да. Просто попробуй», — подбодрила я её. Я даже не знала, имеет ли это ко мне отношение, но моё любопытство не волновало.

Сам акт познания её приносил мне невероятную радость.

«Правда? Ты уверена?»

«Да. Давай... попробуй?»

В моей памяти всплыл образ Симамуры из прошлого. Хотя я помнила, как она широко раскинула руки, очевидно, что я не могла зайти так далеко, подражая ей.

Я чувствовала, как моя спина дрожит, а по коже стекают струйки пота.

«Ну, хорошо. Тогда давай».

Следующее, что она сделала, — протянула ко мне руку ладонью вверх. На ней ничего не было. Нервничая, я ждала, что произойдёт что-то, но ничего не происходило. Вместо этого Симамура оставалась неподвижной.

Её взгляд был устремлён на меня. Будто она ждала, что я сделаю шаг.

Постойте... Неужели?

Невероятно нервничая, я положила свою руку на её ладонь.

Я протягивала ей свою лапу.

То, как она обращалась со мной — как с собакой — в сочетании с её предыдущими словами заставляло жар внутри меня становиться всё сильнее.

«Хм».

Почему-то Симамура выглядела очень довольной.

«На улице довольно жарко, да? Заходи. Я тоже не могу здесь долго стоять».

Сказав это, она провела меня в дом, словно я прошла какой-то ритуал. То, как она себя вела, так странно небрежно, было очень — за неимением лучшего слова — «по-симамуровски». Означало ли это, что я быстро приближаюсь к точке невозврата? Возможно.

Всё ещё чувствуя лёгкую грусть от того, что мне пришлось отпустить её руку, я сняла обувь и окликнула её:

«Симамура».

Имя слетело с моих губ, достигло её и заставило её взглянуть в мою сторону.

Это была не очень сильная связь. И всё же на моём лице появилась лёгкая улыбка. Интересно, почему.

«С возвращением».

Я хотела сказать ей это лично. На мгновение Симамура отвела взгляд, а затем сама улыбнулась.

«Теперь ты просто глупишь. Хм, хотя, наверное, я и сама сказала "я вернулась", когда звонила тебе. Это тоже было довольно банально».

Используя пятки как ось, Симамура плавно развернулась ко мне всем телом. Затем она сделала лёгкий шаг вперёд.

«Я вернулась, Адачи!»

Будто кусок древесного угля загорелся, взорвался и выпустил миллион крошечных осколков.

Я почувствовала острую волну боли, когда часть моего сердца, которую я считала неподвижной, выскочила с места.

«О-Ого».

Пузырьки. Я чувствовала, как кровь в венах на моей шее пузырится.

Мои глаза, моё сердце — всё переворачивалось от этого ощущения.

Руки Симамуры обвились вокруг меня. Она обнимала меня.

В этом не было ничего странного. Мы много раз обнимались в прошлом. Но разница заключалась в том, что впервые инициатором объятий была она, а не я. Передо мной открылся новый мир. Мир под волнами.

Я чувствовала, что тону. Я также чувствовала слабость и неспособность двигаться, словно кто-то удалил все кости из моих плеч. И даже тогда Симамура продолжала похлопывать меня по спине. Мягко её пальцы перебирали мои волосы, полностью связывая меня.

Мне казалось, что если я позволю себе расслабиться, пузырьки крови, бушующие во мне, могут вырваться наружу через рот. Это было не преувеличением.

Рука Симамуры трижды похлопала меня по спине.

С каждым разом я тонула всё глубже.

«Или типа того».

Сказав это, Симамура мягко отстранилась от меня. Я не могла сдержать короткий вздох, полный сожаления, когда она это сделала.

«Да. Эм... Хорошо», — добавила я, стараясь сохранять спокойствие. Это было легче сказать, чем сделать, так как мои глаза продолжали вращаться.

Подавляя пульсацию в правом запястье, я просто должна была спросить её:

«С тобой случилось что-то хорошее, пока тебя не было, Симамура?»

«Хм? Нет, ничего особенного», — мягко ответила она. «Скорее, я стала болезненно осознавать реальность».

На мгновение её взгляд упал, и голос тоже. Но ничего не последовало. Она ничего больше не сказала. Я хотела спросить, что она имела в виду, но не смогла.

И всё же выражение её лица действительно отозвалось в моём сердце. Мне казалось, что я могла бы смотреть на него вечность. Как прекрасно.

Изо всех сил стараясь противостоять искушению снова обнять её, я последовала за Симамурой по коридору.

Она провела меня в свою комнату на первом этаже. Там мой взгляд упал на её сестру. Девочка тоже заметила меня, и на её лице быстро появилась гримаса. Затем она встала, пробежала мимо нас и вышла из комнаты. Само собой разумеется, я не была желанным гостем.

Честно говоря, с младшей сестрой Симамуры мне было очень трудно. Почему? В основном потому, что она была так похожа на меня саму. Я хочу сказать, что я легко могла читать её мысли и видеть, что она на самом деле думает, и, оценивая это в контексте того, как я вижу себя, мне становилось ясно, что ничего позитивного там нет. Без сомнения, она хотела, чтобы я исчезла и никогда не возвращалась.

«Эта девочка — та ещё задавака. Серьёзно», — сказала Симамура с кривой улыбкой. Я не смеялась. Я чувствовала, что это не моё дело. Но в то же время я не собиралась сдаваться.

Да, мы говорили о семье Симамуры, но во мне определённо была часть, которая не хотела отступать.

«Не обращай внимания на беспорядок. Я только вернулась, так что не успела прибраться».

«Всё в порядке».

Несмотря на её слова, здесь было не так уж грязно. Была сумка, которую она использовала для поездки, и, честно говоря, это было всё.

На полу крутился электрический вентилятор. Симамура потянулась к нему и повернула в мою сторону. Я слегка опустила голову, словно кланяясь за этот внимательный жест.

«Я действительно не думала, что ты примчишься сюда, как только я позвоню», — рассмеялась она, вытягивая ноги. Лично я не находила в этом ничего странного. Как палец, готовый к щелчку, напряжение накапливалось во мне, пока я ждала и ждала её, и когда оно высвободилось, меня бросило прямо к ней. Можно даже сказать, что это был естественный исход.

«Хм».

Поглаживая подбородок, Симамура взглянула на меня. Затем она снова протянула ладонь.

Сидя рядом с ней, я медленно положила свою руку на её.

«Ммм».

Снова на её лице появилось довольное выражение, и точно так же моё сердце бешено забилось.

Я сжала её руку, чтобы на этот раз она не отняла её. Летняя жара делала наши руки слишком тёплыми для полного комфорта, но мне это было безразлично. Если уж на то пошло, это было даже хорошо, потому что, чувствуя её тепло, я могла знать, что она рядом, даже когда не смотрела на неё.

Симамуре это тоже не казалось невыносимым, потому что вместо того, чтобы освободиться, она осталась рядом со мной.

Мягко вентилятор продолжал дуть в сторону грядущих дней.

«Эм... Как всё прошло?»

«Как всё прошло?»

Выпалив вопрос, не подумав о том, что именно я хочу узнать, я на мгновение застыла, пытаясь подобрать слова, чтобы продолжить.

«В доме твоих бабушки и дедушки, я имею в виду».

«О. Хм, ну».

Симамура отвела взгляд. У меня сложилось впечатление, что она не особенно хотела говорить об этом.

«Думаю, всё было нормально. Что более важно, ты уже использовала свой новый купальник, Адачи?»

Она быстро сменила тему, и я почувствовала лёгкое разочарование, что она не хочет открывать мне своё сердце. Что мне нужно сделать, чтобы достичь этого?

Теперь, вернёмся к её вопросу. Использовала ли я купальник? Она имела в виду, заходила ли я в воду в нём?

Я надевала его только в своей комнате, чтобы сфотографироваться для неё, но это... Постойте... Это считается? Может быть?

Одна мысль об этом заставляла мою голову кипеть, и вскоре я не могла говорить внятно. Поэтому мой ответ вышел в виде едва понятного бормотания.

«Только дважды».

Был случай, когда я фотографировалась для Симамуры, и ещё...

«Это плохо. Нужно носить его чаще».

Мне было ясно, что в её словах было мало смысла. Нет, она просто говорила что-то ради того, чтобы говорить. Тем не менее, если она так хочет, чтобы я его носила, я бы хотела, чтобы она дала мне такую возможность. Я была очень близка к тому, чтобы спросить её об этом, но в последнюю секунду решила, что ещё слишком рано.

Внезапно зазвонил телефон Симамуры, и она инстинктивно потянулась за устройством. Однако, заметив, что я тоже пошевелилась, она остановилась и повернулась ко мне. Наши переплетённые руки образовали почти мост между нами. Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но после нескольких секунд молчания развернулась и всё же потянулась к телефону, увлекая меня за собой. Даже оказавшись в ужасно неудобной позе, я не отпускала её руку, молча ожидая. Судя по короткому тону, это было сообщение. Но от кого?

От той девочки, которая была рядом с ней на фестивале?

Кто она? Какое отношение она имеет к Симамуре? Я всё ещё не знала ответа ни на один из этих вопросов. Когда воспоминание об этом возвращалось ко мне, мне всегда хотелось засыпать Симамуру вопросами, всё прояснить. Но одна мысль о том, что она ответит на мои миллионы вопросов холодным взглядом, пугала меня. Она заставляла мою кровь леденеть.

Мне даже не нужно было прилагать усилий, чтобы сдерживаться — страх и тревога были более чем достаточны, чтобы держать меня в узде.

Короткий смешок вырвался из уст Симамуры, когда она проверила телефон. Хм? Это было что-то смешное? Она делилась чем-то, что её рассмешило, с кем-то, кроме меня, и это заставляло мою грудь болеть. Чёрный дым заполнял мою душу. Я чувствовала, как мой разум затуманивается.

Словно почувствовав мои чувства, Симамура показала мне свой телефон.

Можно ли так делать? Не нужно ли разрешение другого человека? Часть меня задавалась этим вопросом, но я всё равно заглянула.

На экране было изображение собаки рядом со старой женщиной, которая строила очень странную гримасу.

«Это моя бабушка и собака, которая живёт с ней».

Голос Симамуры звучал очень спокойно, когда она представляла их. И для женщины, и для собаки это было похоже на разговор о членах семьи.

Один взгляд на собаку давал понять, сколько ей лет. Её левый глаз был мутным, и если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что она уже ничего не видит им.

Что касается женщины рядом с ней, которая выпячивала губы, подражая собаке, это была бабушка Симамуры.

Наверное, я должна была что-то сказать? Но что именно?

«Она... похоже, хорошо проводит время».

«Ну, она мать той женщины, так что логично».

Вздох и сухой смех одновременно вырвались из уст Симамуры. Та женщина? Я могла только предположить, что она говорила о своей собственной матери. Её образ сразу же возник в моей голове. Хм, да. Даже во время наших коротких встреч она успевала напроказничать. Это заставляло меня задуматься: будучи её внучкой, разделяет ли Симамура ту же личность?

Глядя на её лицо, её нежное лицо, я пришла к выводу, что, вероятно, нет. Это просто не чувствовалось правильным. Пока я думала об этом, в моей голове промелькнула другая эмоция. Эта заставила мой язык дрожать до самого основания.

Она действительно была милой.

То ли три дня, проведённые в тоске по ней, то ли сложившаяся ситуация, я не могла сказать, но по какой-то причине всё то, что обычно было слишком обыденным, чтобы замечать, теперь привлекало моё полное внимание. Что это за ощущение в груди, будто я парю в океане тепла? Оно сотрясало меня, делало беспокойной, но в то же время я не хотела ничего больше, чем оставаться в нём. Подушка нежной теплоты, совсем не похожая на обычную летнюю жару, окутала меня.

«Ну что, может, займёмся чем-нибудь? Мне кажется, мы каждый раз просто разговариваем».

«А? Чем?»

«Хм, да, вот в чём вопрос», — сказала она, оглядывая комнату. Я видела, как её взгляд перескакивает с телевизора на книжную полку и игровые консоли, хранящиеся там.

«Тебе не скучно?»

Нет, — ответила я, прижимаясь к её плечу.

Тот факт, что я касалась её, означал, что в моей голове не оставалось места для таких мыслей.

С моим лицом рядом с её лицом я была шокирована тем, насколько большими казались глаза Симамуры. Её взгляд оставался устремлённым на меня, пока она открывала рот.

«Ну, тогда ладно».

Сказав это, она расслабила плечи, позволяя моей голове лечь на них.

То, как её волосы щекотали моё лицо, заставляло меня остро осознавать её присутствие — тот факт, что она была рядом. Каждый раз, когда моё тело и сердце вздрагивали, моя кожа терлась об одежду.

Ах. Именно тогда я вспомнила.

Да. Это была вещь. Я вспомнила.

«Хм...»

Какой подход был правильным? Остаться в комфорте или пойти на небольшой риск?

Лично я была не против остаться, но Симамура могла бы заскучать. А это было плохо. Я хотела делать всё так, чтобы учитывать не только мои собственные желания, но и её чувства. Расширять горизонты и всё такое. Я также помнила, что она говорила мне нечто подобное некоторое время назад. Однако, как бы ни расширялся мой кругозор, я не могла представить, чтобы кто-то ещё был в моём поле зрения.

Это было действительно опасно. Был большой шанс, что я испорчу настроение.

Но как бы ни было опасно, все мосты существуют для того, чтобы их переходить.

Другими словами, как бы ни было опасно что-то, если ты не переходишь это, то это не мост.

С другой стороны, если что-то является мостом, это по определению означает, что его можно пересечь.

Получив необходимый толчок, почти как знак, я встала и положила руки на одежду. Моё лицо было ярко-красным, когда я сняла футболку. Мои глаза встретились с глазами Симамуры, которая смотрела на меня в шоке, что ещё больше ускорило водоворот хаоса в моей голове. Поглощённая этим ощущением, я сняла и остальную одежду. Просто стянула её. Здесь не было места для деталей.

Больше не в футболке и не в юбке, я стояла перед ней, едва сохраняя равновесие.

Я слышала, как моя кровь кипит, а тело становится всё горячее.

То, что я показывала ей, был мой купальник, который я надела под одежду.

«Итак, эм... Что... Что ты думаешь?»

Само собой разумеется, у меня не было сил принимать какие-либо позы. Потирая ноги, я попыталась взглянуть на её реакцию, но не могла даже этого — поднять голову. Где-то надо мной я услышала её голос.

«Ты пришла в купальнике?»

Я кивнула.

«Чтобы похвастаться?»

Я снова кивнула, на этот раз гораздо менее уверенно. Хотя это было правдой, это было не всё.

Я хотела показать купальник не кому попало, а ей. Симамуре.

«Э-э... Мнения?»

Через некоторое время я наконец смогла слегка приподнять подбородок и увидела, что взгляд Симамуры сосредоточен на области моей груди.

«Хмф».

Что означало это «хмф»? Какой смысл оно несло?

«Вживую он выглядит намного ярче, чем на фото».

Сказав это, она приблизила своё лицо к моей талии и начала внимательно рассматривать нижнюю часть купальника. Ого.

Мир вокруг меня начал вращаться так быстро, что я не могла не представить, как мои глаза буквально вращаются в глазницах.

«Ну, да... Эм... Это потому... Потому что он синий. Белый».

«Твоя кожа тоже белая».

Без предупреждения Симамура ткнула меня в бедро. Я едва удержалась от того, чтобы инстинктивно подпрыгнуть.

Сильное головокружение охватило меня, когда вся кровь в моём теле прилила к голове. Было чудом, что я устояла на ногах.

«Хм? Ты в порядке?»

«Ах... Ха... Ах... Ха...»

«О, ты говоришь, что нет», — озвучила она свою интерпретацию. А кто, по её мнению, был в этом виноват?

«Это было... Это было сексуальное домогательство?»

Хотя изначально это была шутка, по крайней мере отчасти, мои слова приняли форму вопроса. На лице Симамуры появилась лёгкая улыбка.

«Ничего подобного. Это было просто по-дружески».

«Нет. Это было... сексуальное домогательство».

Медленно я опустилась на пол. Почему я решила встать на колени? Я не могла сказать. Мои напряжённые плечи и спина свело судорогой, когда я положила руки на колени. Лопатки были особенно напряжены, так напряжены, что я бы не удивилась, если бы они вот-вот прорвали кожу.

«Ахахаха».

Внезапно Симамура хихикнула. Я подняла голову и увидела, что она всё ещё смеётся.

«Забавно».

«О, эм... Да».

Быть забавной... это хорошо, да?

«Теперь, почему бы нам не...» — пробормотала я. Какое это имело отношение к тому, о чём мы говорили? «Почему бы нам не зайти?»

«Зайти?»

«Да...»

«Нам двоим?»

«Да. Ты и я...»

«Извини, я не понимаю».

«В ванну...»

Если бы мне пришлось описать это ощущение одной фразой, я бы сказала, что это похоже на то, как если бы область вокруг моих глаз загорелась. Дважды эти языки пламени вспыхивали.

«В ванну?»

В голосе Симамуры слышалось замешательство, когда она пыталась осмыслить ситуацию. Естественная реакция, но я хотела её преодолеть.

«Я просто имею в виду... Я уже в нём».

«В нём?»

«В купальнике...»

Это имело смысл? Вода, купальник, зайти в воду, ванна. Так ведь? Нет. Нет. Даже мне было трудно проследить логику. И всё же это была единственная связь, которую я могла провести. Всё, что мне оставалось, — держаться за неё и ждать, что решит Симамура. Я наполовину ожидала, что она отреагирует так же, как обычно, и скажет что-то вроде «ну, почему бы и нет».

Но этого не произошло. Совсем нет.

«Ахахаха!»

Держась за живот, Симамура расхохоталась.

«Что это вообще значит? Серьёзно. Так странно».

«С-Странно?»

«Я странная?» — попыталась я добавить, но мой голос сорвался, и слова вышли ужасно искажёнными, словно кто-то схватил их и переломил пополам. Даже я слышала, как странно я звучала.

У меня не было времени переспрашивать, потому что Симамура быстро пояснила:

«То, как ты думаешь. Это странно. И то, как ты действуешь, тоже. Интересно, как ты стала такой. Как бы то ни было, это очень... по-адачиски».

Я была странной не только умственно, но и физически? По крайней мере, так Симамура, видимо, меня видела. Мне бы очень хотелось выглядеть в её глазах нормальной, но, полагаю, то, как я сидела в её комнате в одном купальнике, мало способствовало достижению этой цели. Поза, которую я приняла, прижимала ступни к ягодицам, и, скажем так, это сильно мешало успокоиться.

Что мне делать? Надеть одежду обратно? Возможно, это был ответ, но я не могла избавиться от чувства, что делать это перед ней было бы невероятно неловко. Я не могла объяснить почему, но это была другая нерешительность по сравнению с той, что я испытывала, раздеваясь.

«Ну ладно», — услышала я бодрый голос Симамуры, пока я сидела, сжавшись в комок. «Давай примем ванну. Я имею в виду, ты уже готова, так почему бы и нет».

«А!?»

Это был не тот ответ, которого я ожидала. Нет, он был гораздо более значительным. Хотя её замечание о том, что я готова, безусловно, обрадовало меня, поскольку подразумевало, что она может заглянуть в мои мысли и понять, что там происходит, оно также породило несколько вопросов. В частности, это был довольно смелый скачок в логике, не так ли? Вероятно, она сама была странной во многих отношениях. Медленно я чувствовала, как мир вокруг меня становится ярче из-за её присутствия.

«Я не совсем понимаю, но ладно».

С этими словами Симамура вскочила, словно её тело тянули невидимые нити. На её лице всё ещё была лёгкая улыбка. Я тоже встала, мои конечности были напряжены, а движения неуклюжими. Всё напряжение заставляло мой живот болеть, пока я следовала за ней. Песня цикад отдалилась, и теперь в моих ушах звучал интенсивный звон.

Каждый мускул моего тела напрягся. Нетрудно было представить, что если бы я сейчас зашла в бассейн, я бы утонула, как камень. Это часто случалось со мной после встречи с ней. Поистине, тот факт, что я добралась сюда невредимой, был чудом.

Мы прошли через гостиную и встретили маму Симамуры, которая разбирала багаж, чтобы убрать его.

«Я собираюсь быстро принять ванну, если тебе интересно».

«Что? Днём? Ты что, дура?» — усмехнулась женщина, обращаясь к дочери через плечо. Там её взгляд упал на меня. «А, гостья».

«Извините за беспокойство», — сказала я очень официально и слегка поклонилась.

«Ой, как вежливо. Совсем не как наша девочк—»

Женщина оборвала себя на полуслове. Почему? Ну, мне не пришлось долго ждать ответа.

«Что это за купальник?»

Вполне разумный вопрос. Действительно, почему подруга её дочери ходит по их дому в купальнике?

Волна сожаления прошла через мой разум. Я знала, что мне следовало потратить время и надеть одежду обратно.

«Она пришла в нём, чтобы принять ванну».

Поскольку я не могла ответить, Симамура взяла инициативу на себя. На самом деле всё было не совсем так. Конечно, где-то в глубине души я надеялась на это, но сначала моей целью было... показать его ей... Мой голос был едва слышен, когда я попыталась поправить её, но, похоже, ни мать, ни дочь меня не слышали.

«Хм», — пробормотала женщина. Трудно было передать выражение её лица, но если бы мне пришлось попытаться, я бы назвала его неодобрительным.

Я не винила её.

«Не знаю, из-за её странной личности или ещё почему, но я действительно чувствую, что наша девочка оказывает сильное влияние на своих друзей».

Это был приговор, который она вынесла Симамуре. Я помнила, что слышала нечто подобное совсем недавно.

Переведя взгляд на неё, я сразу заметила выражение её лица. Было ясно, что она не хотела слышать этого от женщины.

Я не преувеличивала, когда говорила, что ситуация была для меня слегка некомфортной.

Значит, Симамура могла делать такое лицо?

Оно было таким... полным эмоций. Нет, это было не совсем правильно.

Всегда ли у неё была такая личность, где она не прилагала усилий, чтобы скрывать свои чувства? Насколько я помнила, нет. Единственный вывод, который я могла сделать, — что-то случилось, пока её не было. Что-то, о чём она, судя по её недавней реакции, не хотела мне рассказывать. Мне бы очень хотелось увидеть это своими глазами.

Я чувствовала себя такой несчастной, такой одинокой, стоя лицом к лицу с новой Симамурой, которую изначально считала той же самой.

Никогда больше. Я никогда больше не упущу её из виду на целых три дня.

---

То, что я увидела краем глаза, было Адачи, превратившейся в краба.

Сидя с поджатыми коленями и большей частью тела, включая рот, погружённой в воду, она через равные промежутки времени выпускала пузырьки. Что касается её глаз, они метались между мной и её собственными коленями. Тепло воды уже окрасило её лицо в красный цвет, и, честно говоря, меня немного беспокоило, всё ли с ней в порядке.

«Я не помню, когда в последний раз принимала ванну днём», — сказала я. Хотя я говорила в основном сама с собой, мой комментарий вызвал лёгкий кивок со стороны Адачи. На поверхности воды образовалась маленькая рябь.

«И это мой первый раз, когда я принимаю ванну с кем-то из класса».

Таруми часто оставалась у нас, когда мы были маленькими, и мы часто купались вместе, но это вряд ли считается, не так ли?

Адачи снова кивнула, но на этот раз я заметила в её кивке нотку удовольствия. Полагаю, это показывало, что моё понимание её становилось глубже.

Итак, мы купались. У меня дома. Ванна здесь была намного больше, чем у моих бабушки и дедушки.

Решив, что дисбаланс был бы слишком велик, если бы только я была голой, я специально надела школьный купальник. Было более чем странно наряжаться, чтобы принять ванну у себя дома, и, честно говоря, мне было немного неловко. Кроме того, то, что мы сидели рядом, естественно, оставляло мало места для манёвра. Если бы одна из нас была ученицей начальной школы, всё могло бы быть иначе, но с двумя старшеклассницами, да, было тесно. Наши ноги и локти постоянно соприкасались. Я особенно чувствовала, как тело Адачи касается меня.

«Эй, Адачи. Успокойся».

Обычно принятие ванны расслабляет людей, но, видимо, не её.

Как будто ей было стыдно, что я это заметила, Адачи погрузилась глубже в воду. Несколько пузырьков поднялись на поверхность. Да, всё ещё краб.

«Я немного скучаю по тем временам, когда ты была спокойной».

Такой она была в начале, когда я впервые встретила её на втором этаже спортзала. Постепенно это спокойствие начало исчезать, пока она не стала такой, как сейчас. Носила ли она одну из тех проклятых броней, которые часто встречаются в играх? Судя по тому, что я слышала от других, в средней школе она тоже вела себя круто и безразлично, но когда она встретила меня... А? Это под моим влиянием Адачи стала такой странной — или, скорее, таким приятным человеком?

Хм...

«Кстати, я знаю, что сейчас уже поздно спрашивать, но что именно заставило тебя захотеть принять ванну?»

Я действительно не знала, почему я решила задать этот вопрос именно сейчас. Возможно, жара начала ударять мне в голову. Пряча купальник, которым она так гордилась, за коленями, Адачи ответила, и с её волос капала вода. Как пузырьки, она создавала брызги на поверхности воды.

«Я подумала, что это... сделает нас ближе...»

«Что?»

Я, наверное, звучала как мама. Ещё несколько пузырьков поднялось на поверхность, и у меня создалось впечатление, что Адачи тоже не слишком задумывалась над своими словами.

Действительно ли её логика была верна? Я имею в виду, да, ты не станешь принимать ванну с кем-то, с кем вы не очень близки, но даже так, я не могла избавиться от ощущения, что она перевернула всё с ног на голову.

Однако это было настолько характерно для неё — неправильно интерпретировать подобные вещи, что я уже не знала, стоит ли удивляться.

«Это...»

«Хм?»

Будучи на грани того, чтобы что-то сказать, Адачи покраснела. Затем она погрузилась под воду, оставив свои глаза метаться, пока она выпускала несколько пузырьков. Что такое? — спросила я её глазами.

Я чувствовала, что моего взгляда было достаточно, чтобы подтолкнуть её, и, словно смирившись со своей судьбой, Адачи медленно вынырнула на поверхность.

«Это как... ты действительно узнаёшь человека, когда проводишь с ним время голышом... Или что-то в этом роде...»

Её волосы создавали брызги на воде, когда она двигала головой вверх и вниз.

«Хм, полагаю, в этом есть смысл. Хотя мы обе не голые».

Я тихо рассмеялась, и она снова погрузилась в воду. На этот раз она скрылась полностью; только лоб оставался над поверхностью. Ах, и вот появились пузырьки. Если бы она погрузилась ещё чуть глубже, видны были бы только волосы, и она стала бы похожа на медузу. Хм? Почему мысль об этом так меня взволновала? Это было не лучшее место для мечтаний о гигантских медузах. В любом случае, поскольку Адачи, похоже, могла оставаться так вечно, я решила, что должна её спасти.

Единственный вопрос был в том, за что её схватить, чтобы вытащить на поверхность? Очевидный ответ — обхватить рукой за талию, но это рисковало тем, что она воспримет это как сексуальное домогательство, как она сделала всего мгновение назад. Вариант просунуть руки ей под мышки тоже был, но, почему-то, мне казалось это ещё хуже. А что насчёт подбородка? Нет-нет. Так я бы делала, если бы хотела её утопить, а не спасти.

«Хм... Хм-м-м...»

Именно тогда я заметила, насколько бледной была её спина. Ни одна часть её белоснежной кожи не была обожжена солнцем.

Безумная мысль пришла мне в голову, и я вытянула палец вперёд.

Я коснулась завязки, которая проходила по спине Адачи, и потянула за неё.

Сразу же произошло нечто странное: голова Адачи поднялась с невероятной скоростью, и, разбрызгивая капли воды вокруг, она уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Мгновенный эффект. Если бы рыба так же быстро клевала на наживку.

«Ч-что—»

Её спина прижалась к краю ванны, а руки — к стене позади, и из её рта вырвалась серия звуков, не складывающихся в слова. Это была реакция, похожая на утопающую. Стены вокруг нас были покрыты брызгами воды, разлетевшимися от её ног, когда она подскочила. А? Что здесь происходит? Я была плохим человеком?

«Извини, извини».

В любом случае, я решила, что сначала должна извиниться. Похоже, этого было достаточно, чтобы Адачи успокоилась, и вскоре она снова села, покорно опустив голову. Мы оставались в таком положении, погружённые в тепло ванны. Не прошло много времени, как это тепло превратилось в жар.

Две старшеклассницы принимают ванну вместе. Поистине, какая суматоха.

Возможно, у нас действительно не хватает способностей, чтобы эта ситуация расцвела.

Хотя мы определённо были подругами, нам не хватало естественности.

Звук льющейся воды казался не из того пространства, которое занимали мы двое. Скорее, он исчез, ушёл куда-то, словно прячась там. Я подняла глаза и увидела, что потолок едва виден из-за пара. Лёгкий скрип ванны тоже звучал отдалённо.

Медленно капли воды, стекающие с моих волос, оставляли следы на моём лице, словно разрезая лоб и нос.

«Скажи, Адачи. Ты всегда так добра ко мне. Почему?»

Зачем я спросила её об этом? Просто так. Это казалось уместным в данный момент.

При обычных обстоятельствах мне было бы слишком неловко, и я бы выбрала другие слова.

Но я не сделала этого. Почему? Потому что я хотела научиться, научиться быть доброй к другим людям.

Что такое доброта? Откуда она берётся?

По крайней мере, я могла с почти полной уверенностью сказать, что она не рождается из чувства долга.

Как бы то ни было, как только я узнаю, откуда она берётся, возможно, это даст мне новый взгляд на ситуацию. По крайней мере, таков был план, и именно поэтому я решила спросить её. Я сидела, ожидая ответа, как вдруг...

Адачи вскочила, обрызгав меня водой.

«Я... не добрая».

С убитым видом, почти как наблюдая за яйцом, готовым треснуть, она смотрела на меня. В уголках её глаз виднелись слёзы, будто она вот-вот расплачется. Вот оно. Это дало мне все ответы, которые мне были нужны.

Всегда было легко заглянуть в её слова и понять, что у неё на уме, и, должна сказать, мне это в ней нравилось.

«Правда?»

И всё же я решила немного подразнить её. Скривив лицо в усмешке, я отвернулась.

Я чувствовала, как Адачи паникует позади меня, настолько сильно, что я задавалась вопросом, не вредно ли это для её сердца. Я повернулась обратно, намереваясь сказать ей, что нет, она добрая, но в тот же миг мой слух поразил резкий звук — звук удара моего лба о её лоб, если быть точной; по-видимому, пока я не заметила, Адачи сделала шаг в мою сторону. Это было больно. Очень больно. Я уже собиралась выразить эту боль, когда Адачи внезапно обняла меня.

Отсутствие одежды оставляло нас прижатыми друг к другу довольно тесно. Я воочию ощутила, насколько тёплой, насколько мягкой была её кожа. Среди воды и окружающей обстановки, и всего того, что было трудно ощутить, её прикосновение казалось мне совершенно ясным.

Волны в ванне затихли, уступив место теплу.

Хотя часть меня задавалась вопросом, не случилось ли чего-то плохого, раз она так обнимает меня, вполне возможно, что это был лучший способ передать свои чувства, который у неё был. Передать, насколько она добрая.

Значит, вот оно что, да? Это была доброта Адачи? Честно говоря, она не сильно отличалась от обычного.

Значит ли это, что она всегда была доброй? Если так, то это... хорошо. Очень, очень хорошо.

Но даже так, я должна сказать, что это было очень больно.

«Адачи?»

У меня болела челюсть. Ощущение проникло между моими лопатками, и если так продолжится, я не думала, что станет лучше.

«Эй, Адачи? Ты меня слышишь?»

Я быстро похлопала её по плечу и сказала, чтобы она взяла себя в руки. Но Адачи не двигалась. Словно подражая камню, она сидела совершенно неподвижно, и мне не оставалось ничего, кроме как оторвать её от себя. Часть меня беспокоилась, что тепло ванны повлияло на неё и она потеряла сознание, но, насколько я могла судить, её глаза всё ещё двигались. Она также дышала, так что это было хорошо. Понять, что она делала, было серьёзно трудно.

Как раз в этот момент, через несколько секунд...

«А-а-а!»

«О-о-о!»

Изо рта Адачи вырвалась серия совершенно бессмысленных звуков, а затем она снова обняла меня.

На этот раз её хватка была намного крепче. Она словно не хотела отпускать ни за что. Она даже использовала ноги.

Быстро её голова тряслась взад-вперёд на моём плече.

«Э-Эй, прекрати».

Я тоже потеряла равновесие, пытаясь удержать Адачи, которая превратилась почти в зомби. Она не собиралась вонзать зубы мне в шею или что-то в этом роде? Или, может, заразить меня тем, что сделало её такой?

Если бы это случилось, было бы очень плохо. Всё бы вышло из-под контроля в мгновение ока, если бы мы обе вели себя как она сейчас.

В то же время, хотя это было несколько опрометчиво, но именно её выдающаяся способность действовать продвигала всё вперёд. К выводу, к которому я пришла, было то, что всегда нужен хотя бы один такой человек, как она. Теорема Адачи, можно сказать. В любом случае, пока я была занята этими мыслями, я заметила, что настоящая Адачи медленно подносит рот к моему уху. Она хотела что-то сказать? Сосредоточив слух, я прислушалась.

Тихим голосом, который я даже описала бы как смазанный, она сказала:

«Я... люблю...»

Капли, непонятно откуда взявшиеся, нарушали поверхность воды.

«Люблю... тебя... Люблю...»

«Хм?»

Вода набегала, словно сшивая наши тела, нашу кожу.

Адачи прилагала усилия, чтобы удержать руки на месте, но теперь, обессилев, они упали в воду.

Что касается её слов, они продолжали кружить вокруг моей головы, не желая пока проникать в мой разум.

«М-м-м...»

«...»

«М-м-м-м...»

«......»

«М-м-м-х-х...»

«.........Хм?»

Это было слишком много стонов, чтобы чувствовать себя хорошо. Я снова оторвала её от себя, и на этот раз сразу увидела, в чём проблема.

«Ого. У тебя глаза вращаются».

Похоже, ей действительно стало дурно от тепла ванны. Буквально пар мог бы пойти из её ушей, и я бы даже не удивилась. Слегка запаниковав, я быстро вытащила её из ванны и оттащила в умывальную комнату, где уложила на пол.

Я побежала на кухню, всё ещё мокрая. Там я встретила маму. Идеальное время.

«Адачи стало дурно, и она упала в обморок!»

«Что? Дура ты».

Несмотря на её неспровоцированный и в целом грубый комментарий, мама не теряла времени и принесла мне полотенце, которое затем намочила под краном. Схватив банку «Покари» из холодильника, мы побежали обратно к Адачи. В коридоре были видны следы моих мокрых ног.

Мама использовала прохладное полотенце, чтобы вытереть шею и ноги Адачи. Этого, казалось, было достаточно, чтобы она пришла в себя, и, глядя на меня, она пробормотала:

«Симамура...»

Ага. Это была она.

«Правда, какая ты дура. Возьми себя в руки», — сказала мама, убедившись, что с Адачи всё в порядке. Затем она убежала.

Ну же. Не я же настаивала на том, чтобы наслаждаться ванной. Часть меня хотела побежать за ней, но в итоге я решила остаться, чтобы присмотреть за Адачи.

Капли воды продолжали капать с моих волос, пока я смотрела на неё, полная сомнений и вопросов.

Что всё это только что было?

Единственный человек, знающий ответ, сейчас лежал на полу, его глаза бешено вращались.

Ага. Бесполезно её спрашивать.

---

«Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Думаю, тебе стоит остаться, пока не остынешь», — предложила Симамура, стоя в дверях и провожая меня. Щедрое предложение, но я не могла его принять.

«Нет-нет. Всё нормально. Правда», — покачала я головой, продвигаясь вперёд. Я решила, что будет гораздо разумнее просто уйти, чем оставаться здесь и ещё больше себя позорить.

Никогда не думала, что головокружение в ванне и обморок могут случиться в реальной жизни.

Я мало что помнила из того, что произошло потом. По словам Симамуры, она ухаживала за мной, пока я восстанавливалась, но мне всё равно было интересно, не сделала ли я чего-то... дерзкого? Я слишком боялась спросить её об этом. Вполне возможно, что принятие ванны с ней было шагом слишком далёким.

Моя голова всё ещё была тяжёлой, а пальцы онемевшими. Мне было так невероятно дурно, почти как будто весь пар из ванны проник в мой разум, и, честно говоря, если бы я сейчас заговорила с Симамурой, я понятия не имела, что могла бы ляпнуть.

Способность прийти к такому выводу означала, что я была в достаточно хорошем состоянии, чтобы идти домой. Наверное.

Вытащив велосипед, я оглянулась через плечо. Там я увидела Симамуру, с мокрыми волосами и полотенцем на плечах. Она выглядела немного иначе, чем обычно, и я нервничала, пытаясь найти место, куда можно было бы отвести взгляд. Её простая, незамысловатая причёска, футболка, прилипшая к коже. Один взгляд на неё заставлял моё сердце биться быстрее, и, опустив взгляд, я видела, как перед глазами мерцают звёзды. Хотя удар головой, возможно, сыграл свою роль, это точно была не единственная причина. Хорошенько встряхнув головой, я села на велосипед.

Я поеду домой. Но сначала.

«Можно я позвоню тебе сегодня вечером?»

Уходя, я решила спросить у неё разрешения. Это показывало, что я чувствую себя немного увереннее, чем обычно.

«Конечно. Разумеется», — ответила Симамура. На её лице появилась улыбка, и невинность, которую можно было в ней увидеть, полностью очаровала меня.

Вероятно, она сама этого не осознавала, и именно это позволяло её выражению лица сохранять чистоту. Это было не похоже ни на что, что я видела раньше. Если бы мне пришлось описать это ощущение, я бы сказала, что это похоже на то, как если бы я смотрела прямо в её душу. Моё сердце быстро переполнилось.

Что касается Симамуры, она оставалась на месте, махая мне.

«Пока-пока».

«Ага».

«Наверное, лучше на этом закончить. Может быть опасно, если ты попытаешься оглянуться, пока едешь на велосипеде».

Она видела меня насквозь, и мои и без того красные щёки мгновенно залились глубоким румянцем.

С различными эмоциями, проносящимися через меня, я запрыгнула на велосипед и начала крутить педали, почти убегая.

Вняв её совету, я не оглядывалась. Мне хотелось, но я не делала этого.

Я изо всех сил старалась сопротивляться искушению. И всё же, как вы могли ожидать, мои мысли оставались прикованными к Симамуре.

Я думала о том, как она вела себя сегодня, вспоминая это. Кручение педалей вскоре стало для меня второстепенным.

Я смотрела на дорогу, да, но это всё равно было опасно.

---

Теперь я была одна. Совсем одна.

Сухой ветер, несущий летнее солнце, обдувал меня.

Он очистил мой разум, и в это одно мгновение до меня дошло. Я поняла всё.

Значит, вот как, да?

Адачи любит меня.

Если те слова, которые она пробормотала в ванне, были её истинными чувствами, то это означало...

Впрочем, я не ожидала, что у неё осталось достаточно рассудка, чтобы лгать в такой ситуации.

«Хм...»

Было ли это тем, что позволяло ей быть такой доброй ко мне? Возможно.

С этим осознанием моя кожа начала зудеть.

Естественно, я приняла позу, в которой держалась рукой за локоть.

Я перевела взгляд вдаль. Городской пейзаж простирался передо мной, словно мои глаза широко раскрылись.

Если подумать, это было на данный момент самым простым объяснением. Оно объясняло всё, что она делала, и... Да. Очень просто.

«Теперь я понимаю».

Истина начала открываться мне, когда я вспоминала время, проведённое вместе. То, как она себя вела, всё, что она делала, всё это, казалось, указывало на то, что она влюблена в меня. Без ума. Это объясняло и то, почему она так цеплялась за меня, и то, почему она плакала, когда я гуляла с другими девочками.

Это объясняло, да. Но даже так.

«Хм...»

Мои волосы — всё ещё немного влажные после ванны — щекотали мои щёки, заставляя всё моё тело дрожать.

Хотя я не возражала против того, что она любит меня, мне было интересно, что это за любовь? В моей голове возникали различные формы, от сфер до колючих шаров и даже треугольников, состоящих из бесчисленного множества других, меньших треугольников.

Было одно, что объединяло эти формы: ни одна из них мне не была неприятна.

Все они были построены на фундаменте доброты.

Они могли быть именно тем, что нужно, чтобы перенастроить моё сердце.

То, чего я, кто проявляла доброту только по необходимости, никогда не знала.

«Без ума влюблена~»

Напевая, я развернулась и пошла обратно в дом.

Моя кожа впитала слишком много тепла и теперь стремилась вернуться к вентилятору.

---

Случилось то, случилось это, я провела ночь, разговаривая с ней по телефону, а затем наступило утро.

Я сидела в своей комнате, мучаясь, так как мои мысли возвращались к событиям вчерашнего дня, к ванне и купальнику.

Будто я перезаряжала свои батареи, восстанавливаясь после полного истощения.

Рассеянно глядя на включённый телевизор, я увидела новостную программу.

Тема репортажа казалась довольно серьёзной. Что-то о том, как ученик убил другого после горячего спора.

Мой взгляд приковался к экрану. Как легко люди убивают и умирают.

Убить другого человека — это просто вопрос желания. Не более того.

Само собой разумеется, я не планировала никого убивать. Конечно нет. Просто если бы я захотела, у меня бы хватило сил для этого. Теперь, если бы я решила использовать эту силу, чтобы идти по лучшему пути, куда бы это меня привело? Куда-то прекрасное, я была уверена. Подгоняемая этой странной волной храбрости, я решила, что настало время, и потянулась к телефону. Взглянув на часы, я увидела, что уже глубокая ночь.

Мне хотелось поговорить с ней о многом. Я также не хотела с ней расставаться. Время, семья, социальные нормы — всё это были ограничения, которые отдаляли нас друг от друга. Моя тревога по поводу неё также играла большую роль в том, что я чувствовала себя такой робкой и подавленной.

Был ещё вопрос о той третьей девушке. Меня это сильно беспокоило, и это было ещё одной вещью, которую я хотела прояснить.

И всё же, в то же время, я знала, что нехорошо пренебрегать собой в пользу одержимости тем, что происходит вокруг. Именно поэтому я изо всех сил старалась избегать этого. То, что Симамура гуляла с другими девочками, что ей с ними веселее, чем со мной, — это были страхи, с которыми я хотела смириться. Я хотела победить их и таким образом стать к ней ближе.

Сидя и ожидая, пока она ответит, я слегка скорректировала свою предыдущую мысль.

Я хотела оставаться рядом с ней так долго, чтобы мне начало казаться, что это продлится вечность.

---

Адачи снова звонила мне. Правда? Мы провели всю прошлую ночь за разговорами, и у неё всё ещё есть что сказать? Отбросив эти мысли, я взяла телефон, и между нами установилась связь. Адачи сразу перешла к делу, пропустив все приветствия и формальности. Вечно бросаясь вперёд, вечно желая упасть лицом вниз.

«Вчера я хотела кое-что сказать, но забыла».

«Конечно».

Давай, — подбодрила я её. Она же не собиралась устраивать тираду о том, как безумно влюблена в меня, или что-то в этом роде?

Часть меня думала, что это возможно. Приготовившись к тому, что последует, я сидела и ждала.

Образ, который звуки с её стороны создавали в моей голове, был образом Адачи, крепко сжимающей телефон и одновременно наклоняющейся вперёд.

«Что бы ты сказала насчёт... похода на фестиваль на следующей неделе?»

«О. Это».

Довольно разочаровывающе, должна сказать. Судя по звукам, которые она издавала, Адачи была довольно озадачена моей реакцией.

«Это? О чём ты? Что ещё?»

«Нет-нет. Не обращай внимания на... это».

Наш разговор быстро превращался в серию каламбуров. Хихикнув, я решила согласиться с её предложением.

«В любом случае. Конечно, это нормально».

«Это... нормально? Правда?»

Адачи звучала почти настороженно, когда спрашивала меня. Тон её голоса вызывал в моей голове образ испуганного ребёнка, протягивающего руку после того, как его отчитали.

«Ага. И не волнуйся, на этот раз я никому не обещала пойти».

Не было причин отказываться, правда.

«Понятно. Это хорошо...»

Глубокий вздох, вырвавшийся из её рта, дал мне понять, что Адачи почувствовала облегчение, услышав мой ответ. В то время как я считала приглашение на летний фестиваль простым делом, не стоящим переживаний, для Адачи оно значило гораздо больше. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что, скорее всего, именно Таруми была источником её беспокойства. В тот раз, когда она рыдала, звоня мне, большая часть того, что я ещё могла разобрать из её слов, была посвящена ей.

Было бы лучше, если бы я просто всё ей объяснила? Возможно. Единственный вопрос был в том, как мне это сделать? Сказать ей, что она моя старая подруга, с которой я рассталась, а затем мы снова сблизились (подходит ли здесь это слово?) спустя годы? Хотя это было правдой, я не знала, было в этом что-то, что не давало мне покоя, когда я думала о том, чтобы сказать это Адачи. Именно поэтому я откладывала этот вопрос.

«Я на самом деле хотела спросить тебя, когда пришла на днях, но, как я и сказала, забыла».

«О, да. Это обычно случается, когда теряешь сознание от головокружения».

Похоже, мой ответ задел её за живое, и Адачи замолчала. Я слышала звук выдуваемых пузырьков на том конце провода. Странно, потому что я была почти уверена, что она всё ещё на суше.

Это было бы нормально, если бы она была крабом, но поскольку она человек, да, это была проблема.

«Адачи, как», — открыла я рот, словно собираясь что-то сказать. Однако я быстро поняла свою ошибку и взяла свои слова обратно, отведя взгляд: «Неважно».

«Что?»

«Ничего».

Довольно редко я была той, кто колебался, высказывая свои мысли.

«Теперь мне очень любопытно».

«Я скажу тебе как-нибудь. А сейчас давай выберем место встречи перед фестивалем, хорошо?»

По крайней мере, я чувствовала себя немного более искусной, чем Адачи, когда дело доходило до ухода от таких ситуаций.

Не то чтобы этим можно было хвастаться. У меня просто было больше опыта общения с людьми, чем у Адачи, вот и всё. То, как я общалась с другими, стало оптимизированным, почти автоматическим благодаря моим взаимодействиям с ними. Однако важно помнить, что оптимальное и лучшее не обязательно означают одно и то же.

Мы решили, когда и где встретимся, после чего Адачи быстро завершила разговор. Она звучала немного взволнованно.

Хотя до фестиваля оставалось ещё два дня, я полагала, что не исключено, что она планировала начать готовиться прямо сейчас. Часть меня хотела посмеяться над этой идеей как над шуткой, но, зная Адачи, я не могла отрицать такую возможность; существовала реальная вероятность, что она не согласится ни на что, кроме абсолютного совершенства.

«......»

Я собиралась спросить её, что она имела в виду, когда сказала, что любит меня.

Представьте себе шок, изумление на её лице, если бы я спросила её об этом. Мне хотелось бы увидеть это своими глазами. И не просто хотелось, а очень сильно. Настолько сильно, что я решила не спрашивать её об этом по телефону. Неужели у меня начали развиваться странные интересы? Возможно.

Но даже так, я должна сказать, было довольно освежающе наблюдать со стороны, как Адачи продвигается вперёд, несмотря на бурю в своей душе.

Почему? Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это потому, что в отличие от большинства, этот взрыв не влиял напрямую на мою жизнь.

Это было похоже на наблюдение за фейерверком издалека.

Сакура Адачи, окрашенная в розовый цвет бесконечными фейерверками.

---

Я снова позвонила Симамуре.

Я сказала ей, что хочу её видеть.

---

Я разговаривала с Адачи по телефону.

Она сказала, что хочет меня видеть, и я вышла из дома.

---

Я думала о Симамуре.

Одна только мысль об этом заставляла меня сжиматься в комок, и мои эмоции переполнялись.

---

Адачи...

---

Симамура...

---

До конца летних каникул оставалось не так много, но, к моему неудовольствию, жара, казалось, никуда не уходила. Я находила это совершенно невыносимым, и это без учёта того, чтобы выходить на улицу. Я даже не смела представить, каково это. В общем, это делало моё сидение сгорбившись за столом естественным занятием. Я была лично того мнения, что люди, которые переживают из-за того, что им нужно делать то и это во время летних каникул, всё понимают неправильно. Почему? Ну, потому что по своей природе каникулы — это промежуток времени, когда ты ничего не делаешь. Просто отдыхаешь, прожигаешь время. Да здравствует непродуктивность.

Полной противоположностью была моя младшая сестра, которая сейчас была занята домашним заданием внизу. Полагаю, её хорошее поведение напрямую коррелировало с тем, сколько домашнего задания у неё осталось. Но, учитывая, что она на самом деле была отличницей, несмотря на своё поведение дома, трудно было представить, что это займёт у неё много времени.

«Ах. Я нашла тебя, Симамура».

Затем вошла Яширо. Её шаг был лёгким, словно она была рада, что нашла меня. Сразу бросился в глаза шлем, который она держала под мышкой. Ах да. Она утверждала, что она инопланетянка. Я почти забыла.

«Я хотела укрепить дружбу с Сё, но она сказала, что занята домашним заданием».

«О, тебя тоже прогнали? Присоединяйся к клубу».

Это была та же причина, по которой я сейчас убивала время наверху. Воздух здесь был ужасно спёртым, и единственное, что не давало моему сердцу succumb to the heat, был старый, допотопный вентилятор. Хотя воздух, который он дул, был таким же тёплым, тот факт, что он не был совершенно неподвижным, давал мне некоторое утешение.

Поставив шлем в угол комнаты, Яширо подошла ко мне и села между моих ног. Передо мной был стол, но ей каким-то образом удалось втиснуться. Её пушистые, растрёпанные волосы щекотали моё лицо. Я не могла сказать наверняка, из-за их голубоватого оттенка или нет, но, просто глядя на неё, я чувствовала, как остываю. Это действительно было отличное летнее зрелище, это уж точно.

«У тебя нет домашнего задания, да? Думаю, нет, если ты даже не ходишь в школу».

«Верно по обоим пунктам», — гордо заявила Яширо, выпячивая грудь. Что это говорит о её жизненной ситуации? Обычно дети её возраста ходят в школу. Меня это сильно беспокоило, но, с другой стороны, я не ожидала, что она даст мне ответ, даже если бы я схватила её за плечи и потрясла из стороны в сторону. Может, она действительно инопланетянка? Не то чтобы это имело большое значение.

«Симамура, у тебя есть это домашнее задание?»

«Конечно».

Я просто ещё не приступала к нему.

Кстати, интересно, как Адачи справляется со своим домашним заданием. Игнорирует ли она его из-за своего хулиганского прошлого, или она старается изо всех сил? Она ведь не поверила моей шутке, когда я сказала, что у нас его нет? Нет, вероятно, нет. Судя по её характеру, я представляла, что она подошла к этому со строгим планом и уже всё сделала. Она всегда такая серьёзная, всегда всё воспринимает так серьёзно. Хотя у неё есть склонность терять самообладание передо мной, но это совсем другая история.

Даже принимая это во внимание, я должна сказать, что в её поведении было что-то освежающе откровенное. Её неопытность в общении с другими часто заставляла её паниковать, не зная, как правильно поступить, но она всё равно изо всех сил старалась стать лучше, чтобы другие — или я, конкретно — думали о ней более благосклонно. Это было то, что сильно чувствовалось в её поведении. Да, похоже, она действительно любит меня. Очень сильно.

«......»

Мне стало немного неловко от этой мысли. Можно сказать, что я, возможно, неправильно поняла ситуацию, но я действительно сомневалась, что это так. Конечно, я не знала точно, что это за любовь, но тот факт, что это был вопрос, который стоило задать, уже доказывал мою правоту.

Обычно, когда ты любишь кого-то, это означает, что ты хочешь быть с ним.

Подходит ли это описание под Адачи? Всегда ли она хочет быть со мной? Да. Да, всегда. Не нужно было смотреть дальше, чем на её глаза, поведение, само выражение лица, чтобы увидеть, что это так. То, что она делала свои чувства видимыми, когда была эмоционально потрясена, было почти её визитной карточкой.

Теперь достаточно об этом. Достаточно о простом желании быть вместе.

Приведёт ли это к чему-то в будущем? Трудно сказать. По крайней мере, я сомневалась, что Адачи делала бы ходы, если бы сама в это не верила. Это подводило меня к другому вопросу: чего Адачи хочет от меня? Хочет ли она, чтобы я вечно держала её за руку, никогда не смотрела на других людей, вечно оставалась рядом с ней?

Похоже, что да. Это то, чего она хочет. И всё же, если честно, я считала это огромной обузой.

Полностью отгородиться от других людей я, возможно, смогла бы, но быть всегда только с Адачи? Я не была так уверена.

Кроме того, я не была уверена, будет ли Адачи всё ещё любить меня, если я полностью изменю свою личность и превращусь в кого-то другого. Что во мне ей вообще нравится? Я понятия не имела.

Мне казалось, что если бы я когда-нибудь спросила её об этом, она бы просто ответила прямо. Мне также казалось, что она может убежать.

Даже если бы она сказала, не факт, что мои вопросы были бы отвечены. Или, может быть, были бы. Все. Эти два исхода казались мне одинаково вероятными.

«Тебя что-то беспокоит?» — внезапно спросила меня Яширо, возвращая в реальность. Я опустила взгляд и увидела перед собой две звезды из воды.

Её зрачки — такие чистые и без единого пятнышка — были устремлены прямо на меня.

«Ой, извини. Это было так заметно на моём лице?»

Должно быть, это было суперочевидно, если даже такая беспечная, как она, смогла это заметить.

«Хе-хе-хе. Я обладаю способностью видеть людей насквозь и заглядывать в их мысли», — заявила девочка, раскрыв глаза так широко, как только могла. Какая очевидная ложь; единственное, что здесь можно было увидеть насквозь, — это её собственные глаза. Они были такими красивыми, такими чистыми, что всё остальное казалось почти легкомысленным по сравнению.

«Если хочешь, я могла бы дать тебе совет».

Глаза Яширо продолжали сверкать, когда она говорила это. Несмотря на то, что они были раскрыты гораздо шире нормы, в них не было ни капли крови. Белки были идеально ровными, напоминая спокойную гладь воды, а на их поверхности плавала пара зрачков, как голубые звёзды. Хотя они так выглядели, её глаза не были искусственными, и именно поэтому они так меня завораживали.

И всё же, серьёзно? Она будет давать мне советы? Сама идея заставляла меня смеяться. Глядя на неё, казалось, что единственное, о чём она когда-либо думала, — это конфеты.

«Как ни удивительно, это не так», — заявила девочка, сжав кулак в воздухе.

Я была застигнута врасплох. Я была уверена, что не произносила свои мысли вслух, и тем не менее, её возражение явно подразумевало, что она слышала меня.

«Видишь ли, я тоже люблю рис!»

«О. Ну, хорошо», — прокомментировала я, поглаживая её по голове. Голубые частицы, которые сыпались между её волосами и моими пальцами, мягко парили по комнате.

Ага. Это маленькое создание вряд ли даст мне ответы, которые я ищу. И всё же я решила спросить её.

«Ты всегда такая дружелюбная ко всем, но почему?»

Она была явно слишком невинна, чтобы иметь какие-то скрытые мотивы для своей доброты. Это заставляло меня задуматься: как же тогда? Как ей это удаётся?

Не проявляя ни малейшего колебания, Яширо ответила.

«Потому что я очень люблю землян».

«Хм...»

Как и в разговоре с дедушкой, я снова выбрала не того человека для вопроса.

«Я особенно люблю тебя, Симамура. И Сё. Наши волны совпадают».

«Ох».

Вот это было заявление. Я не могла не отвести взгляд.

Хотя я не знала точно, что она имела в виду под совпадением волн, в том, как она это сказала, в её безыскусной наивности было что-то, что заставляло меня слегка смущаться.

Но с другой стороны.

Прежняя я говорила подобные вещи, даже не моргнув глазом.

Неужели с возрастом ты становишься способна на меньшее? Нет, это не имело большого смысла.

«А как насчёт тебя, Симамура? Ты любишь меня?»

«А? Хм... Ну, я точно тебя не ненавижу».

Я бы, вероятно, ответила так же своей сестре, если бы она спросила меня.

«Значит, мы друзья?»

На лице Яширо появилась широкая, беззаботная улыбка, когда она наклонилась ко мне.

Глядя на неё, я чувствовала, как мои плечи и щёки расслабляются. Поистине, никто не мог сравниться с ней в чистоте. Её сущность пронзала меня насквозь. В то же время, нельзя жить вот так постоянно. Я тоже сильно изменилась по сравнению с прошлым, как в плане личности, так и ценностей, и именно поэтому то, как Яширо воспринимала всё с невероятным спокойствием, заставляло меня чувствовать... тревогу? Ревность? Ностальгию? Мне было довольно трудно выразить словами эту смесь эмоций.

Всё, что я знала наверняка, — это то, что её невинность иногда превращалась в коготь, который причинял мне беспокойство.

Не то чтобы я ожидала, что она это осознаёт.

«Хмф».

Я решила схватить её за щёки и потянуть, просто ради забавы, и была шокирована, обнаружив, как сильно они растягиваются. Они были очень приятны на ощупь, настолько, что мне стало даже забавно.

Это продолжалось некоторое время, пока наконец моя сестра не пришла забрать Яширо, закончив с сегодняшним домашним заданием.

«О, Сё».

«Ты сделала домашнее задание?»

«Хм...»

Девочка смотрела на нас слегка суровым взглядом.

«Я выбираю Ячий».

Хотя я не была до конца уверена, что она имела в виду, в итоге, сравнив нас двоих, она взяла Яширо за руку и вышла с ней из комнаты.

Теперь они собирались «укреплять дружбу» или что-то в этом роде? Я могла только предположить. Они действительно ладили. Более того, Яширо проводила в нашем доме всё больше времени. Её можно было даже назвать постоянным присутствием. Дни, когда её нельзя было увидеть на кухне, становились всё более редкими.

«Почти как будто она планирует никогда не уходить».

Что это говорит о том, что ни один член нашей семьи, казалось, не задавался этим вопросом?

Всех ли их загипнотизировали? Ну, не то чтобы это имело значение.

Что касается цветов, мне довольно нравился синий.

Если сестра закончила с домашним заданием, то у меня больше не было причин оставаться здесь. Я встала, намереваясь спуститься вниз, как вдруг зазвонил мой телефон. Я предположила, что это Адачи звонит мне, как обычно, но нет, оказалось, что это на самом деле Таруми. Как редко. Хотя не совсем; она звонила мне довольно часто. Сгорбившись над маленькими лопастями вентилятора, я взяла трубку.

«Привет, Тару».

«Йоу».

«Ага».

По сравнению с моим голосом, приглушённым жарой в комнате, Таруми звучала довольно энергично. Гарантировало ли хулиганство то, что она всегда в отличной форме? Кто знает.

«Давно не виделись, да?»

«Ага».

«В последнее время мне было трудно до тебя дозвониться».

«А? Правда?»

«Ага. Всегда было занято».

Её голос звучал немного робко, почти как будто она косвенно обвиняла меня.

Было ли это так? Я задумалась и сразу поняла, о чём она говорит.

«О, но. Не пойми меня неправильно. Я не пытаюсь звонить тебе постоянно. Просто мне, наверное, не везло. Да, чистая случайность».

«Хм...»

Сложив все факты вместе, я пришла к выводу, что вина, вероятно, лежит на огромном количестве времени, которое я проводила, разговаривая по телефону с Адачи, а не на том, что сделала Таруми.

Правда? Я так много с ней разговаривала? Я сама этого не осознавала, и, честно говоря, всё это стало для меня шоком.

Да. Я была шокирована.

Я никогда не считала себя человеком, который пренебрегает одними в пользу других.

Значит, вот как, да? Нынешняя я тяготеет к Адачи?

«Понятно...»

Честно говоря, это было в некотором роде ново. Если бы мне пришлось описать это ощущение, я бы сказала, что оно было освобождающим, почти как если бы заложенный нос мгновенно открылся.

Как будто отодвигаешь стену и видишь новый пейзаж по ту сторону. Да, ощущение было положительным, это уж точно.

«Хм? Что такое?»

«Хм...»

Как мне это объяснить? Мои чувства подсказывали, что если я углублюсь в детали, это только усложнит ситуацию.

Как оказалось, поддержание дружбы требовало довольно многого.

Хотя слишком прямая позиция была верным способом всё испортить, оставляя свои отпечатки повсюду, также было верно и то, что если ты просто отпустишь, другой человек в конце концов покроется пылью и исчезнет из твоей памяти. Можно использовать витрину или что-то подобное, но итогом чаще всего становится то, что дружба высыхает. Тот факт, что тебе нужно балансировать между этими шагами и применять их в меру, и делает всё таким сложным. Я находила большинство жизненных дел утомительными, и, честно говоря, часть меня чувствовала, что это слишком сложно.

«Ну, это нормально. В любом случае...»

«В любом случае что?»

«Если честно... Ну, я полагаю, ты уже знаешь. На следующей неделе будет фестиваль. Да».

«О...»

«Мы давно не виделись. Или, точнее, с твоего возвращения. В общем, я просто подумала, что мы могли бы... э-э...»

Так вот оно что? Хотя она ещё не сказала этого, я могла только предположить, что она собиралась пригласить меня пойти с ней. Это было похоже на то, что случилось в прошлый раз, только теперь Адачи была первой, кто спросил меня. Но также стоило помнить, что личности этих двоих были совершенно разными. Если бы я попросила её присоединиться, Таруми могла бы согласиться, даже если бы это означало присутствие третьего человека.

В таком случае, как насчёт этого? Было бы весело провести фестиваль втроём?

Хм... В этой идее было что-то, что заставляло меня колебаться.

Это что-то была Адачи. Она почти наверняка была бы против.

Она могла бы даже расплакаться, насколько я знала.

Эти мысли привели меня к решению.

«Извини».

Мягко я ткнула пальцем во влажную землю и провела линию.

Такой образ возник у меня в голове.

«Я иду с кем-то другим».

На той стороне разрыва послышался вздох Таруми, скрывающий в себе огромный шок.

Он звучал так далеко.

«О, я... Понятно».

«Ага».

Она ни разу не просила меня пойти с ней, но, судя по её реакции, я была права.

Я протянула руку и выключила вентилятор.

«Этот кто-то, э-э, может, твоя сестра?»

«Нет. Девочка из моей школы».

Сказав так, я создала между нами дистанцию. Было так много других слов, которые я могла бы использовать. Подруга, товарищ по прогулам, чудачка, кто-то, с кем мне весело. И это лишь поверхностный слой.

Год, проведённый с Адачи, проявил себя во многих отношениях, во многих формах.

Мне ещё ни одна из них не надоела.

«Э-э, да... Эм...»

То, как отвечала Таруми, напоминало мне чириканье птицы. Кроме того, звучало так, будто она собиралась сказать что-то ещё.

«Так что да, не получится, извини», — быстро добавила я, прежде чем она успела предложить присоединиться, углубляя разрыв между нами.

Я полностью осознавала последствия, к чему это может привести, но всё равно сделала это.

«Да...»

Да.

В центре хаоса, окружающего меня, я не чувствовала ни малейшего сожаления.

Я быстро завершила разговор и глубоко вздохнула. За вздохом последовал другой, и вскоре мои плечи опустились.

Словно скребясь по отношениям, в которых я оказалась связана, суставы моих плеч издали серию неприятных хрустов.

И всё же, когда я осталась с опущенной головой, выдыхая весь воздух из лёгких, я чувствовала, как моё тело постепенно становится легче. Поистине, у людей есть привычка переполнять себя. Именно поэтому я — вопреки здравому смыслу — приобрела это ужасное состояние, когда я находила всё слишком надоедливым и обременительным, чтобы взаимодействовать с этим.

Я положила телефон и вышла из комнаты. Затем я спустилась по лестнице, и звуки с кухни сразу привлекли моё внимание. Я решила сделать небольшой крюк. Как я и надеялась, я нашла там маму.

Она, казалось, была занята нарезкой лука, но, не обращая на это внимания, я окликнула её.

«Эй, мам. Когда у тебя будет время, не могла бы ты найти мне юкату?»

«Хм?»

«На следующей неделе будет фестиваль. Я хочу надеть её, когда пойду туда».

В моих словах послышалась нотка радости. Странно, учитывая, что я намеревалась говорить как можно более безразлично.

В моей голове шла борьба между желанием выразить то, что я хочу, и нежеланием раскрывать свою истинную сущность.

Когда я в последний раз чувствовала себя так? Когда мне было десять? Или, возможно, даже младше?

«Конечно, я могу это сделать. Но зачем? В прошлый раз ты не надевала».

«Хм. Просто хочется».

Продолжая резать лук, мама прищурилась. Почти как будто она не совсем верила мне.

Почему она обращала внимание только тогда, когда я не хотела этого?

Так ли ведут себя все родители со своими детьми? Возможно.

Они постоянно следят за ними и поэтому могут заметить любые изменения, какими бы незначительными они ни были.

«Я имею в виду, в прошлый раз все, с кем я пошла, были в юкатах».

«Ха-ха. Ты действительно не умеешь читать обстановку, да? Аха-ха!»

Довольно забавное замечание для человека, которого там даже не было.

«Значит, снова фестиваль, да?»

«Ага. Меня пригласили».

«Ох».

Странное чувство вины охватило меня, вероятно, из-за того, как я отказалась от приглашения Таруми всего мгновение назад.

«В любом случае. Подготовь юкату».

Сказав это, я быстро убежала.

У меня не было причин убегать от мамы. Правда. Я не сделала ничего постыдного. И всё же, как только я завернула за угол и меня перестали видеть с кухни, я сорвалась на бег. Мои ноги были беспокойными, почти как будто какая-то невидимая сила подталкивала меня вперёд.

Я не солгала маме. Причины, которые я перечислила, были правдивы.

Однако, кроме них, была и другая причина. Та, которую я скрыла, самая простая из всех.

Я подумала, что это сделает Адачи счастливой.