Том 12 - Глава 4: Что, если бы всё вернулось в норму?

— О-ОКЕАН, НАВЕРНОЕ, БОЛЬШОЙ, ДА?

Как только урок закончился, Адачи подошла ко мне с заявлением, которое она, я уверена, молча репетировала весь день. Я подумала, что это начало детской песенки, но она не продолжила.

— …А что, если мы сходим?

Её чёлка отскочила от лба, как будто испуганная лихорадкой. Приглашение на пляж? Она что, пикапер? …Нет, наверное, нет.

— Погоди, ты что, клеишься ко мне?

— Нет! Ну… наверное, можно и так сказать… Да, ладно, я к тебе клеюсь.

Довольно-таки неуверенно для пикапера. Наверняка она могла бы быть более уверенной, учитывая свою внешность. И статус наших отношений. Я что, такая устрашающая? — подумала я, пощипывая щёку.

— Симамура?

— Да-да, океан.

Начинались летние каникулы — наши последние каникулы в старшей школе — но я не была уверена, что хорошая идея — сначала планировать развлечения, а учёбу оставить на потом. По крайней мере, в моём случае.

— Я там никогда не была, так что подумала, что это было бы неплохо.

— Ах да, ты и правда не была. — Она была не в лучших отношениях со своей семьёй. Справедливости ради, я сама не была на пляже много лет. В конце концов, мы жили в префектуре, не имеющей выхода к морю. — Океан, значит…

— Ага.

— Он довольно большой, — продолжила я, подбадривая её, когда она замолчала. Однако она не поняла намёка и просто моргнула в ответ с самой вежливой из своих маленьких улыбок. Увы. — Конечно, мы можем сходить… может, на следующей неделе или через неделю.

Первой реакцией Адачи было отпраздновать мой благоприятный ответ — но прежде чем она достигла седьмого неба, она ударилась о потолок и застыла. — На следующей неделе?

Она думала, что мы поедем в эти выходные? Или завтра? — Наверное, стоит подождать начала каникул, да? — Так нам не придётся беспокоиться о времени или дне недели — и если мы поедем в будний день, будет меньше народу.

Она начала опускать плечи, но быстро спохватилась и выпрямилась. — Это… верно, — согласилась она, хотя её глаза всё ещё колебались.

Зная её, это означало бы продление периода, в течение которого она мучительно и бессонно переживала о наших предстоящих планах. Я понимала это, конечно, но в то же время я сама не была такой уж гибкой. Была и другая причина, по которой я хотела отложить поездку.

— Мне просто… нужно немного времени.

Если бы мы просто гуляли по пляжу, то да, я могла бы быть готова к завтрашнему дню. Но были и другие вещи, которые нужно было учесть.

---

— Если мы едем на пляж, то я не могу делать других остановок, — объявила я Адачи за школьными воротами. Естественно, она, казалось, не поняла. — Сегодня никаких свиданий, — перефразировала я более прямо.

Её глаза и губы дрогнули на мгновение, но затем она снова подняла голову. — Погоди… у меня сегодня всё равно работа.

— Удачи! — А под этим я имела в виду: держись до тех пор, пока мы не доберёмся до океана. Эти свидания недешёвые.

Сделав два круга по кварталу, мы расстались. Никаких оживлённых разговоров или чего-то такого, но Адачи, казалось, была счастлива ходить кругами со мной, поэтому я хотела подыграть ей. Хотя это не сокращало никому из нас дорогу домой, это не делало прогулку бессмысленной.

С другой стороны, возможно, свиданиям вовсе не обязательно было стоить денег. Тем не менее, я нервничала из-за того, что трачу слишком много времени на дурачество.

Потребовалось всего несколько минут, чтобы мои волосы впитали летнее солнце. Приглаживая горячие пряди, я направилась домой. Воздух был сухим и пах слегка горелым, как будто само время года поджаривалось. Когда я посмотрела на непоколебимое небо, не менее голубое, чем в полдень, мне показалось, что я вижу, как младшая я проносится мимо с собакой на буксире.

Я прошла долгий путь с тех пор. Летние каникулы были почти на пороге, но мои надежды не раздувались, как кучево-дождевые облака. Я была в последнем классе старшей школы и усердно готовилась к поступлению в колледж, так что в некотором смысле я могла лишь пассивно наблюдать за тем, как мои подростковые годы подходят к концу. Но я не могла представить, что будет после. На каком-то уровне мне казалось, что я проведу всю жизнь в этой форме.

Возможно, я родилась старшеклассницей. Возможно, мне уже было шестнадцать с того момента, как я открыла глаза, или с того момента, как у меня развилось сознание.

Ладно, глупая мысль. Может, мои волосы начинают плавить мне мозг.

На другую тему, дорога домой теперь была опасно жаркой. Когда я проходила под деревом, на меня обрушивался поток стрекота цикад. Я думала, что в целом предпочитаю лето зиме, но в такую жару я была готова переметнуться на другую сторону.

Затем я увидела одну из них, лежащую на подъездной дорожке к чужому дому, выбравшуюся раньше сезона. Несмотря на невыносимую жару, я остановилась и посмотрела на неё; затем, когда она начала шевелить ножками и крыльями, я пошла дальше. В отличие от меня, у цикад, наверное, нет времени на сомнения. В этом смысле я была рада, что родилась человеком.

Прежде чем мой пот начал стекать полностью, я добралась до дома.

— Я вернулась, — крикнула я из прихожей.

— Добро пожаловать домой, дарагая! — крикнула в ответ мама из кухни. Всякий раз, когда она не выходила встретить меня лично, это означало, что она была занята готовкой. В детстве я всегда бежала к ней и здоровалась снова…

Летом марево всегда, казалось, давало мне возможность заглянуть в свои собственные воспоминания.

Сняв обувь, я направилась не в спальню, а на кухню.

Войдя, мама перестала напевать и оглянулась через плечо. — Хм? Что случилось? — В комнате никого не было.

— Ничего. Просто интересно, что ты готовишь.

— Разве не очевидно? — спросила она, выставив перед собой помидор.

К сожалению, я была недостаточно умна, чтобы угадать ответ по одному ингредиенту. — Э-э… целые помидоры?

— Правильно!

С другой стороны, я, видимо, угадала. Она разрезала помидор пополам и протянула мне половину в качестве приза. Итак, гениальная отгадчица удалилась, оставив неразгаданной тайну блюда, для которого требовались целые помидоры.

Привлечённая слабой прохладой, струящейся в коридор, я заглянула в гостиную и увидела кошку, хрустяще жующую кусок арбуза. Удивительным было то, что она могла съесть всё целиком — не только семечки, но и корку. Сначала я подумала, что, возможно, её рот устроен как мусорный пресс, но затем вспомнила, как она иногда кусала меня, когда мы возились… Возможно, мне стоит беспокоиться.

— Ах, добро пожаловать домой, Симамура-сан.

— Спасибо.

— Кстати, я также люблю арбузное мороженое.

— Кстати, я не спрашивала.

Когда я предложила ей половину помидора за кусок арбуза, она охотно согласилась. Плюхнувшись рядом с ней, я откусила кусочек. Для пересохшего горла водянистая текстура была божественна, хотя, естественно, я не могла есть семечки, поэтому мне пришлось выплюнуть их на тарелку. Устало я наслаждалась кондиционером.

— Осмелюсь сказать, нет на Земле места спокойнее, — прошептала Ясиро с улыбкой, удобно откинувшись. Я изучала её мгновение.

Этот таинственный нахлебник нашёл покой в чужом доме — но с её внешностью и аурой ей всё сходило с рук.

---

В ванной мой разум был полон ещё не виденных волн с белыми гребнями. Что мне нужно будет взять на пляж? Я считала по пальцам, размышляя.

Прежде всего, мне понадобится купальник. Конечно, я могла бы надеть старый школьный слитный купальник в спортзал, но для поездки за город мне, вероятно, стоит купить что-то новое. Прежде всего, Адачи увидит меня в нём — ну, технически она видела меня в нём и раньше, но наши отношения теперь другие, так что… ну, вы понимаете.

Итак, нужно купить купальник, — подумала я, вытягивая указательный палец. В то же время я почувствовала, как мой кошелёк сжался; после стольких свиданий с Адачи он был уже на грани истощения. Хотела бы я быть им, ха-ха, — пошутила я про себя и сделала пометку проверить его содержимое, когда выйду из ванны. Что, если у меня не хватит? Могу ли я получить карманные деньги на следующий месяц раньше срока? В моём полурасплавленном сознании я вычисляла, сколько дней осталось до «дня зарплаты».

По правде говоря, это и было моей главной причиной отложить поездку. Теперь я понимала, что быть в отношениях — удовольствие не из дешёвых.

Но, очевидно, я не могу носить только купальник; мне понадобятся сандалии и аксессуары, и ещё два пальца присоединились к первому. Затем я вспомнила, что нужно учесть расходы на дорогу и еду. Всё больше походило на то, что карманные деньги на следующий месяц были моей единственной надеждой — при условии, что их вообще хватит.

Адачи скопила приличную сумму с подработки, и я никогда не видела, чтобы она нуждалась в деньгах. Но сколько бы я ни восхищалась ею за это, я и пальцем не пошевелила, чтобы последовать её примеру.

Если бы я сказала ей, что не могу себе это позволить, даже в шутку, она бы сразу предложила заплатить за всё и, сделав это, превратила бы меня в невольную охотницу за деньгами. В тот момент я бы не только чувствовала себя неудачницей, но и возникли бы вопросы о здоровье наших отношений, и тогда я не смогла бы наслаждаться поездкой от всего сердца. Её сбережения были воплощением её упорного труда, и я не имела права касаться их. Даже если доставляло ей радость тратить эти деньги ради меня, я не могла позволить себе поощрять это. Здоровые отношения — это те, где мы можем хотя бы разумно притворяться, что мы на равных, независимо от того, так ли это на самом деле.

Поэтому деньги были препятствием.

Нам нужно было решить, на какой пляж мы едем, а значит, выяснить, какой из них ближе. Одна мысль о толпах уже вызывала у меня удушье. Но Адачи хотела, чтобы я поехала с ней, поэтому я даже не рассматривала вариант отказа.

И всё же… то, как она пригласила меня, заставило меня задуматься. Мне нравилось думать о себе как о доброй, любящей девушке, так почему же она съёживалась передо мной, как перед злой ведьмой, всякий раз, когда хотела о чём-то попросить? Неужели она думала, что я не заметила, как она ходит на цыпочках? Не то чтобы я хотела, чтобы она топталась по мне, как моя мать, но она могла бы быть более уверенной. Только… желательно не так, как моя мать.

Если уж гадать, мы обе вносили вклад в эту проблему в некоторой степени, но, если честно, я не могла понять, что делаю не так. А как насчёт Адачи? Что она видит, когда смотрит на меня? К сожалению, если бы я попыталась спросить её, я подозревала, что она не даст мне той честной оценки, которую я ищу.

Встречаться было трудно… но, возможно, если бы у меня всегда были все ответы, это было бы не так весело.

Вот о чём я размышляла во время своей долгой-долгой ванны. Я чувствовала, что начинаю перегреваться, и действительно, после того как я вылезла из ванны, я чуть не потеряла равновесие. А пока я сосредоточусь на двух вещах: на том, что я еду на пляж, и на том, что меня беспокоят деньги.

Вытеревшись и одевшись, я вошла в гостиную и объявила: — Ванна свободна, — двум девочкам, возившимся там. Как только она услышала это, кошка подпрыгнула и рванула.

— Давай, Ячи, купаться!

— Меня схватили!

Захваченная под руку моей сестрой, кошка болтала конечностями — забавное зрелище, возможное только потому, что Ясиро была такой лёгкой. Неестественно лёгкой, — подумала я, садясь и начиная сушить волосы. При всём количестве еды, которую она съедает? Куда это всё девается?

Затем я взяла телефон, лежащий на столе, проверила, нет ли уведомлений от Адачи; не найдя их, я положила его обратно. Когда я повернула вентилятор в свою сторону, мои полотенце и волосы взметнулись в унисон. Защищая уши от шума, я представила стоимость купальника и почувствовала укол страдания.

Но я хочу на свида-а-ание, так что нужен ми-и-илый наря-я-яд, а зна-а-ачит, нужны де-е-еньги…

Всё это имело невероятный смысл. Это была та борьба, которая заставляет всех беспокоиться о деньгах. Только теперь я поняла, почему некоторые юноши и девушки становятся на путь правонарушений, о чём так часто сокрушаются как о социальной проблеме. До сих пор я была экономна в своих тратах, но, очевидно, мне понадобится больше, чем любовь, чтобы хорошо провести день с моей девушкой. Впервые в жизни я действительно поняла чувство бедности…

— Что случилось, девочка? Ты выглядишь так, будто сомневаешься в своей жизни.

Моя мать подошла с корзиной для белья и намеренно встала между мной и ветерком от вентилятора. Но я не стала указывать на это; зная её, она бы притворилась, что не понимает.

— Я думала о том, как заработать больше денег.

— Устройся на работу. — И, предложив мне самый правильный ответ, она вышла. Но исходящий от кого-то вроде неё, это было трудно проглотить. Или, возможно, правда всегда была такой.

— Работа, да…

У меня была максимум неделя-две до поездки. Я никогда не работала на подработке, поэтому понятия не имела, как быстро можно ожидать оплату, но если это займёт целый месяц, то нет смысла работать вообще. У меня было так мало знаний в этой области, что я была почти такой же плохой, как Ясиро, и это было тревожно. Я не могла выживать нахлебничеством, как она.

Кстати о Ясиро, тот лунный камень, который она мне продала, был, наверное, самой ценной моей вещью… не то чтобы я когда-либо его продала. Что-то подсказывало мне, что я многое потеряю, если продам свои воспоминания, и я хотела избежать этого любой ценой.

— Твоих карманных денег недостаточно? На что ты их вообще потратила?

Моя мать поставила корзину для белья и вернулась в гостиную с пустыми руками, что было хорошо, но я бы предпочла, чтобы она не стояла у меня за спиной и не тыкала меня в задницу пальцами ног. Я не могла представить, как она отреагирует, если я скажу, что мне это нужно на свидание. Кстати, я никогда не говорила, что моих карманных денег недостаточно… хотя её предположение было верным.

— Не знаю. На всякое.

— На такое, о чём нельзя рассказать маме, да?

— Я просто не хочу перечислять всё это.

— Дорогой! Наша дочь тратит карманные деньги на неблаговидные цели!

— Он спит, знаешь.

Мой отец сидел в кресле-мешке перед телевизором, клюя носом. Послеобеденное затишье было уютным — чувство, которое я знала слишком хорошо.

— Тьфу… Яблоко от яблони недалеко падает.

— Разве не наоборот?

— Итак, ты потратила все деньги и тебе ещё нужно что-то купить?

Допрос задел мою бунтарскую жилку, но я знала, что эта женщина не отстанет от меня, пока я не скажу. Кроме того, когда дело доходило до сути, мне нужны были деньги. — Меня пригласили на пляж, — неохотно призналась я, спрятав лицо под полотенцем.

— На пляж с кем? Ах, я знаю. С Адачи-тян, да? — спросила она, немедленно отвечая на свой же вопрос.

— Ага.

— Ага. Ого. Никаких ночёвок, мисс.

— У меня нет денег! В этом суть!

— Тебе же хуже! Га-ха-ха-ха-ха!

Я знала, что «ночёвка» была, наверное, просто шуткой, но… могла ли она догадаться, что мы с Адачи пара? Не то чтобы я возражала, если бы она знала… Хотя я боялась, что она будет дразнить нас по любому поводу.

— Посмотрим… Я увеличу твои карманные деньги, если ты будешь помогать по дому во время каникул.

— Делая что? — Я стянула полотенце с головы и посмотрела на неё.

Она усмехнулась, глядя на меня сверху вниз, как будто это был гениальный план. — Готовка, уборка, всё такое. Ну, на самом деле, готовить мы можем вместе.

Она уже расписывала детали до того, как я решила, соглашаться ли… хотя я подозревала, что, скорее всего, соглашусь. Хотела ли я денег достаточно сильно? Да, хотела. Ради Адачи и ради себя.

— Ты же знаешь, что мне нужно готовиться к колледжу, да?

— Тогда не езжай на пляж, мелкая.

Справедливо.

— Я шучу! Тебе стоит поехать.

— Что с тобой не так?

— Учись, делай работу по дому и не забывай находить время для развлечений. Всё успевай, пока ты молода.

С последним пинком по попе она снова повернулась, чтобы уйти; я попыталась схватить её за ногу в отместку, но она умчалась со скоростью света. При любых обстоятельствах моя мать была полна жизненных сил, и это было единственное, чем я в ней восхищалась.

Итак, план был таков: я заработаю деньги на домашних делах, поеду на пляж, буду готовиться к колледжу и найду время для сна. Это напомнило мне дни начальной школы, когда мои летние каникулы были расписаны по графику настолько плотно, что я физически не могла всё успеть.

— Тьфу, я такая занятая.

После окончания школы у меня будет ещё больше дел? Я попыталась представить это, но была так ошеломлена возможностями, что мне захотелось выбросить некоторые из них в мусорку. А пока я решила сосредоточиться на веселье и деньгах, которые были прямо передо мной, как несовершенный человек, которым я и была.

Когда я опустила голову, звук лопастей вентилятора спустился по моему черепу до самых ушей.

---

— Какого… Хоугэцу?

Рано утром в те выходные мой отец, переключающий каналы, оторвался от своего занятия и с удивлением увидел, как я вхожу в гостиную с пылесосом в руках.

— Меня зовут Симамура Хоугэцу, и этим летом я буду вашей домработницей.

— Хм. Не часто я вижу, как ты помогаешь по дому.

— Да, знаю. Так сложились обстоятельства. А теперь подвинься.

Я подтолкнула его насадкой, и он послушно перекатился в сторону, чтобы я могла пропылесосить пол прямо под ним.

— Так, всё.

По моему сигналу он перекатился обратно. Это было то, что Ясиро немедленно попыталась бы скопировать, если бы была здесь.

— Она сказала, что хочет устроиться на подработку, поэтому я наняла её, — объявила моя мать, входя, якобы для контроля моей работы.

— Интересно, — ответил мой отец, с пультом в руке, изучая меня. — У тебя закончились карманные деньги?

— Долгая история. — Под этим я имела в виду: расходы на свидания выросли.

— Наверное, ты уже в том возрасте, — пробормотал он, и я была рада, что его не нужно убеждать… хотя он и не спешил баловать меня лишними деньгами.

— Просто дай ей сделать это, хорошо? — Моя мать хлопнула меня по плечу. Как обычно, её прикосновение было таким грубым, что казалось снисходительным. В средней школе это было невыносимо; сейчас я могла это терпеть, но лишь до определённой степени. — Умение делать домашние дела сейчас пригодится тебе в будущем. Или ты планируешь жить здесь до самой смерти?

Я знала, что это риторический вопрос — так почему же он прозвучал как удар? Так же, как я не могла вечно оставаться в старшей школе, не было гарантии, что я останусь в этом доме навсегда. Мысленно я привыкла к этим вещам… и всё же моя кожа покрылась мурашками.

— Последний год старшей школы предназначен для подготовки к взрослой жизни. Это даст тебе больше шансов на хорошее будущее.

…Ты умеешь звучать умно, когда хочешь, да?

— Га-ха-ха! Ещё бы! — Неудивительно, что моя мать восприняла это как повод для гордости. Надувшись, она вышла из комнаты.

— В твоём возрасте я хотел от жизни так много. Так много трудных решений, — вспоминал мой отец, лёжа с руками на животе, как выдра.

— У тебя были подработки, господин «В твоём возрасте»?

— Нет. Я говорил себе, что подумаю об этом завтра, а к утру работа всегда казалась слишком хлопотной.

Как бы заманчиво это ни звучало, в моём случае этот номер не пройдёт. Даже если я отмахнусь, Адачи придёт и напомнит.

Закончив уборку в гостиной, я перешла в коридор. С пылесосом в руке это некогда тесное пространство, казалось, простиралось бесконечно, достаточно длинное для стометровки. Ладно, это преувеличение.

Итак, буду ли я жить здесь вечно? Предполагая, что мы с Адачи останемся вместе, она, наверное, в какой-то момент предложит съехаться, но я не могла представить, чтобы она согласилась жить с семьёй, будь то моей или её собственной. Она хотела только королевство для нас двоих. Естественно, это означало, что рядом никого не будет, кто мог бы делать работу по дому или платить за аренду; нам пришлось бы обеспечивать себя самим.

Я и Адачи, живём вместе, каждый день… Что будет дальше?

Это было начало моих последних летних каникул в старшей школе, и пока я выметала пыль из углов, у меня было о чём подумать.

— Чем ты занята, Не-тян?

— Ого, похоже, она убирается.

Два комочка энергии подошли ко мне: моя сестра, откровенно наслаждающаяся началом летних каникул, и… погодите, что это? Я не могла понять, был ли новый костюм Ясиро енотом или тануки.

— Ты что, влипла в историю?

— Слушай, жизнь сложна, когда ты в старшей школе, ладно?

— Ну, ты пропустила одно место! Живо-живо!

— Есть, госпожа!

— Хггх!

Моя сестра стала слишком нахальной, поэтому я пропылесосила ей лицо, затем наклонилась и шлёпнула её по голове. — Я сейчас занята, так что иди делать уроки или что-то в этом роде.

— Ладно, но без халтуры! Я потом проверю твою работу! — С последней язвительной шуткой она вернулась в нашу комнату. Однако… существо осталось.

— Могу я вам помочь, госпожа Тануки?

— Я просто наблюдаю.

Она не поправила меня, так что, по-видимому, я угадала. Сквозь её ноги я видела, как её хвост радостно виляет.

— Можешь мне помочь, если хочешь.

— Хе-хе-хе! Мама-сан объявила, что я не обязана помогать из-за своей общей бесполезности.

Это не повод для хвастовства, малышка, — подумала я, тыкая белый животик тануки. Я знала, что не стоит ожидать от неё хорошей работы с пылесосом, но, возможно, она могла бы составить забавную компанию. Поэтому я продолжала убираться, не прогоняя её.

— Ты когда-нибудь была на океане?

— Чтобы собирать камни, да.

— Камни? А, те, которые ты продавала?

Я смутно помнила, как она упоминала что-то подобное, когда устраивала свой базар, хотя она никогда не уточняла, где ныряла за ними. Достаточно сказать, что её интерпретация «поездки на океан» была немного глубже того, что я себе представляла.

— Так ты никогда не была на пляже?

— У меня нет времени на такие пустяки.

— Ясно, — усмехнулась я, прекрасно зная, что планы этой нахлебницы никогда не состояли из чего-то большего, чем бездельничество с моей младшей сестрой.

— Хрррм-м-м…

Тануки начала расхаживать взад-вперёд, что-то обдумывая — возможно, замышляя шалость, как в старых сказках? Впрочем, самое страшное, что делала Ясиро, — это заглядывала в наш холодильник. Она прошла до самого конца коридора, затем развернулась обратно ко мне.

— Чем люди занимаются на океане?

— Э-э… — У меня не было готового ответа. Искупаться, и… что ещё? — Хороший вопрос. Забыла, что мы делали, когда были там в прошлый раз…?

Это было давно, до того, как моя сестра родилась. Мы поехали в соседнюю префектуру, и у меня было смутное воспоминание об игре с пляжным мячом и о том, как я притворялась морским львом вместе с мамой. Остальное я не помнила, но вряд ли там было чем ещё заняться, ведь тогда они ещё не расширили инфраструктуру…

— Ах да, кажется, у нас был барбекю.

— О, это звучит восхитительно.

— Кроме этого… я не уверена, что ещё люди делают.

Итак, ко мне пришло своевременное осознание: если мы с Адачи поедем на пляж без плана, нам может стать скучно. Ещё одна вещь для беспокойства.

— Хе-хе-хе! Что ж, обдумай всё как следует.

— Не указывай мне, мелочь.

Пропылесосив ей лицо, я выпустила тануки на свободу. Как и остальная местная фауна в доме Симамура — жирафы, акулы и все остальные костюмы — она убежала к моей сестре. Лично я была рада, что они ладят.

Что касается меня, то, хотя я только начала уборку, я уже обливалась потом.

— Хм-м-м…

Возможно, я спрошу Адачи, есть ли у неё какие-нибудь идеи.

---

— Как ты умудряешься быть такой неуклюжей?

— Прошу прощения, госпожа.

Я нахмурилась на комментарий по поводу моей нарезки огурцов. Моя мать начинала звучать как задира на рабочем месте. Чего она ожидала, если я за всю свою жизнь пользовалась кухонным ножом только на уроках домоводства?

Как только я закончила уборку, она затащила меня сюда, чтобы помочь приготовить обед. На данный момент усталость сочилась из каждой моей поры, как пот, и моё сердце жаждало кровати.

— В следующий раз сделай лучше.

— Нет, — непокорно ответила я. Затем я собрала нарезанные по диагонали кусочки огурца и нарезала их соломкой.

Сегодня мы готовили хийаси чуука, и моя мать руководила моей работой, пока жарила тонкий слой рулета из яичницы. До сих пор я поняла, что мой идеальный коллега — это тот, кто не знает всю историю моей жизни от начала до конца.

— Знаешь, не часто ты приходишь ко мне плакаться из-за денег на развлечения.

— Не могла бы ты не формулировать это так? — возразила я, оспаривая её предвзятую версию. Я не могла выносить эту глупую усмешку на её лице.

— Хочешь купить милое бикини и покрасоваться перед Адачи-тян, да?

— Абсолютно.

— Как выберешь, дай мне знать, сколько это стоит. Не хочу платить тебе меньше, чем нужно.

— Ага-ага…

Я отвела глаза, передавая ей соломку из огурца. Такие разговоры заставляли меня чувствовать себя неловко, но поскольку я по сути просила её купить мне купальник, я была не в том положении, чтобы жаловаться. Кроме того, эта её «работа» уже кое-чему меня научила.

На первый взгляд моя мать казалась ленивой, но теперь я до боли хорошо понимала, сколько себя она вкладывает в жизнь каждый день. Несмотря на летнюю жару, она готовила, убирала, стирала, ходила в спортзал и присматривала за детьми — всё это без жалоб. Наоборот, у неё было так много энергии, что это граничило с навязчивостью. И хотя я никогда в жизни не призналась бы в этом вслух… в некотором роде я не могла не уважать её за это.

С другой стороны, почему бы мне не сказать ей? Это бы мне ничего не стоило. Я знала это, но так и не научилась быть просто честной… Нет, это неправда. В детстве я принимала мир всем сердцем и отдавала свою беззащитную сущность в обмен — точно так же, как Ясиро, которая громко и радостно смаковала свою порцию. Прошло уже около года с тех пор, как она начала жить здесь постоянно.

— Мрннн!

Она заметила, что я смотрю на неё, и прикрыла палочками свои кусочки омлета. Нахалка. Затем я поняла: она жила со мной достаточно долго, чтобы знать, что яйца — одна из моих любимых ед. Кстати, у неё самой было так много «любимых» блюд, что я могла бы назвать любое наобум и, наверное, угадать.

После того как мы пообедали, мой работодатель сказал, что я свободна на сегодня. — Нельзя сразу нагружать тебя слишком сильно, а то спугнёшь!

— Ну, спасибо.

— Мне действительно легче, когда ты убираешься. Ах, эти старые кости!

Моя мать театрально схватилась за поясницу, а затем отправилась в спортзал. Она всегда была такой энергичной. Она получала энергию от тренировок или могла тренироваться только благодаря этой энергии?

Мой отец пропалывал двор; Ясиро и моя сестра играли на улице в жару. Когда в доме никого не осталось, внезапно наступила идеальная тишина, и тогда сквозь стены начал просачиваться крик цикад. Странно, ведь возле нашего дома почти нет деревьев.

Идти по пустому коридору было тоже странно, как будто всё, что я знала, было хирургически удалено, превратив его в чужое место. Когда я состарюсь, придётся ли мне однажды идти по жизни в одиночестве, так же, как сейчас? Хотя я, наверное, не буду последней, кто умрёт, учитывая, что моя сестра младше меня — но в любом случае кто-то останется один. Эта мысль ранила моё сердце.

Вернувшись в спальню, следующими моими задачами были учёба, сон… и что ещё? У меня было несколько вариантов, но, прежде всего, моим первым действием было взять телефон. Показывает, где мои приоритеты, — подумала я с улыбкой.

Бип, буп, блиип…

…Алло?

— Ох, Симамура… Ага, привет.

Меня всегда удивляло, как быстро Адачи отвечает на телефон. Исходя от кого-то другого, эти быстрые рефлексы были бы просто пугающими. Но в отличие от моего дома, в её всегда было так тихо, поэтому ей, наверное, было легко услышать звонок. Затем я услышала приглушённый смешок на другом конце линии.

— Что такое? — спросила я с любопытством.

— О, ничего. Я просто… рада, что ты позвонила.

Её слова в свою очередь защекотали меня. — В таком случае, в следующий раз, когда ты попросишь позвонить, я позвоню первая.

— Это не то, что я имею в виду…

— Ха-ха! — Я знала это, конечно; она была счастлива, что я проявляю инициативу, чтобы связаться. Тем не менее, всё, что я предлагала Адачи, было пропитано ноткой провокации и застенчивости. — Итак, в общем…

— Д-да?

— Ты ведь везёшь меня на пляж?

В такие моменты, почему я позиционирую себя как пассивного участника? По какой-то причине я избегала брать на себя ответственность, почти как будто дистанцировалась. Это было то, над чем я хотела поработать.

— …Ага?

— ……

— Симамура?

— Мы едем на пляж, да? — Она, вероятно, не поймёт, почему мне нужно перефразировать это, но тем не менее, я чувствовала, что это важно.

— Да? И? — И действительно, она звучала сбитой с толку.

— Ну, мне кажется, там не так много занятий, — объяснила я, прослеживая путь, по которому блуждал мой разум во время уборки.

— Э-это неправда. — Она, должно быть, истолковала это как моё нежелание, потому что в её голосе слышалась попытка успокоить.

— Думаешь?

— Я придумаю кучу занятий для нас. Я… покажу тебе время.

— Это идеально, на самом деле.

— А?

— Перед поездкой мы должны составить список занятий и держать его в секрете до самого дня. А когда мы там будем, мы выберем, что делать, из наших списков.

Это был вывод, к которому я пришла, закончив уборку: если нечего делать, мы просто придумаем что-то сами. Так я смогу по-настоящему насладиться поездкой на пляж с ней. К счастью, она сразу согласилась на эту идею.

— Поняла. Я придумаю как можно больше, — ответила она, и мне показалось, что я услышала в её голосе облегчение — вероятно, потому что она с нетерпением ждала моего купальника.

— Желательно столько, сколько мы сможем разумно сделать за один день. — В конце концов, слишком много багажа превратит путешествие в кошмар.

Но Адачи смотрела на это по-другому. — То, что мы не сделаем в этот раз, мы сможем сохранить на следующий. — Она была из тех девушек, которые заполнят свою коробку с игрушками до краёв, а остальное понесут в руках, стараясь не уронить ни одной.

— О, это оптимистичный взгляд… Мне нравится.

Несмотря на её трепет, она безоговорочно верила, что мы будем вместе вечно, и я начала подозревать, что именно это делало нас совместимыми. Да… мы так хорошо работали вместе, что это казалось судьбой. И я не была настолько отчаянно нуждающейся в компании, чтобы соглашаться на меньшее.

— Ты собираешься купить новый купальник, Адачи?

— Д-да… я думала пойти за покупками сегодня.

— Уверена? Не могла бы ты просто надеть свой старый?

Я вспомнила тот давний летний день, когда она прислала мне селфи в купальнике. В ретроспективе, было довольно грязно с моей стороны просить об этом, да? В то время моя озорная жилка только начинала расцветать, но если бы я попробовала что-то подобное сейчас, результат был бы совсем другим… или нет?

— Нет, ты уже видела тот.

— А… — Другими словами, тот старый купальник отслужил своё после пары раз. В её глазах мода была не для украшения себя, а для того, чтобы произвести впечатление на меня. Её обильная любовь ко мне заставила мои щёки дёргаться.

— Ты тоже купишь?

— Планирую, — холодно ответила я, хотя под поверхностью я отчаянно барахталась, чтобы не утонуть. Пожалуйста, подожди, пока я завершу своё обучение, — хотела я сказать.

— Ладно, тогда… я жду этого с огромным нетерпением.

С огромным нетерпением, да? В её голосе чувствовалась искренняя искорка, а не обязательность. Она была в восторге от того, что увидит меня в купальнике… на шаг ближе к наготе. Я часто вспоминала, как она пялилась на меня в бане во время школьной поездки. Честно говоря, было чудом, что она не перегрелась и не упала в обморок.

Внушала ли ей мысль обо мне в купальнике определённые чувства… ну, знаете, пубертатного… или примитивного… или, говоря прямо, сексуального характера? Я знала, что должна выбрать что-то с учётом её реакции, но… должна ли я представлять, какой будет эта реакция? И вообще, зачем ей вообще понадобилось ехать на пляж? Конечно, она никогда там не была, но я поняла сейчас — возможно, высокомерно — что её главной целью могло быть увидеть меня в бикини.

Хотелось бы, чтобы это озарение пришло ко мне после того, как я повесила трубку.

— Ну, э-э… давай обе постараемся, Адачи.

— Постараемся…?

— Я буду молиться за наш успех.

И с этим я повесила трубку. Царапая тлеющий зуд на щеках, я положила телефон. Ещё долго после того, как разговор закончился, один конкретный участок моего мозга светился так ярко, что мог ослепить.

— Итак, с этого…

С сонливостью, которую я чувствовала утром, почти полностью испарившейся, далёкий крик цикад прорезал пространство, направляя меня к моему письменному столу. Ага, наверное, стоит, — подумала я, вытаскивая стул и садясь. Моя мать подтолкнула меня к этому, и я была немного мотивирована.

Таким будет моё последнее лето в обозримом будущем: работа по дому и покупка купальника. И аксессуаров. И, возможно, новых сандалий. Я тоже хотела шляпу, но мне нужно было оставить немного денег на поездку. Как я должна думать о будущем с таким количеством забот? — усмехнулась я про себя.

Как будто примеряя бальные платья, я танцевала каждый день, вплоть до поездки на пляж. Или, проще говоря: я была в восторге.

---

Ночь перед большой поездкой я бродила по дому, когда отец окликнул меня, только что из душа: — У тебя много вещей, Хоугэцу. Ты завтра куда-то едешь?

— На пляж! С девушкой! — вмешалась моя мать, прежде чем я успела ответить. Она не была неправа по определению, но это не значит, что мне нравилось, как она это преподнесла.

— Что?! — Мой отец на мгновение отпрянул в тревоге, затем понял, что в этом нет ничего удивительного. — Ах, ну ладно. — По сравнению с матерью он всегда казался более рациональным, но я начинала думать, что и он довольно странен по-своему. — Будьте осторожны и веселитесь.

— Хорошо.

Итак, пришло время отправляться. Мы договорились встретиться на площади у станции, но я тайно договорилась прийти на полчаса раньше. Я думала о том, чтобы прийти на целый час раньше, но на случай, если я ошибусь, это было бы обидно — не потому что мне пришлось бы ждать, а потому что это означало бы, что я неправильно поняла Адачи.

Когда я добралась до автобусной остановки на полчаса раньше, она действительно была там. У неё было не так много багажа, как я опасалась; примечательно, что на спине у неё был рюкзак, и издалека она выглядела как маленький ребёнок на экскурсии. Также она несла то, что выглядело как пляжный зонт. Я даже не подумала взять его, — подумала я с досадливой улыбкой.

— Эй, Адачи.

Как только пропасть между нами сократилась достаточно, она заметила меня и подбежала — ладно, довольно грубая аналогия, но я всё же скажу — как собака, встречающая хозяина у двери. По какой-то причине она всегда излучала энергию «верного пса».

— Э-э… доброе утро!

Как долго она ждала, чтобы сказать это? — с кривой улыбкой подумала я. — Ты здесь рано.

— О, э-э… да, немного.

Её определение «немного» казалось достаточно широким, чтобы мягко охватить всё от пяти минут до целой жизни. Шире, чем моё, в любом случае.

— Хорошо, что не идёт дождь, да? — продолжила она.

— Точно. — Кучево-дождевые облака вздымались, как замки, и моя кожа уже чувствовала, что горит. Как только мы доберёмся до пляжа, я беспокоилась, что могу лопнуть, как сосиска на гриле. — Кстати, хороший пляжный зонт, — заметила я, указывая на накрытый шест, прислонённый к её плечу. — Я совершенно забыла взять, так что я ценю это.

При этом Адачи сияюще улыбнулась — редкое зрелище, поскольку она никогда не выражала эмоций с уверенностью. Возможно, перспектива летней поездки на пляж разбудила в ней внутреннего ребёнка. — Шляпа тебе идёт!

— Премного благодарна, — ответила я, покачивая новой покупкой, как будто дул сильный ветер. — Идём?

— Да!

Её шаг казался быстрее обычного, поэтому я старалась не отставать.

Нашей первой остановкой была Нагоя, где мы пересели на поезд до океана. Ах, как далеко это было. Поскольку был будний день, на большинстве станций было относительно мало пассажиров. Когда мы с Адачи стояли рядом, она коснулась моей руки мизинцем, привлекая внимание — как будто рыбачит, — с улыбкой подумала я и взяла инициативу в свои руки, сжав её ладонь в своей. Сначала её глаза расширились, но вскоре на её лице расплылась глупая улыбка, уголки губ неуклюже изогнулись.

Но летом мы не могли притворяться, что единственным продуктом нашего прикосновения была любовь. В моей руке её ладонь превратилась из тёплой в тающую за считанные секунды.

Зная Адачи, она, наверное, не занималась с начала каникул. Часть меня находила это забавным, но с другой стороны, я немного волновалась. Хотя она всегда получала оценки лучше меня, так что, возможно, мне не стоило беспокоиться.

В поезде нам удалось найти места. Адачи задремала в пути, её голова упала мне на плечо, и я решила позволить ей поспать до конца поездки, какой бы короткой она ни была. Зная её, она, наверное, не сомкнула глаз прошлой ночью, и это было умилительно — как и мирное, невинное выражение её лица во сне. Она вкладывала всю душу в каждый прожитый день, и я была рада помочь снять часть этой усталости.

Чтобы не уснуть вместе с ней, я широко раскрыла глаза, словно пытаясь запечатлеть пейзаж в них. В тот самый момент поезд пересекал мост над рекой, и блеск водной поверхности аккуратно вонзился прямо мне в глаза. Для меня наша летняя поездка уже была захватывающей до слёз.

---

Позади меня лежал путь, которым я сюда добралась, а впереди был запах горячего солоноватого воздуха. Облака и горы образовывали чёткую границу между небом и морем, почти как будто кто-то заштриховал её карандашом.

Мы спустились по полого спускающимся ступеням к песку. Там уже красовалось несколько пляжных зонтов, добавляя ярких пятен бледному простору. Многие из них были почему-то голубыми — возможно, потому что это освежающий прохладный тон.

Прямо перед пляжем была ухоженная зелёная лужайка, где находились все удобства. Отметив расположение душевых и раздевалок, я ступила на песок. Нашей первой задачей было найти свободное место. К счастью, это было нетрудно.

— Мы на месте!

— Э-э… ура-а!

Когда мы присели и начали копаться в песке, я почувствовала, как моя спина уже покрывается капельками расплавленного пота. Это лето было вооружено двумя видами оружия: удушающим воздухом и пронзительными лучами солнца. Как только мы вырыли ямку, мы воткнули в неё голубой зонт Адачи и раскрыли его, создав идеальную тень для двоих. Затем мы расстелили пляжный коврик и поставили на него багаж, чтобы его не сдуло.

Когда я плюхнулась на коврик, я похлопала по месту рядом со мной, и Адачи рванула к нему. Когда мы посмотрели друг на друга, я увидела, как застенчивость расползается по её лицу.

— Ну, мы на месте.

— Ага.

— Сначала стряхнём песок.

Мы потёрли ладони друг о друга, как будто под струёй воды, стряхивая песчинки, застрявшие под ногтями. Когда они стали чистыми, настало время пляжного веселья.

— Ладно, думаю, мы будем переодеваться по очереди. Кто первый?

Наконец настал момент: дебют в купальниках. Прошлой ночью перед сном я пыталась представить, что сегодня наденет Адачи, но постоянно отвлекалась, думая о пижамах-комбинезонах и других шуточных вариантах. Вероятно, влияние одного криптида в моей жизни, который носил их как униформу. Хотя, справедливости ради, Адачи было бы мило в чём угодно.

Она посмотрела на свои руки, затем украдкой взглянула на меня. — В таком случае… иди ты первая, пожалуйста.

— Хорошо. Какая-то особая причина?

— Если бы я пошла первой, мне пришлось бы сидеть здесь в купальнике одной и ждать тебя, и… мне кажется, я бы чувствовала себя неловко.

Я не могла объяснить это, но у меня было чувство, что я понимаю, что она имеет в виду. Как песчаный замок, её грусть могла быть смыта только приливной волной… э-э… моего присутствия? Я пыталась придумать что-то поэтичное, но неважно. Оттолкнувшись от колен, я поднялась на ноги — и в процессе чуть не ударилась головой о внутреннюю сторону пляжного зонта. Забыла, что он здесь.

— Что ж, я более чем рада пойти первой, потому что твой, наверное, будет намного круче.

— Э-это неправда! Не завышай ожидания… но, с другой стороны, я хочу, чтобы ты ждала.

С улыбкой я развернулась и оставила Адачи бормотать в замешательстве, направившись с вещами к раздевалкам. Знакомый запах хлора напомнил мне о детстве: о далёких днях, когда я надевала купальник под одежду, когда ходила плавать в школьный бассейн. Как только я оделась, воспоминания убрались обратно в свой пыльный ящик.

Ещё раз оглядев себя, я направилась обратно к тому месту, где оставила Адачи. Она поглядывала в сторону раздевалок примерно каждые три секунды, поэтому заметила меня задолго до моего эффектного появления — и когда её взгляд упал на меня, её лицо застыло в мою сторону. Заметка на полях: избегать такого взгляда, когда будет её очередь.

— Йо!

Зажав край своего парео, я прошлась перед ней, демонстрируя свой пляжный наряд. Она резко закрыла глаза, как будто ослеплённая солнцем, а затем медленно открыла их снова. Для дебюта в купальнике это начинало казаться немного драматичным — мне что, нужно принять эффектную позу?

Тем временем Адачи уже покраснела. — Мило… тебе идёт! — Небольшая запинка намекала на то, что она колебалась, что сказать, и в последний момент оговорилась.

— Спасибо! Хи-хи. Я думаю, это парео — лучшая часть.

Хотя, если честно, больше всего я мучилась с выбором обуви, но в итоге остановилась на паре с милыми белыми ленточками. Когда я села, я пошевелила ногами, чтобы похвастаться, но взгляд Адачи уже был прикован к одной конкретной точке: моему животу. О боже, она смотрит на мой животик?! — Я на мгновение запаниковала, прежде чем вспомнила, что она не такая поверхностная.

Тем не менее, сегодня она была какой-то загадочной.

— У… у тебя виден пупок.

Я посмотрела вниз. Действительно виден. — Не волнуйся. Он не отвалится.

— Я просто… не уверена, что это уместно. — Несмотря на то, что она ругала меня за нескромность, она продолжала откровенно пялиться. Мне казалось, что я мельком вижу её бурный внутренний конфликт. — Все будут на него смотреть.

— Я не думаю, что другие люди заметят.

— З-аметят!

Она протестовала так пылко, что её рука случайно оказалась на моём животе, прикрывая мой пупок. Мгновенно она застыла на месте. С её слегка песчаной ладонью на моей коже тишина стала тёплой. Это был, безусловно, один из способов заставить меня прикрыться на публике… хотя теперь она тоже не могла его видеть.

Осознав это, она — шучу. Смущённая контактом кожа-к-коже, она вскочила на ноги, выкрикнула: — Я пойду переодену свою… переоденусь! — и убежала в суматохе. По тому, как она ловко просунула руку в лямку сумки и унесла её с собой, я поняла, что у неё отличные спортивные рефлексы. Да, я видела это: если бы она была в моей баскетбольной команде в средней школе, её бы сделали основным игроком.

— Ну и странно, — пробормотала я про себя, разряжая обстановку. Где бы она ни была, у Адачи, наверное, сейчас кружится голова. Но это всегда с ней случалось, так что я решила, что всё будет в порядке.

Положив шляпу рядом с собой, я повернулась лицом вперёд и закрыла глаза. Окружённая солнцем, я выбрала погружение в темноту. Мне хотелось проверить, смогу ли я узнать звук шагов Адачи, когда она будет приближаться.

Какое-то время я слышала только ветер, проносящийся мимо и уносящийся в небо. Затем, наконец, я услышала хруст и шипение шагов по песку.

— Адачи? — позвала я с надеждой.

Было бы очень неловко, если бы это оказался кто-то другой, но по счастливой случайности моё страстное предположение оказалось верным. Пара голых ног вошла в наш круг тени. На первый взгляд мне показалось, что она голая, и моё сердце чуть не остановилось, но, очевидно, это было не так. Когда я подняла глаза, я увидела чёткий, ясный оттенок синего, который гармонично сочетался с зонтом наверху.

Это была Адачи в бикини. Она смотрела на меня, красная и задыхающаяся, как будто была погружена в воду по самые губы. Её купальник был синим в противовес моему розовому, и по совпадению оба были в цветочный узор. Но затем она попыталась спрятаться за своим переливающимся кругом.

— Эй, нет, — сказала я и отобрала его.

Теперь её купальник был открыт всему миру — то есть нашему непосредственному окружению. Она беспомощно хватала пустой воздух, как будто пытаясь прикрыться парео, которого на ней не было.

— О-хо… — Я провела взглядом по каждому дюйму её, пока она сидела рядом со мной, поджав колени, пытаясь игнорировать это.

— Я вспомнила… эм… ты говорила… что тебе нравится синий, поэтому…

— Я обожаю его.

Она даже подумала обо мне, выбирая цвет, так как я могла не? Кроме того, я не могла не заглядывать за щит её рук и колен — пристально, как будто заметила цикаду, прицепившуюся к стволу дерева. И чем дольше я смотрела, тем больше мне казалось, что я сама вот-вот застрекочу.

— Я не знала, но… — На полпути я остановилась, чтобы не закончить глупую фразу, но не успела.

— Но что? — подтолкнула она.

Я не была уверена, что стоит это говорить, но решила сказать себе, что свобода лета завела меня на опасную тропу. — Я не знала, что у тебя такая большая грудь.

Это был приятный контраст, учитывая, что всё остальное у неё было таким стройным. Но я имела это в виду как искренний комплимент, а не как домогательство — поняла ли она это? Затем её уши покраснели, и я поняла, что облажалась. Мне оставалось только сбежать от ответственности и переключить внимание на пейзаж, пока она не оправится.

Когда я вытянула ноги и расслабилась в тени, я заметила самолёт, летящий на малой высоте со стороны местного аэропорта. Рёв его двигателей почти напоминал звук крови, пульсирующей в моих венах — возможно, потому что в обоих случаях он прокладывал путь вперёд.

Наблюдая за семьями, плещущимися в океане с детьми, я чувствовала, что было бы расточительством не сделать то же самое, пока мы здесь. Но как только мы войдём в воду, макияж смоется, и я поняла, что у меня нет возможности нанести его снова. Тьфу, не стоило откладывать сборы до последней ночи… Ладно, думаю, времени прошло достаточно. Когда я снова посмотрела на Адачи, она вздрогнула и наклонилась вперёд, чтобы спрятать грудь. Что-то подсказывало мне, что я создала у неё совершенно неверное впечатление.

— Разве ты не хотела, чтобы я увидела тебя в новом купальнике, Адачи-тян? — игриво спросила я, игнорируя непреднамеренное домогательство.

Она ахнула. — Ты права, — прошептала она, внезапно загоревшись новым светом в глазах, как будто прозрев. Затем она убрала руки от груди, упёрла их в бока и приблизилась ко мне. — Ч-что думаешь, а? — поддразнила она, прижимаясь ко мне грудью, как будто бросая вызов посмотреть на неё.

По-видимому, я зашла слишком далеко в противоположном направлении. Теперь настала моя очередь смущаться.

— Смотри. Смотри на меня, — потребовала она, покраснев как рак. Я положила руку на её худое плечо, и внезапно расстояние между нами сократилось. Наши лица были в дюйме друг от друга, достаточно близко, чтобы коснуться, и мы смотрели друг другу в глаза в упор.

Только тогда Адачи вышла из оцепенения. Её нижняя губа дрожала, а глаза блестели, как отражение луны на водной глади. И, как пловец, отталкивающийся от края бассейна, я мягко оттолкнула её. Но хотя мы теперь были дальше друг от друга, воздух между нами всё ещё был напряжённым, как будто мы могли столкнуться в любой момент. Возможно, голая кожа была слишком интенсивной в больших дозах.

— Хочешь пойти пообедать? — спросила я, принудительно меняя тему.

— Да, — согласилась она, её горящие уши были похожи на крылья алой бабочки.

Мы собрали ценные вещи и отправились в путь, оставив только то, что мы могли позволить себе потерять: пляжный коврик и зонт. В такие моменты мне хотелось, чтобы с нами было больше людей, но я знала, что Адачи никогда этого не захочет.

— В следующий раз, наверное, стоит устроить барбекю. — Проходя мимо травянистой площади, я увидела большие белые зонты, возвышающиеся среди деревьев, дым и гул разговоров, поднимающиеся из-под них. Запах щипал ноздри, вероятно, потому что я уже проголодалась. — Но, кажется, такое можно заказать только группой, так что…

— Минимальный размер группы — два человека, — немедленно ответила Адачи, как на викторине. Когда я взглянула на неё, она отвела взгляд. — Я где-то читала.

— Ты правда всё изучила, да? Какая же ты прилежная ученица. — В ответ на мой комплимент она взяла меня за руку, как будто награждая себя — и я не могла не похвалить её снова: — Ты стала немного лучше держать за руку.

Конечно, мы были на публике, но… ну и что? Мы широко размахивали руками, пока шли.

«Барбекю звучит действительно замечательно», — как будто сказал чей-то голос.

«О, я уверена, моя семья когда-нибудь сводит тебя», — подумала я в ответ.

Я не могла не предаться лёгкой ностальгии, размышляя о том, сколько времени у нас осталось вместе… Нет, если я хочу, чтобы мы пошли, это зависит от меня, сказать им. Хотя я не собиралась съезжать до окончания колледжа, интуиция подсказывала мне, что это мой последний шанс. Как волны на берегу, течение времени слишком легко может смыть мечты людей. Промедление приведёт только к сожалениям.

— О, там кафе. Можно взять… кофе, — сказала я с лучшим американским акцентом.

— Ого. Ты звучишь как носитель.

Если это было достаточно хорошо, чтобы впечатлить Адачи, я рисковала увлечься, если уже не увлеклась.

Итак, мы решили спокойно пообедать в кафе. Тропические деревья, окружавшие нас, были такими пышными, что я легко могла поверить, что нас приветствовали в другой стране. Здание цвета глины было двухэтажным, и судя по виду, на втором этаже была терраса с полным обзором океана. К сожалению, похоже, она была полностью забита.

Нас проводили к столику в углу ресторана, где очень загорелый официант вручил нам меню. Под столом я чувствовала песок на подошвах обуви. В дополнение к простым блюдам, пиву, закускам и тающему льду, кафе, по-видимому, также предлагало аренду пляжных домиков и снаряжения.

— Вот это цены на кофе.

— А именно…?

Цены для туристических мест в сезон.

Ассортимент блюд был довольно ограничен: карри с рисом, тушёная говядина с рисом, сэндвичи и якисоба. В такие моменты я была из тех, кто по умолчанию выбирает карри. Что касается напитков, поскольку алкоголь был исключён, у нас оставался выбор между кофе, чаем или соком. Я хотела насладиться тропической атмосферой, поэтому решила взять ананасовый сок.

— Ладно, я готова заказывать. А ты?

— Мм-м… Чай и сэндвич.

— Ха! Классическая Адачи.

— Ч-что именно…?

Это было так на неё похоже — выбрать что-то более пресное, чем карри и ананасовый сок. После того как мы сделали заказ, мы рассеянно смотрели друг на друга, как и большую часть дня. Может быть, потому что особенные моменты не нуждаются в словах? Э-э-э… Нет, наверное, не в этом дело. Но я не чувствовала никакого дискомфорта, встречая её взгляд — только сплошные хорошие вибрации, которые я всегда чувствовала, когда у меня не было причин нарушать тишину.

Сидя за нашим угловым столиком, мы могли видеть пляж через окно прямо рядом с нами. Издалека он был размытым, но в хорошем смысле, как будто на него наложили мечтательный фильтр. С пальмами, качающимися на ветру, я почти могла убедить себя, что мы покинули Японию.

— Хей, — сказала я по-английски, как будто вдруг стала американкой.

— Э-э… привет? — напряжённо ответила Адачи, её взгляд метался.

— Хей, Джордж.

— К-кто это?

Нам, наверное, стоило бы немного лучше знать язык, если мы надеялись поступить в колледж. Затем, пока мы демонстрировали наши (не)знания, принесли еду. Пока я уплетала немного острое карри и наслаждалась сладостью ананасового сока, Адачи молча запихивала в рот сэндвич. Даже в экзотическом новом месте она, по-видимому, не находила удовольствия в еде. Но когда наши глаза встречались, она дарила мне натянутую улыбку, и я снова таяла.

После того как мы заплатили по счёту, нам подарили по бутоньерке на память. Ах, это компенсирует лишние расходы, — солгала я себе.

— Блиц-опрос! Что это за цветок? — спросила я, держа по бутоньерке в каждой руке. Адачи явно не ожидала, что я поставлю её в неловкое положение, но тем не менее она задумчиво наклонила голову.

…Гибискус?

— Правильно! Скорее всего!

Один был красным, а другой жёлтым — самые гавайские цвета, которые только можно представить. Не то чтобы мы были где-то рядом… пока что. Может быть, если я продолжу жить.

— Я помогу тебе прикрепить. Какой хочешь?

Её взгляд изящно метался слева направо. — Можешь выбрать за меня.

— Но я спрашиваю, какой ты хочешь. Давай же. — Я протянула их в её сторону, чтобы насладиться её реакцией. Она всегда была ужасна в принятии таких решений.

— Ладно, тогда… этот.

Красный, значит. Встав на цыпочки, я закрепила бутоньерку в её волосах. Пятно алого создавало прекрасный акцент в паре с её синим купальником, но, с другой стороны, так было со всеми частями её. С её чертами лица — и нет, я не имела в виду те черты — ей шло всё.

Тем временем Адачи прикрепила другую бутоньерку к моей шляпе.

— Мило.

Её руки были сжаты в кулаки, возможно, чтобы голос не дрожал. Моя милота была просто такой мощной, по-видимому. Тем не менее, она выглядела очень хорошо с этим цветком в волосах… Я любовалась этим видом всю дорогу обратно к нашему пляжному зонту. Затем, когда мы устроились обратно, я решила объявить одну из идей из моего списка дел.

— Посмотри вокруг, Адачи. Что ты видишь? — Взмахнув рукой, я направила её внимание.

— Много людей в купальниках.

— Немного ниже. — Я опустила руку соответственно, и она послушно опустила голову, добравшись до того, что я хотела ей показать: тёплую, белую колыбель океана. — Раз уж у нас здесь столько песка, почему бы не поиграть с ним? — Я зачерпнула горсть и дала ему просочиться сквозь пальцы.

Адачи последовала моему примеру. — Это тоже было в моём списке.

— Тогда всё идеально совпадает.

Итак, мы занялись игрой с песком под нашим зонтом.

— Но моя идея была не столько «что-то слепить», сколько… поиграть в игру вроде «микадо».

— Это тоже звучит неплохо. — Мы уже доказали, что всё, во что мы играем вместе, может быть весёлым, даже борьба пальцами. — Давай!

— Э-э… ура-а!

— Итак, что хочешь слепить? — спросила я, когда мы насыпали высокую горку песка. Она смотрела на гору так долго, что я думала, она рухнет под её взглядом.

— Может… слона? — пробормотала она.

— Конечно! — Мне было любопытно, почему она выбрала именно слона (и я чувствовала, что хобот будет проблемой), но я была готова создавать воспоминания вместе. — Не волнуйся. В своё время я три дня подряд была королевой песочницы.

— Т-три целых дня, да? Ничего себе.

Я поняла, что она пытается быть вежливой, поэтому гордо выпятила грудь. В детстве мне быстро надоедало, так что после этих трёх дней я переключилась на турники. Тогда я завидовала лёгкости, с которой моя мама делала обороты назад.

К сожалению, как и в случае с пляжным зонтом, я забыла взять с собой вёдра и лопатки. Хотя я не возражала против того, чтобы использовать голые руки.

— После того как мы наиграемся с песком, нужно искупаться в океане. — В конце концов, Адачи принесла круг, и, кроме того, я хотела хотя бы раз зайти в воду, пока мы здесь.

— Хорошо… конечно. — Она взглянула в сторону волн. Не имея особых воспоминаний об океане, возможно, он был для неё не более чем красивым зрелищем.

Итак, мы проводили время за болтовнёй, работая над нашим слоном.

— Тебе всё равно на имена, да? — спросила я, так как всегда находила это удивительным.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, я называю тебя Адачи, а ты всегда называла меня Симамура.

Иногда мы в шутку называли друг друга по имени, но это никогда не длилось долго. Это наводило на мысль, что ей было всё равно на обращения, что было странно, учитывая, как сильно она любила быть особенной во всём остальном. Неужели ей действительно не интересны ласковые прозвища? Её зовут Сакура, так что… Сакура? Нет.

— …Хм. — Учитывая моё чувство имени, возможно, причина была ясна.

— Ну… — Утрамбовывая песок, чтобы сформировать ноги слона, Адачи начала объяснять, почему ей всё равно — или, точнее, почему она довольна тем, что есть: — Твой голос особенный сам по себе.

Она бросила на меня взгляд, чтобы оценить реакцию. Голос, — повторила я про себя, мои губы образовали полумесяц в воздухе.

— Когда ты произносишь моё имя, это звучит… совершенно по-другому, чем кто-либо ещё, поэтому…

Она посмотрела на меня в поисках подтверждения, но откуда мне знать? — Ладно, — пожала я плечами, чувствуя, как щёки горят. Если в том, как я произношу её имя, есть особая изюминка, я не могу её уловить. С моей точки зрения, я просто… произношу его. Но как бы ни было неловко, возможно, я смогу найти ответ методом проб и ошибок.

— Адачи. — Её плечи вздрогнули. — А-адачи, — повторила я, с ударением на первый слог. Затем я попробовала третий раз певучим голосом: — Адачи-и-и!

Ну как тебе такое? — подумала я, удовлетворив странное желание быть противной. Тем временем Адачи на мгновение закрыла глаза, внимательно слушая. Затем её губы дрогнули.

— Видишь? Это просто особенное.

— Правда?

Хотя у меня редко была возможность слышать, как другие люди произносят её имя, так что, возможно, я бы просто не заметила разницы. Но она выглядела счастливой, так что, очевидно, она была, и мне оставалось только поверить ей на слово.

Когда слон был готов, мы перешли к игре, которую предложила Адачи. Кстати, мы решили, что наш слон — детёныш. Я отвечала за дизайн глаз и… ну, не хвастаясь, они получились очень круглыми и милыми. Эти пуговичные глаза теперь наблюдали за нашим соревнованием.

Правила игры были такими: мы насыпали песок горой и клали сверху палочку. Затем мы по очереди убирали по горсти песка, стараясь, чтобы конструкция не рухнула. К сожалению, у меня это не получилось, отчасти потому что я убирала слишком много песка, но также потому, что мой противник был от природы одарён в вещах, требующих твёрдой руки. Хотя она часто терялась, когда я была рядом, Адачи Сакура в целом была более компетентна, чем я.

— Итак, чтобы облегчить боль от поражения, она пошла прямо в океан, — прокомментировала я сама для себя, надевая очки для плавания на лоб.

— Эй, эм… ты ведь не… проиграла специально или что-то в этом роде, да? Ха-ха… хе-х…

— Победительница злорадно посыпала соль на рану, — сдавленно произнесла я, изображая удар.

Сначала она вздрогнула от неожиданности; затем ей пришла идея, и она достала что-то из рюкзака. — Держи, вот… знак моих извинений. — Она протянула флакон с солнцезащитным кремом, её взгляд был многозначительно отведён.

— Это то, что я думаю?

Её лоб созрел, как хурма, пока она продолжала избегать зрительного контакта.

— В таком случае, думаю, я позволю тебе сделать это.

Я поняла, к чему это идёт, хотя и не была уверена, что именно «это». Когда я повернулась к ней спиной, я услышала, как она глубоко вздохнула, и мои согнутые колени напряглись. Неужели это действительно так важно?

Она прижала ладонь к моей спине — нежно, как к шедевру. Затем она отдёрнула руку, и ей потребовалось больше пяти секунд, чтобы найти в себе смелость вернуться. Даже тогда её страх был ощутим, почти как будто она переступала черту… и это делало атмосферу между нами настолько напряжённой, что я не решалась заговорить, пока это наконец не закончилось.

— Спасибо, — сказала я, нарушая неловкую тишину. Перевалив через пик смущения, раскрасневшееся лицо Адачи стало таким красивым фарфоровым оттенком, что я надеялась, оно не испортится от загара… — Ладно, моя очередь.

Выдавив крем в ладонь, я протянула руку в её сторону — но она отпрянула, выбравшись из-под тени зонта. — Я… я не хочу, — запротестовала она, мотая головой, как маракас — не просто взад-вперёд, а во все стороны. Возможно, это был намёк на то, что она чувствовала… или нет.

Не добившись ничего, кроме липкой руки, мне не оставалось ничего другого, кроме как растереть лишний крем по рукам толстым слоем. Это было немного разочаровывающе.

Приливы и отливы океана делали его почти живым — то он здесь, то его нет. Я топала по волнам, как будто пытаясь пригвоздить их на месте, дурачась, как маленький ребёнок.

— Хочешь использовать мой круг?

— Мм-м… Я потом украду его у тебя.

А пока я хотела использовать свои собственные ноги. Я зашла в воду по пояс; когда я покачивалась из стороны в сторону, я чувствовала движение океана на своей коже. Подгоняемый ветром, заметный запах морской воды ударил мне в нос.

— Ну и как тебе первый вкус океана?

— Э-э… сверху горячо, а снизу прохладно.

— Это что, загадка?

Адачи растянулась на круге, раскинув руки и ноги. В шутку я ткнула её в подошву ноги — быстрое прикосновение, чтобы показать мою привязанность. Или я так думала.

— Бффгх!

Рефлекторно она дёрнула ногой, плеснув солёной водой прямо мне в лицо и в нос. Боль пронзила носовые пазухи, как будто меня ударили маленьким кулачком. Если бы кто-то делал это каждое утро, мне бы больше никогда не понадобился будильник.

— Ты… в порядке?

— Ага. Жизнь иногда солёная.

Мощная штука — эта морская вода. Если бы мы устроили водную битву, мне пришлось бы быть осторожной, чтобы не навредить ей. Хотя я сама напросилась, поэтому смиренно приняла наказание. Это, наверное, смыло весь мой макияж, но мне было всё равно. Вместо этого я натянула очки на глаза и нырнула под воду.

Оглядываясь назад, это было очевидно, но здесь, на мелководье, под водой был только песок. Никаких сверкающих рыб или коралловых рифов; единственным, что привлекло моё внимание, были Адачи и её круг.

Медленно скользя в воде, я расположилась прямо под ней. Когда кислород пузырьками уходил из моих губ, мой взгляд оторвался от пейзажа и устремился к её спине. Очевидно, я ничему не научилась, потому что моя озорная жилка снова дала о себе знать. Протянув руку, я вытянула указательный палец… и ткнула её снизу в круг.

— Бффгх!

Адачи подпрыгнула, круг и всё остальное, и её размахивающая рука случайно ударила меня по голове. Но поскольку злодейка этой истории была быстро наказана, было ясно, что всё в мире правильно. Размышляя об этом, я поднялась на поверхность и сняла очки. После этого удара мой мозг болтался внутри черепа.

— Извини, — проскулила я, откидывая мокрую чёлку с лица.

Адачи смотрела на меня, краснея.

— …Адачи?

— Ты, эм… тебе идёт, когда волосы… з-зализаны назад.

Необъяснимо, я получила одобрение Адачи.

После этого я ненадолго взяла круг. Когда я вдоволь накачалась на волнах, мы направились обратно к пляжному зонту. Там мы обнаружили, что кто-то положил цветок гибискуса на голову нашему слону. Казалось, теперь его выражение стало более милым. Чем дольше я смотрела, тем больше тяжесть мокрого купальника, казалось, испарялась, пока я не стала лёгкой как пёрышко.

— Оно сочетается с твоим, Адачи, — рассмеялась я, указывая на цветок в её волосах.

Она пристально посмотрела на слона и его бутоньерку; прищурившись, она присела, чтобы рассмотреть его поближе. — Ага, — ответила она после долгой паузы. Возможно, она увидела в нём что-то, чего я не видела.

— Можно сфотографировать? — спросила я, достав телефон из сумки и наводя его на неё.

Она неуверенно показала знак мира, а затем сменила его на приглашающий жест. — Давай вместе.

— С удовольствием. — Я присела с противоположной стороны и сфотографировала нас троих. Мне казалось важным увековечить нашего слона не только в памяти, но и в галерее телефона. — Ладно, что дальше?

Я широко раскинула руки вверх, где солнце и небо всё ещё были такими яркими. Адачи смотрела на морскую воду, стекающую с моего бицепса… и по какой-то причине краснела. Затем она пришла в себя, подскочила к рюкзаку, как испуганный кролик, и достала что-то.

— Э-э… та-дам. — Робко она подняла пляжный мяч — но вместо обычного мяча в арбузную полоску она выбрала мускусную дыню. Стильно. — Мы должны поиграть… э-э-э…

— О, мы можем поиграть в игру «морской лев»!

— Что?

Ну, держись! Восстанавливая воспоминания, я встала на колени на песок и изобразила позу морского льва. Если я правильно помню, именно так моя мать позировала, пока я бросала ей мяч. Кто-то из нас, наверное, почерпнул идею из манги или чего-то подобного.

Адачи моргнула, сжимая мяч. Что из этого до неё дошло — игровая часть или часть про морского льва? Размышляя, я задрала нос в воздух. Стоять в такой странной позе под палящим солнцем было пыткой во всех смыслах, поэтому я продолжала смотреть на неё, умоляя о какой-нибудь реакции. Затем, наконец, она ожила, её плечи задрожали.

— Ха… ха… — Спотыкаясь о смех, она пыталась отдышаться. Затем она прыгнула, грациозно, в воздух. — Ха-ха!

Я смотрела, как она бросает мяч с яркой, безупречной улыбкой — той, которую она обычно никогда не носила. В ответ я приготовилась ловить, мечтая о моменте, когда мы обе станем морскими львами.

---

Утомив себя в первой половине дня и вздремнув после, остальное время пролетело на удивление быстро, учитывая, что мы просто отдыхали вместе. Это несоответствие происходило только тогда, когда я не замечала, что повернула кран хорошего времени из капели в поток — когда мне было слишком весело, чтобы думать об этом.

Когда солнце начало клониться к закату, толпы поредели, пока наконец ветерок с пляжа не смог гладить мои волосы, не делая крюков. К сожалению, ноги нашего слона уже начали подкашиваться. Закат был нашим сигналом собираться.

Мы сидели под зонтом, поджав колени, глядя на алые волны, спокойно лижущие песок. Когда я подняла глаза, я увидела, что заходящее солнце теперь было достаточно тусклым, чтобы мои глаза могли выдержать его, отбрасывая лучи, как маяк, освещающий море. Очертания далёких гор расплылись, как будто они отступали вдаль. Да, было так много аспектов этого момента, которые я хотела запомнить навсегда.

— Нам пора домой.

— Ага, — ответила Адачи с ноткой грусти в голосе, прижимаясь ко мне, как нуждающийся ребёнок. Она расслабилась до состояния полусна, как будто этот личный момент между нами, в месте дальше, чем мы обычно путешествовали, был её идеальной колыбелью.

— Мы ещё сходим на свидание. У нас ещё всё лето впереди, знаешь.

Когда мы создадим воспоминания со всем, что может предложить сегодня, настанет время сделать то же самое с завтрашним днём — хотя я не была уверена, что хорошо ходить на свидания несколько дней подряд, учитывая, сколько мне нужно учиться.

— Т-тогда… мы можем пойти на свидание завтра?

По-видимому, у моей дорогой Адачи-тян не было таких забот. Она была такой способной. Истинный свет моей жизни. И было умилительно, как она продолжала тыкать меня в плечо.

— Ладно, хорошо. Хочешь завтра в торговый центр? — Когда сомневаешься, иди в торговый центр — девиз каждой городской девушки-подростка.

— Ха-ха… — Она смеялась, как будто заполняя пространство, и я чувствовала нежное облегчение на своём плече.

— Тебе понравилось?

— Ага.

Гибискус всё ещё украшал её волосы, склоняясь на закатном ветру. Что видели её туманные глаза там, на волнах?

Счастье было невидимо невооружённым глазом, но если бы мне нужно было выбрать следующую лучшую вещь, я подозревала, что это будет сонливость — сознание, едва привязанное к реальности. Возможно, Адачи переживала нечто подобное прямо сейчас. В конце концов, счастье, о котором она мечтала, было не в её снах, а реальным и прямо здесь, полностью сформированным. Только вдвоём наш мир был полон в самом маленьком размере… но как долго это продлится?

Не было замены взаимным чувствам — одно препятствие, да, но с одним решением. Адачи преодолела так много в погоне за одним человеком, что она, вероятно, была довольна тем, как обстоят дела сейчас. Но отныне её счастье будет только расти… и соответственно, я была готова следовать за ней на новые высоты.

Мир был полон ужасных вещей. Обмана. Лицемерия. Убийства, предательства, отравления, лжесвидетельства. Но я молилась за наше будущее — чтобы наша совместная жизнь осталась незапятнанной среди всего человечества.

Этот безмятежный блеск вдохновил меня, и я решила любоваться им ещё немного.