Том 2 - Глава 30: Снег

С приходом декабря проблема холода на «Кабе» Когумы была практически решена благодаря ветровому стеклу.

В сочетании с «лег-гардами» — белыми пластиковыми щитками, которые идут в стандартной комплектации и защищают ноги от ветра, — виндшилд полностью перекрыл набегающий поток воздуха. Теперь для комфортной езды Когуме вполне хватало той одежды, что у неё уже была.

Рейко, чей «Хантер Каб» изначально был лишен щитков для ног, поначалу ворчала, что это «не круто», как и в истории с ветровиком. Однако в конце концов она сдалась под натиском мороза. Покопавшись в запчастях от своего старого почтового «Каба», она нашла леги и, кое-как подогнав их, установила на свой ярко-красный мопед.

Холода в этом году наступили позже обычного. Температура еще не опустилась достаточно низко для снега, но в Яманаси, где осадки — редкость, иногда шли дожди, напоминающие затянувшиеся осенние ливни. И даже в такие дни ветровое стекло доказывало свою эффективность.

Однажды Когума попала под обычный дождь — не морось, но и не ливень. Она ехала, раздумывая, не пора ли достать дождевик из заднего кофра, а когда добралась до места и посмотрела на себя в зеркало, то была поражена. После часа пути под дождем лишь шлем и внешняя сторона рукавов были слегка влажными, сама же куртка осталась совершенно сухой.

Когума восхитилась эффективностью стекла, но отметила про себя, что нужно быть осторожной: капли на пластике могут мешать обзору. Днем это почти не ощущалось, но после заката свет фонарей и фар, отражаясь в каплях, порой делал дорогу невидимой.

Поскольку борьба с холодом отошла на второй план, Когума и Рейко перестали воспринимать поездки как испытание и снова начали гонять на «Кабах» так же часто и далеко, как летом или осенью.

Когума почти полностью опустошила свой банковский счет ради покупки экипировки и приготовилась к тому, что до следующей стипендии ей придется питаться по самому минимуму. Однако, увеличив долю домашней готовки и отказавшись от привычных реторт-пакетов, она обнаружила, что её стол не стал выглядеть нищенским.

Разъезжая на «Кабе», который перестал быть обузой, в поисках самых дешевых продуктов, Когума с удивлением узнала, насколько богат на продовольствие её родной край. Помимо знаменитых фруктов и высокогорных овощей, Кофу исторически был логистическим узлом, где сходились морепродукты с Японского моря и Тихого океана, поэтому рыба здесь была разнообразной и дешевой.

В супермаркетах, маленьких лавках, у зеленщиков или в придорожных точках самообслуживания она находила осенние овощи и плоды. Часто продавцы, видя её скромный вид и мопед, добавляли что-нибудь сверху в подарок.

Когума чувствовала благодарность к своему «Кабу» и к самой земле Яманаси, чей ледяной ветер поначалу казался таким враждебным. Климат здесь был ближе к региону Канто, чем к заснеженным Тохоку или Хокурику, поэтому сильные снегопады обходили эти места стороной. Из-за сухости воздуха дороги на равнинах редко покрывались льдом даже ночью.

Ветер с Южных Альп, который она совсем недавно ненавидела, на самом деле создавал условия, в которых человеку на мопеде жилось вполне комфортно. Когума впервые подумала, что ей повезло оказаться здесь с «Кабом». Она начала ловить себя на мысли, что её судьба — брошенной родителями одиночки — хоть и была трудной, но, возможно, не была такой уж несчастной.

В тот день после школы Когума снова колесила по округе. Раз все деньги на развлечения были потрачены, ей оставалось только ездить, но «Каба» много не бывает. Рейко же, услышав о каких-то редких запчастях в соседней префектуре Канагава, сразу после уроков умчалась в Сагамихару.

Небо затянуло тучами. Это были не те облака, что сулят внезапный ливень, а низкая, ровная белесая пелена. Бензин был на исходе, и Когума повернула к дому, решив заглянуть к Сии — её лавка как раз скоро должна была закрыться.

Заправив полный бак, Когума приехала в пекарню. Сии дома не оказалсь, и вместо неё отец угостил Когуму американским кофе из гавайских зерен Кона. Подавая ароматный напиток с мягкой горчинкой, он заметил:

— Сегодня небо совсем как в Северной Германии.

Когума мало знала о Германии и не особо ею интересовалась, поэтому лишь вежливо поддакнула и перевела тему на Сии. Отец рассказал, что дочка уехала в Нирасаки за зернами итальянской обжарки — она твердо решила превратить зону кафе в настоящий итальянский бар.

Похоже, вдохновившись примером Когумы и Рейко, Сии стала всё чаще выбираться в дальние поездки на велосипеде. Впрочем, для её крохотного тела Нирасаки — ближайший крупный город — был пределом возможностей. Отец Сии признался, что рад: дочка наконец полюбила свой Alex Moulton, который раньше воспринимала как навязанный подарок. Когума ответила:

— Я пару раз видела её на дороге, и мне показалось это опасным. Возможно, вам стоит посоветовать ей быть осторожнее.

Отец Сии помрачнел. Видимо, он был из тех отцов, кому трудно читать дочери нотации.

Поблагодарив за кофе, Когума отправилась домой по сумеречной дороге. Вдыхая воздух, она почувствовала колкое покалывание в глубине носа. Пасмурное небо принесло с собой стужу, непохожую на всё, что было раньше.

На следующее утро, когда Когума проснулась в своей квартире, за окном шел снег.