Том 4 - Глава 29: Чувства Фуми

Под руками двух девушек «Мотра», с которой разом снимали все детали, в мгновение ока потеряла очертания мотоцикла.

Были сняты колеса, подвеска и руль, которые Когума до этого лишь наживила для проверки; содраны сиденье, подножки, глушитель и прочее навесное оборудование. Наконец, был демонтирован двигатель, державшийся на раме всего на двух болтах.

Теперь «Мотра», превратившаяся в голый остов из стальных листов и труб, казалась сельскохозяйственным агрегатом или строительной машиной любому, кто не был знаком с этой моделью.

Цвет тоже был под стать тяжелой технике — желтый. Это был специальный оттенок, называемый «желтый Motra». Существовал еще один заводской вариант — «зеленый Motra», идентичный оливковому цвету армейской техники.

Спецтехника и оружие. Рейко, похоже, не понимала, почему аппарат, вобравший в себя два этих мужских фетиша, так недолго продержался на рынке. Когума же, в процессе разборки, начала догадываться: для мотоцикла он был маловат, а для «игрушки» — слишком велик и тяжел.

Для тех, в ком живет дух «мальчишки» независимо от возраста и пола, содержать мопед, требующий столько денег и возни, только ради обладания прикольной вещью — слишком тяжкое бремя. Поэтому эту «Мотру» и бросили. Это и есть процесс превращения ребенка, играющего в игрушки, во взрослого человека — процесс естественный и правильный.

Сейчас Когума и Рейко чинили этот мопед бесплатно. Можно было найти сколько угодно оправданий: желание выставиться перед Эми или интерес к Фуми... Но когда Когума увидела «Мотру», выброшенную из мощного потока современного мира, где ценятся лишь эффективность и моральная выгода, её тело само потянулось к инструментам.

Фуми просто наблюдала за их работой. Когда Когума концентрировалась на процессе, Фуми — в которой и так было мало жизни и человеческих эмоций — казалась ей просто сухим деревом в форме человеческой фигуры.

Эми тоже не вмешивалась, стоя там, где не мешала подругам. Ожидание до того момента, пока она не понадобится, не было для неё в тягость. Глядя на расслабленную Эми, Когума подумала: если во время работы случится что-то опасное, Эми наверняка за доли секунды окажется рядом и оттащит её в безопасное место. Этого осознания было достаточно.

Эми, которая мало смыслила в ремонте, но с интересом наблюдала за выверенными движениями подруг, спросила:
— Вы делаете фотографии?

Действительно, и Когума, и Рейко после каждого завершенного этапа разборки делали снимки на смартфоны. Гаджеты, как и остальные инструменты, уже были перепачканы маслом от прикосновений грязных рук.

Фуми, которая, кажется, чувствовала вину за то, что никак не помогает в починке собственного мопеда, решила вклиниться в разговор:
— Вы потом будете пересматривать их, как дневник?
— Нет.

Когума ответила резко, как обычно отвечала тем, кто ничего не смыслит в байках. Фуми виновато сжалась.

Рейко, которая и за работой не закрывала рот, со смехом подхватила:
— Ага, фотографируем как младенца, сохраним в альбом и выложим в инсту: «Посмотрите на мою милую крошку-Мотру!».

Когума хотела было сказать что-то ободряющее Фуми, помня о присутствии Эми, но сама затряслась от смеха, представив «Мотру» в чепчике в детской кроватке. С трудом подавив смешок, она объяснила Фуми севшим голосом:
— Когда потом будем собирать этот узел и запутаемся, как совместить детали, мы просто посмотрим на фото, сделанное перед разборкой.

У мотоциклов нет инструкций, как у пластиковых моделей, а сервисные мануалы и каталоги запчастей не всегда дают полную картину. Когда не понимаешь, как вернуть на место детали, собранные по принципу «японской головоломки», одно фото, найденное в сети или чьем-то блоге, может стать спасением. Разумеется, фото, сделанное тобой заранее, — надежнее всего.

Эми весело рассмеялась, а Фуми кивнула с видом человека, познавшего глубокую истину. Когума не помнила за собой желания стать учителем и нести знания в массы; она решила, что в следующий раз стоит научить Фуми не принимать чужие слова на веру так легко. Первый кандидат на роль того, чья честность сомнительна, сейчас как раз филонил, делая селфи на фоне мопеда. Наверняка Рейко собиралась выложить фото, прикинувшись хозяйкой этого байка.

Разобрав всё до основания, Когума и Рейко отобрали детали, пригодные для повторного использования. Почти всё оказалось в порядке. Двигатель от «Каба», припасенный Рейко, не понадобился, как и переходная звезда (так как у «Мотры» цепь расположена иначе), но Рейко выглядела довольной. Ей не хотелось лишать «Мотру» её главной особенности — коробки передач с понижающим рядом. Именно эта «раздатка» обеспечивала «Мотре» её легендарную тягу в гору, считавшуюся лучшей среди серийных мопедов.

Рейко порывалась вскрыть и сам двигатель из чистого любопытства, но Когума настояла на том, что при таком малом пробеге достаточно просто промыть картер керосином. Если лезть внутрь коробки передач, потребуется слишком много времени и новых запчастей.

— Хотя бы вкладыши коленвала я бы заменила... — ворчала Рейко, движимая скорее интересом, чем нуждой. — Если заклинит на ходу — это конец.
— Чей конец? Уж точно не мой.

Выражение лица Эми мгновенно изменилось. Она сделала шаг вперед и встала прямо за спиной Когумы. Её голос звучал по-прежнему спокойно, но в нем чувствовалась сталь:
— Когума-сан, прошу вас, воздержитесь от действий, которые подвергнут жизнь Фуми опасности.

Под этим тихим давлением Когума на секунду заколебалась: не вскрыть ли всё-таки картер? Вкладыши у Рейко были, а прокладки... пусть родные найти трудно, но дома у Когумы был листовой материал — можно было вырезать вручную.

Когума уже потянулась было к инструменту для колки картера, как почувствовала, что Фуми стоит прямо за ней.
— Пожалуйста, делайте так, как считаете нужным вы, Когума-сан.

Раньше Когума бы не заметила Фуми, стой та хоть вплотную — настолько та была лишена «присутствия». Но сейчас она уловила едва заметный всплеск эмоций и дыхание.
— Я ничего не понимаю в мотоциклах. Но за свою жизнь я способна ответить сама.

Рейко поднялась и, забирая двигатель из рук Когумы, произнесла:
— Знаешь, умение ползать и умение ездить на байке заложены в человеке природой. Для этого не нужно, чтобы кто-то вел тебя за руку.

Эми отступила на шаг и склонила голову:
— Простите, я позволила себе лишнее.

Когума, возвращаясь к работе, ответила:
— Все, кто ездят на байках, вечно позволяют себе лишнее, так что я уже привыкла.

С этими словами она обернулась к Фуми. «Присутствие» исчезло. Сзади снова стоял лишь призрак.

Рейко, указывая на коленвал «Мотры», добавила:
— Если вкладыши начнут гореть, движок застрекочет, как швейная машинка — вот тогда и поменяем. А если его вдруг заклинит... на скоростях «Каба» или «Мотры» от этого обычно не умирают.

«Врет как дышит», — подумала Когума, слушая советы этой девицы, которая была опаснее любого злого духа. Но правда была в том, что когда начинаешь ездить на байке, ты учишься либо принимать такие риски, либо просто закрывать на них глаза.

Возможно, и Фуми станет такой. А может, она станет кем-то совершенно иным — кем-то, кто не впишется в привычные Когуме стандарты «людей на мотоциклах».

Устав от размышлений о таких туманных вещах, как человеческая психология, Когума взглянула на свои цифровые часы Casio — одну из немногих вещей в мире, сообщающих голые факты вне зависимости от внешних факторов. Время — середина утра.

Пора начинать сборку. До полудня эта «Мотра» должна воскреснуть.