Том 4 - Глава 37: Язык механизмов

Когума вовсе не собиралась подсматривать за чужой драмой, но так как она сидела на корточках рядом с «Кабом» в глубине склада, ей волей-неволей пришлось наблюдать за развернувшейся сценой из своего укрытия.

Директор, которого внезапно засыпала тирадой эта женщина в костюме, лишь слегка изменил угол наклона своей головы, больше похожей на бойлер или ведро, чем на часть человеческого тела. Если говорить применительно к людям — он поднял лицо. При этом его руки, полирующие какую-то деталь, похожую на запасной протез, не останавливались ни на секунду.

Женщина заметила это мимолетное движение «Человека-палки», как называла его про себя Когума, и её полные слез глаза немного смягчились. Когуму больше слов этой дамы впечатлил её наряд: бордовый деловой костюм под ледяным небом в начале года. Никакой защиты от пронизывающего ветра — для мотоциклиста это было всё равно что стоять голой. Наверное, в припаркованном сзади лексусе-внедорожнике того же цвета вовсю жарила печка.

«Человек-палка» же был в своем неизменном сером комбинезоне, что летом, что зимой. Когума не подходила так близко, чтобы рассмотреть, надето ли что-то под ним, но за всё время она ни разу не видела, чтобы этот человек вытирал пот в жару или растирал озябшие руки в мороз. Если это тело действительно механическое, то холод и зной ему нипочем.

Женщина в костюме произнесла сквозь слезы:
— Аиджи-кун... после того как ты ушел из университета, нашему семинару пришлось так тяжело. Папа... профессор тоже очень жалел. Он говорил, что среди всех сверстников ты должен был первым стать доцентом.

Когуме были неинтересны эти разговоры, но она считала полезным знать хоть что-то о людях, к которым заходишь по делам. Чтобы не притащить бутылку алкоголя непьющему, стоит хотя бы в общих чертах понимать, как этот «Человек-палка» оказался на свалке. Когума использовала это оправдание, чтобы объяснить себе, почему она до сих пор не вернулась к разборке «Каба».

Директор никак не реагировал на слова гостьи. Он поочередно брал со стола то полировочную пасту, то сурик для проверки притирки, и с точностью хирурга шлифовал деталь. Когда в перерывах между движениями он издал звук, похожий на шипение паровоза, женщина встрепенулась:

— Я знаю! Я знаю, что ты обожаешь мотоциклы! Но неужели нужно было поступать именно так? На семинаре все полагались на тебя, было столько исследований, которые невозможно закончить без твоего участия. И... мои чувства тоже...

Когума начала догадываться. Этот «Человек-палка» был «дропаутом» — тем, кто бросил высшее учебное заведение и научную карьеру. Сино-сан как-то упоминал, что в мире мотоциклов такие люди встречаются. Когума отчасти понимала это чувство — когда ради простого средства передвижения или хобби ты готов пустить жизнь под откос. Бывает, что рыбалка, игры или любая другая забава перестает быть просто досугом и поглощает человека целиком. Сино-сан любил пафосно добавлять, что для мужчин такой одержимостью становятся женщины, а для женщин — мужчины, но в этой части Когума ничего не смыслила.

Директор продолжал работу, снова качнул головой и издал звук, похожий на утечку пара.
Женщина изобразила глубокую печаль, но Когума, будучи сама девушкой, видела: это лишь маска, лицо, которое показывают специально для другого.

— Аиджи-кун, ты всегда такой. Одной фразой отсекаешь всё, что тебе неинтересно. Я лишь хотела, чтобы ты остался в университете, пусть даже параллельно занимаясь своими байками...

Понимала ли эта женщина в костюме то, что говорил директор? Когума иногда понимала, что означает тяжелый вздох Рейко, хотя это взаимопонимание не всегда приносило радость. Но для гостьи, видимо, всё было иначе.

«Человек-палка» снова выпустил пар.

— Не обязательно говорить так грубо! «Нельзя заниматься этим вполсилы»... Не все люди такие фанатики, как ты. Неужели эта гора металлолома — то, ради чего ты всё бросил? Твой идеал — гнить среди мусора в своем собственном мире, куда никто не заглядывает?

Когума знала, что она человек незаметный, но всё же она была здесь законным клиентом. И кроме неё, она знала еще многих, кто полагался на эту разборку. Впрочем, есть люди, которым можно это объяснять вечно, и они не поймут.

Директор снова «пыхнул». Почему-то Когуме показалось, что она поняла его ответ. На слова такой женщины действительно трудно что-то возразить.

— Ясно. Сегодня я уеду. Но я обещаю: я обязательно заберу тебя из этого одинокого замка и верну в университет.

Из-за того что внимание Когумы было рассеяно, она так и не нашла нужную деталь. Она просто взяла кое-какие расходники вроде тормозных колодок и тросиков. Мешающая женщина у входа наконец-то собралась уходить — по времени всё это как раз заняло одну серию дневной драмы.

Когда «Лексус» скрылся из виду, Когума поставила корзинку с запчастями на стол перед директором. Тот, как обычно, положил детали на весы и набрал цену на калькуляторе. Когума расплатилась и вышла.

Здесь по-прежнему было дешевле, чем у любого перекупщика, а состояние запчастей было отличным. Она не понимала, как можно предъявлять претензии такому месту, но в любом случае — это не её забота. Когума села на «Каб» и поехала домой.

На следующий день, во второй половине дня, Когума снова была на разборке. Обычно она не заглядывала сюда так часто, но вчерашнее зрелище помешало ей сосредоточиться. К тому же по дороге домой её «Каб» издал подозрительный звук, требующий срочного вмешательства. Плюс Сино-сан сообщил, что один газетный курьер из Нагасаки списал свой «Каб» и отправил его сюда, так что нужно было успеть первым.

Когума приехала и только начала присматриваться к свежеприбывшему «Кабу», как «Лексус» той женщины снова припарковался у ворот.

— Ты и сегодня здесь совсем один... — начала она, но вдруг осеклась.

Выражение её лица изменилось. Она оглядывалась по сторонам, словно надеясь, что увиденное — лишь галлюцинация. Территория была огромной, но из-за нагромождения рам и запчастей проходы были узкими. И в этих проходах, кроме Когумы, были другие люди.

Здесь была Рейко, которая, видимо, тоже прознала о свежем поступлении. Здесь была Сии — Рейко привезла её на «Хантере», и теперь Сии копалась в деталях от машин для общепита. Сразу после приезда Когумы на своей «Мотре» подкатила Фуми. Её сопровождала Эми на «Литтл Кабе» Сии — Эми присматривала за Фуми, которая успела сломать зеркало и теперь была близка к слезам.

В магазин, который женщина назвала «пустым», приходило много людей. Реставраторы редких байков, журналисты из мотоизданий, даже сотрудники заводов-производителей иногда заглядывали сюда в поисках деталей, которых больше нет на складах корпораций.

Сегодня в тесном пространстве разборки находились пять старшеклассниц.

Снаружи раздался знакомый звук, и у входа замер черный «Фьюжн». На боку у него красовалась свежая царапина — видимо, кто-то приложился. Шлем сняла президент Укия — взрослая женщина, которую вечно путали не то что со старшеклассницей, а с ученицей средней школы.

— Аиджи-сан, есть кузовщина на «Фьюжн»? Боковой пластик на MF02! Мне надо починить до завтра, а то Когума-тян меня прибьет!

В пространстве, пропитанном запахом масла и железа, который теперь был перебит ароматом девичьих духов, «Человек-палка» продолжал полировать деталь. Не поднимая головы, он просто указал рукой куда-то вглубь гор металла.

Женщина из лексуса дрожащим голосом произнесла:
— Э-это... это и есть то, чего ты хотел, Аиджи-кун?

Директор ответил коротким «Да». По крайней мере, Когуме послышалось именно это.