Том 4 - Глава 61: Акадза из «Сэккен»

Вернувшись на фургоне в Токио, Когума перетащила купленный в Яманаси «Каб» в контейнер-склад.

Акадза, помогавший с разгрузкой, переводил взгляд с «скелета» (рамы с двигателем) Когумы на свежепривезенного «донора». Поскольку торговец подержанными байками придал донору вполне приличный вид, мальчик, коснувшись аппарата, который выглядел как обычный рабочий мопед, спросил:
— Вы будете чинить этот «Каб»?

Когума присела перед донором, заглядывая под пластиковую защиту двигателя.
— Нет. Я разберу этот «Каб» на части, чтобы починить свой.

Акадза понял её превратно. Он решил, что Когума из чистой привязанности к своему старому аппарату выбирает такой сложный, долгий и дорогой путь. Когума указала пальцем на купленный сегодня мопед:
— Этот «Каб» выглядит целым и одетым, но он уже мертв. Мой — голый и без конечностей, но он жив. Ты понимаешь разницу?

Акадза покачал головой. Он вообще не был уверен, что у мотоциклов может быть жизнь.
— Не понимаю.

Когума присела с другой стороны мертвого байка, оценивая его баланс.
— Если не понимаешь — не беда. На твою работу это не влияет.

Она обошла аппарат, проверяя детали на просвет, словно изучая подлинность картины.
— Я хочу понять, — произнес Акадза.
Дело было не в желании разбираться в технике. Просто он хотел, как Когума, совершать каждое действие, имея на то четкую причину и уверенность.

— Сейчас я иду в университет. Тебя возьму с собой, так что прими душ и переоденься.

Когума вручила ему виниловую занавеску в форме обруча, душевую лейку и кусок мыла — всё это она получила в «Сэккен». (Клуб оправдывал свое название: мыло они варили сами из отработанного фритюрного масла).

Приняв душ в модульной ванной и надев джинсы с оливковой футболкой, Когума взяла сумку-торбу с учебниками. Глядя на небо, предвещающее возвращение летнего зноя, она решила выйти без куртки. У склада её уже ждал Акадза. Спортивный костюм из «Сэккен» был ему немного велик, но в этой темно-зеленой куртке с желтыми лампасами и вышитой эмблемой какой-то школы он выглядел вполне прилично.

Его светлая кожа и каштановые волосы после мыла сияли свежестью — казалось, коснись их рукой, и она прилипнет к этой нежной поверхности. Когума посмотрела на свои руки, изрядно загорелые после летних поездок. Она мельком подумала: станет ли Акадза таким же, если сядет на «Каб»? Но тут же одернула себя, вспомнив, что ему всего пятнадцать и у него нет прав.

Посадив Акадзу (который по-прежнему не выпускал чемодан) на пассажирское сиденье, она завела фургон. Поездка на машине требовала меньше сил, чем на велосипеде, но не приносила того удовольствия, которое дарит «Каб».

Заправившись на ближайшей АЗС, Когума заехала через служебный въезд в университет в районе Минами-Осава. Припарковав машину на законном месте «Сэккен» за мусоросжигателем, она поднялась на второй этаж прехаба.

— С возвращением. Что-то ты долго. — Ты опоздала! — Очень долго!
В клубе её встретили тройным протестом. Проигнорировав ворчание, Когума вернула ключи Такэтиё.

Рядом с невозмутимым председателем Пейдж всё еще делала недовольное лицо. Она считала свой тюнингованный фургончик верхом совершенства и постоянно соперничала с Когумой, которая делом доказывала, что «Супер Каб» — самый практичный и веселый транспорт. Даже Харумэ, обычно смотревшая на Когуму как на принца, сегодня дулась: из-за задержки фургона Такэтиё успела втихаря съесть её порцию печенья.

Пока две «обиженки» пытались что-то высказать, Когума обернулась к двери:
— Заходи.

Акадза, опасавшийся заходить в недра этого обветшалого здания, робко высунул голову из-за двери.
Пейдж и Харумэ ахнули. Такэтиё же с интересом оглядела мальчика с головы до ног. Под прицелом трех пар глаз Акадза крепче сжал ручку чемодана.

Когуме пришло в голову, что если бы это увидели змея и лягушка, они бы нашли в этой сцене идеальную метафору для «Акадзы, затравленного взглядом Такэтиё».

Мальчик попытался было спрятаться за спину Когумы, но, видимо, сообразив, что она может оказаться четвертым хищником, просто попятился к выходу. Такэтиё, буквально пожиравшая его глазами, обратилась к Когуме необычно вежливым тоном:
— Ты пришла его продать? Уверена, я предложу за него лучшую цену, чем кто-либо другой.

Пейдж громко сглотнула. Харумэ же сердито уставилась на парня, пришедшего с Когумой, но из-за её природной робости это «сверление взглядом» выглядело скорее забавно, чем угрожающе. Когума и так старалась не иметь дел с Такэтиё без прямой выгоды, а сейчас посмотрела на неё с еще большим отвращением.
— Я пришла не для того, чтобы участвовать в твоих грязных делишках.

Такэтиё рассмеялась, проигнорировав колючий взгляд:
— Я вообще-то имела в виду его чемодан. Я бы хотела его выкупить.

Поняв, что эта невыносимая женщина просто издевается, Когума решила покончить с делами и обернулась к Акадзе. Заметив, что Пейдж уже незаметно подкралась к мальчику, Когума строго бросила «Не трогай его», на что Пейдж цыкнула, но не отошла. Харумэ же переводила взгляд с Когумы на Акадзу, едва не кусая локти.

— Этот мальчик пользуется вещами, которые я вчера здесь подобрала. Я привела его поблагодарить вас.
И джерси на нем, и белье под ним — всё это было добыто «Сэккеном». Когума считала, что раз Акадза получил помощь (пусть даже она сама отплатит за это работой на фестивале), он должен хотя бы показаться благодетелям, иначе она сама станет похожа на беспринципную Такэтиё.

Такэтиё перевела взгляд на фигуру Акадзы:
— Мы, люди, стремящиеся к бережливости, должны помогать друг другу. Это естественно.
Она протянула руку и коснулась каштановых волос мальчика.
— И раз уж я оказала ему скромную поддержку, он, вероятно, тоже захочет сделать что-то для меня.

Акадза вздрогнул всем телом, когда Такэтиё погладила его по голове. Когума схватила парня за воротник и оттащила от председателя. «Змея» лишь вдохнула запах, оставшийся на пальцах:
— Хм, мыло нашего производства отлично справляется со своей задачей.

Тут Акадза, вспомнив о приличиях, низко поклонился Такэтиё:
— Эм... Большое спасибо за вещи.

Такэтиё махнула рукой:
— Пустое. Ты стоишь того, чтобы в тебя вкладываться.

Почувствовав, что оставаться здесь становится опасно, Когума демонстративно посмотрела на свои цифровые часы Casio.
— У меня лекция. Если понадобитесь — свяжусь.

Такэтиё кивнула, а затем одарила Акадзу самой лучезарной улыбкой, которую Когума когда-либо у неё видела.
— С-стой! — Пейдж окликнула Когуму у самого выхода и протянула Акадзе плотно набитый пакет из комбини (минимаркета). — На, это тоже тебе!

В пакете была гора маленьких пакетиков: приправы, чай, кофе, сахар и сливки, соусы, соль для ванн, супы быстрого приготовления. Для Когумы это выглядело как мусор. Акадза вежливо поклонился.

Пока Пейдж сияла лицом, как будто выдала ребенку карманные деньги (или как старик, давший щедрые чаевые официантке), вперед выскочила Харумэ.
— Послушай... послушай-ка! Ты... ты кто такой для Когумы-тян?!

С того момента, как они вошли, Харумэ сверлила Акадзу враждебным взглядом. Эта попытка запугивания со стороны девочки, которая была ниже его ростом и напоминала хомячка, вызвала у Акадзы скорее недоумение, чем страх.

Время поджимало. Когума и так прогуляла вчера, а опоздание сегодня могло поставить под угрозу её безупречную репутацию стипендиата. Не желая ничего выдумывать, она вкратце объяснила ситуацию Акадзы. Лицо Харумэ начало меняться. К концу рассказа её глаза наполнились слезами, и она крепко сжала руки мальчика своими ладошками.
— Тебе пришлось так тяжело! Но теперь всё будет хорошо! Обязательно случится что-то доброе! Давай выживать вместе и быть сильными!

Времени совсем не осталось, поэтому Когума буквально отодрала Харумэ от Акадзы и вывела его из клуба. Оглянувшись, она увидела Такэтиё с загадочной улыбкой и Пейдж, которая уже рылась в соседней кладовке в поисках, чего бы еще отдать мальчику.