Том 8 - Глава 33: Мой Каб

Прошло некоторое время с тех пор, как Когума начала работать курьером под началом Асимо.

Ее будни, включая университетскую жизнь, стали крайне однообразными, но она перестала считать это однообразие бесполезным. Каждый раз забирать груз в одном месте и передавать его пешему курьеру на ближайшей станции — в этой рутине всё же есть свои переменные, и Когума постепенно сглаживала все шероховатости процесса. Взамен этой скуки она обретала нечто самое важное для взрослого человека и тем более для мотоциклиста — умение избегать происшествий.

Она помнила, как думала о том же самом на своей первой подработке. Смысл не в том, чтобы каждый день ехать по-новому, а в том, чтобы делать каждую поездку такой же стабильной, как вчерашняя.

По крайней мере, благодаря стабильности заказов Когума смогла брать на себя больше работы. Экономический кризис, вызванный её непланомерными тратами на запчасти для «Каба» (что и было изначальной причиной поиска подработки), начал постепенно отступать. Она уже подумывала: не купить ли ей после токарного станка какой-нибудь подержанный кей-вэн в качестве «транспо» для перевозки мотоцикла?

Иногда случались и запоминающиеся заказы, напоминавшие ей о драйвовых временах в Кофу. Как-то раз, получив задание забрать рукопись у одного писателя по просьбе издательства, Когума — как человек, считающий себя честным и моральным — столкнулась с тем, что автор вообще ничего не написал по причинам, которые она решительно не могла понять. В итоге по секретной просьбе редактора, с которым она была знакома еще со школьных времен по работе в мотожурнале, ей пришлось применить «несколько силовые методы», чтобы рукопись была сдана в срок.

А однажды какой-то мангака, запутавшись в деталях сцены с курьером, не нашел ничего лучше, как попросить своего редактора вызвать мотокурьера для доставки пустого конверта. Когума, приехавшая на вызов, сама стала «живым справочным материалом».

Пока её фотографировали со всех ракурсов для детальных эскизов (плотность съемки была куда выше, чем для журнальных обложек), она подумала, что президент, возможно, выделяет её среди остальных, раз поручает такие заказы. Асимо объяснила это «комплексной оценкой гибкости, внешности, мимики и возраста», так что, возможно, Когуму выбрали просто потому, что она со всех сторон выглядит как идеальный, «каноничный» курьер. Истинные мысли президента всё так же не поддавались прочтению. Да и были ли у этого человека вообще какие-то личные чувства?

Самыми захватывающими были задачи по «поддержке» или «выручке», которые стали часто поручать Когуме спустя некоторое время. Если происходила авария, поломка или задержка поезда и выполнить доставку в срок становилось невозможно, Когума должна была оперативно прибыть на место и перехватить груз. За это полагались солидные надбавки.

Говорят, самая опасная работа на пастбище — это спасение отбившейся овцы. Достать «заблудшую овцу», ждущую смерти в ущелье, куда она не может выбраться сама, и вынести её на руках в безопасное место — это работа, где риск для жизни запредельный. Она слышала, что на фоне этого даже охота на хищников или перестрелки с браконьерами кажутся детскими играми.

Когда Когума приехала на выручку к одному попавшему в аварию курьеру — мужчине за сорок, который, видимо, органически не переваривал девушек-райдеров, — ей пришлось несладко. Он наотрез отказывался признавать свою ошибку, зафиксированную регистратором его же «Каба», и на каждое слово отвечал: «Для бабы сойдет», «Баба должна быть покорной», «Ох уж эти женщины», «Вот в моё время...». Пока Когума пыталась унять и успокоить другого курьера, который уже готов был наброситься на хама, этот «взрослый ребенок» решил, что Когума «слишком зазвездилась на своем Кабе», и позволил себе грубый физический контакт. В тот же миг Когума схватила его за шиворот и впечатала в капот его машины. Коллегам пришлось буквально оттаскивать её, пока она не превратила его засаленный грузовичок в груду металлолома с вмятиной в форме человеческого тела.

Тот тип потом утверждал, что «всего лишь придержал за плечо истеричную и полубезумную девку, чтобы её успокоить», но благодаря четкой записи со смартфона, где было видно незаконное удержание, сексуализированный контакт, угроза насилием и вербальный террор, Когуме удалось избежать дурацкой судимости. Полицейские, которых она вызвала заранее, слушали крики мужчины о том, что надо «арестовать врага всех мужиков за побои и порчу имущества», но через пару дней он пришел в компанию вместе со своей престарелой матерью и валялся в ногах, прося прощения. Похоже, президент Асимо провела с ним «обработку», чтобы исключить любые контакты в будущем и добиться окончательной компенсации. Оказалось, президент имеет связи не только в юридических кругах, но и среди тех, кто профессионально занимается взысканием долгов.

После нескольких таких успешных операций коллеги-курьеры прозвали Когуму «Шепардом» (Овчаркой). Она гадала: не намек ли это на старый рассказ Форсайта о самолете «Москито», который выводил подбитые бомбардировщики к базе? Или её просто считают полезным, но кусачим псом? Как бы то ни было, прозвище ей нравилось. У одного из постоянных клиентов жил настоящий шепард, бывший полицейский пес. В первый визит он яростно лаял на неё, но Когума применила «старую ирландскую магию», о которой читала у Джека Хиггинса: издала высокий свист и особым движением поднесла пальцы к самому носу пса. С тех пор каждый раз, когда она приезжала, пес по кличке О’Райли неспешно выходил из конуры и терся головой о её руки, мол, «ладно, чеши».

Кстати, и Форсайт, и Хиггинс, и даже Лоуренс Аравийский, которым восхищалась Рейко, — все они были ирландцами, как и предки Когумы.

---

В тот день Когума оказалась в городе Дзама, префектура Канагава.
Ей нужно было доставить пакет, полученный на базе США «Ацуги», в отель «Нью Санно» в Минато-ку — жилой комплекс только для американских военных. Между Ацуги, Санно и посольством в Акасаке обычно летают вертолеты связи, но сейчас американцы стали прижимистыми в плане расходов. Японские охранники на базе жаловались, что пока их коллеги после смены шикуют в дорогих суши-барах, им приходится покупать уцененные наборы в супермаркетах для своих семей.

Если перевести это нытье на язык бизнеса — нанять Когуму было тупо дешевле.

Пакет, который она получила, женщина-полковник достала из сейфа так скрытно, будто прятала его от посторонних глаз. Обычный манильский конверт с простой печатью, размером с журнал, но странно тяжелый. По ощущениям внутри была не еженедельная манга, а несколько тонких тетрадей в очень твердых обложках. Полковник на вполне сносном японском лишь бросила: «Смотреть нельзя!».

Она проводила Когуму до самых ворот. Зрелище было еще то: офицер и курьер идут плечом к плечу. Молодой сержант, увидев Когуму в её экипировке (которая мало чем отличалась от тактических жилетов спецназа), впал в заблуждение и отдал честь. Рядом полковник махала руками и весело кричала «Чао!», а Когума, не снимая шлема, со скучающим видом ответила на приветствие. Даже не будучи милитаристом, живя с Рейко, быстро выучишь: если отдашь честь без головного убора, тебя до смерти запинает какой-нибудь старый «ганни» из морпехов.

Чернокожий сержант, весьма симпатичный парень, по всем правилам стоял по стойке смирно, пока Когума не закончила ответный жест.

Территория базы, сохранившая нетронутый ландшафт речных отложений реки Сагами, была Когуме интересна, но полковник всё пыталась выяснить, не является ли Когума «девушкой тех же интересов», что было утомительно. Поэтому Когума поспешила покинуть базу, оставив за спиной многоуровневый рельеф Сагамихары, который в этих краях даже определяет престижность недвижимости.

Вообще-то, подобные книги и «живой контент» — это не то, что любила Когума. С тех пор как её любимое аниме с треском проиграло по продажам тайтлу о «пылкой дружбе красивых парней», она и вовсе потеряла к этому интерес. Но она могла понять то чувство, когда готов вызвать курьера, лишь бы скорее разделить с единомышленниками радость от выхода нового тома.

Благодаря быстрой передаче груза Когума прибыла на указанную станцию раньше срока. Ей предстояло передать эстафету пешему курьеру, который на поезде довезет пакет до самого центра Токио.
Местом встречи была станция Ирия линии Сагами.

Линия Сотэцу, ближайшая к базе Ацуги, встала из-за аварии. Когума съязвила про себя, что, возможно, там просто отклеилась синяя изолента, на которой держатся все поезда. Пока кто-нибудь не принесет новый рулон, движение не восстановится. Оператор направил Когуму на эту станцию, чтобы избежать толкучки и объездных маршрутов. Всё-таки содержимое конверта было таким, что рассыпать его в вагоне было бы крайне неловко — как бы Когума ни доказывала, что это чужое, тень подозрения легла бы на неё.

Станция на однопутной ветке была настолько аскетичной, что трудно было поверить, что это всё еще Токио. Платформа посреди бескрайних полей, к которой вела лестница в три ступеньки. Больше ничего. Над платформой был простенький навес, но ни касс, ни киосков, ни самого здания вокзала не было. Только терминалы для карт Suica, похожие на напольные пепельницы, и крошечная хозяйственная бытовка.

Это напомнило Когуме заброшенные станции линий Коуми или Минобу в её родных краях. Она попыталась найти хоть какой-то магазинчик или торговую улицу, но видела только рисовые поля. Ни одного автомата с напитками. Огромный магазин электроники на горизонте казался таким далеким, что в самом Токио между ним и станцией влезло бы еще две-три остановки.

Сидя на своем «Кабе» на парковке, Когума пила чай и думала, что зря отказалась от предложения полковника съесть энчиладу — та уверяла, что мексиканские рулетики божественны, если положить их на свежий рис.

Пока она убивала время в смартфоне, рядом остановился другой «Каб».
Это была старая модель, точь-в-точь как та, на которой Когума ездила в личных целях. Инжекторный Press Cub для разносчиков газет, но весь — от колес до багажника — обклеенный изображениями аниме-героинь. Типичный «ита-байк». Судя по звуку, двигатель был заменен на более мощный, а номер был розовым (90–125 кубов). Несмотря на весну, на байке всё еще стояло ветровое стекло, за которым на самодельном креплении был зафиксирован восьмидюймовый планшет. На нем по подписке крутилось аниме про «Кабы». Глядя на главную героиню на экране, Когума подумала: «А она чертовски хороша».

С «ита-Каба» слез парень, выглядевший совсем юным. Он был ниже Когумы, бледный, а волосы, выбивавшиеся из-под шлема-половинки, отдавали в коричневый. На нем была такая же курьерская куртка, как и на Когуме. В P.A.S.S. такие выдавали и пешим сотрудникам. Этот жилет с кучей карманов служил «вездеходным билетом»: охранники в офисах, строго следящие за входом, всегда кланялись и пропускали человека в такой форме без лишних слов. Курьер здесь по делу, и это дело не терпит отлагательств.

Роли райдера и пешего курьера в их компании были разделены лишь формально. Когума не раз подменяла пеших коллег в случае форс-мажора, а пешие курьеры, многие из которых добирались до станции на своих мопедах, часто сами подрабатывали райдерами. Впрочем, Когума, приехавшая из Яманаси, где из рельсов только три ветки да тестовая линия маглева, совершенно не ориентировалась в паутине токийских железных дорог. Каждый раз, когда ей приходилось спускаться в метро, она полностью полагалась на оператора и навигатор, путаясь в бесконечных выходах и пересадках.

Парень на «ита-Кабе» сразу узнал в Когуме коллегу по куртке и логотипу на спине. Он снял планшет с байка и предъявил свое удостоверение.
— Вы райдер из P.A.S.S.? Я курьер «хэнд-кэрри». Забираю груз.

Когума показала свое удостоверение на смартфоне, открыла кофр на «Хантере» и передала конверт. Парень считал штрих-код планшетом. Почувствовав через бумагу знакомый вес и запах свежей типографской краски — такой, какой бывает на фанатских фестивалях, — он слегка удивился. Он уложил груз в рюкзак, который достал из складного ящика на багажнике. Рюкзак, на удивление, был не с девочками, а строгим, с парой логотипов игровых компаний. Видимо, парень знал правила выживания при доставке в серьезные конторы.

До поезда линии Сагами, который ходил редко, под стать сельскому пейзажу, оставалось время, и они разговорились. Парень расспрашивал про «Хантер», Когума — про него.
Оказалось, его отец-писатель в восторге от нового «Хантера», и среди его коллег уже пошел слух: «Берем?» — «Берем!».
Сам парень учился в одиннадцатом классе и работал в P.A.S.S., потому что, как и Когуме, ему были нужны деньги.

Когда Когума спросила, почему он не идет в райдеры, раз хочет заработать, парень со смехом покачал головой. По его словам, райдеры не могут брать столько заказов подряд, сколько пешие курьеры. Когда он назвал количество доставок, которые успевает сделать после школы, оказалось, что он делает больше Когумы.
Он вкладывал в работу всё время, кроме учебы и сна. На вопрос «на что копишь?», он ответил коротко:
— На Каб!

Когума удивилась: «Это так дорого?». Его байк выглядел как обычный старый аппарат, и кроме замененного иностранного двигателя, на нем не было видно дорогих деталей.
Заметив, как Когума бесцеремонно разглядывает его мопед, парень взял планшет и вывел на экран изображение.
— Вот что я хочу.

Это был сайт тюнинг-ателье. Комплектный двигатель для «Каба». С головкой DOHC, пятиступенчатой коробкой собственного производства и филигранной настройкой. Цена этого мотора была сопоставима с ценой нового мотоцикла-четвертьлитра.
Когума вернула планшет и достала свой смартфон.
— Если хочешь «Йошимуру», я знаю, где достать дешевле. Могу свести с людьми.

Парень отмахнулся:
— Спасибо, не надо. Я уже внес задаток. Если в этом месяце отпашу на полную и не соберу остаток — сделка сорвется.

Он вежливо отклонил предложение Когумы обменяться контактами. Когума задала вопрос, который не давал ей покоя:
— И это всё? Только Каб?

Неужели его единственная цель — этот мопед? Работать ради «Каба», жить ради «Каба». Он казался полной противоположностью Харумэ, которую работа на «Кабе» чуть не убила. Когуме вдруг почудилось, что этот парень не ест, не гуляет с девушками и, возможно, даже не дышит. Что весь этот аниме-стафф — лишь оболочка, имитирующая человека, а если содрать тонкую пленку, внутри окажется только «Каб».

Парень склонил голову набок и ответил:
— А? Ну да. Это странно? Ха-ха, наверное, странно.

Показался синий поезд, парень вскочил, проверил груз в рюкзаке и пожал Когуме руку.
— Удачи с покупкой двигателя. Но помни: если просто заменить мотор, посыплются другие траты.

Парень сжал её руку с неожиданной силой. Видимо, ему уже доводилось толкать сломанный байк несколько километров до дома.
— Тогда я буду работать еще больше. Ради «Каба» мне ничего не страшно и не трудно.

Синий поезд замер у платформы, и парень исчез внутри. Когума проводила его взглядом и вдруг почувствовала какое-то несоответствие. Она подошла к его байку.
Прикоснулась к колесу Press Cub, запертого на два замка. Нажала пальцем на заднюю шину — та проминалась. Как она и думала: «медленный прокол». Крошечная дырочка в камере или неисправный ниппель.

«Кабы» ездят на камерных шинах, которые боятся проколов больше, чем современные бескамерки. При «медленном проколе» давление падает постепенно, и можно несколько дней ездить, ничего не замечая. Но в какой-то момент шина внезапно пойдет волной, и байк станет неуправляемым.

Было видно, что парень обслуживает байк сам: на болтах были следы ключа непрофессионала. Шпилька на тяге тормоза была заменена на дорогую многоразовую «бета-чеку», которую любят любители ковыряться в железе. Судя по натяжению цепи и отсутствию люфтов, он работал аккуратно, но по ржавчине на соске камеры было ясно — он использовал дешевую импортную камеру. Даже оригинальные запчасти сейчас делают за границей, но в интернет-магазинах часто попадается откровенный брак.

Когума сложила ладони рупором и крикнула вслед уходящему поезду:
— Эй! У твоего Каба колесо спущено!

Парень успел только сделать удивленное лицо, прежде чем двери закрылись и поезд тронулся.

Выполнив свою курьерскую задачу и исполнив (во многом ради собственного успокоения) долг перед собратом-кабистом, Когума завела «Хантер», чтобы вернуться в штаб-квартиру в Кунитати-Футю.

Парень, который живет только «Кабом» и ради «Каба», старается, но иногда упускает детали. Когуме хотелось дать ему пару советов: что стоит смотреть не только на мопед, но и на мир вокруг, что надо беречь себя, и что если он поставит такой мощный мотор, ему обязательно нужно вварить усиливающую распорку между рулевой колонкой и рамой... но это было бы лишним занудством.

Достаточно было просто посмотреть на его байк, полный любви. Пока он в седле, «Каб» сам научит его всему необходимому для жизни, даже если Когума или другие скучные люди не будут лезть с советами.

Когума благодаря «Кабу» узнала, как сделать жизнь лучше. Рейко благодаря «Кабу» обрела способ быть собой. Сии поняла, что «Каб» — это инструмент для достижения цели, и научилась не терять из виду то, что ей по-настоящему дорого.

Наверное, когда-нибудь и этот обклеенный девочками «Каб» прочтет парню нотацию. Скажет: «Так нельзя. Начни уже заботиться о себе».

И это, пожалуй, правильно. Как когда-то сказала Сакураи: «Будь собой. Бог хочет от тебя только одного — чтобы ты прожил свою жизнь как ты сам».

Это его выбор и его жизнь. И никому — даже «Кабу» — не позволено в неё вторгаться.
Это его личное сокровище.