Том 5 - Глава 9: Процедурный кабинет

Когда Когума ехала на «Кабе» и встречала скорую помощь, она часто задавалась вопросом: почему машина, которой официально разрешено игнорировать светофоры и разгонять обычный транспорт, едет так медленно?

Сама она всегда покорно прижималась к обочине, заслышав сирену, но на свободных загородных шоссе (в отличие от забитых перекрестков) Когума на своей обычной крейсерской скорости часто нагоняла карету скорой. Она думала: может, врачам, в отличие от дорожной полиции, которая с азартом преследует нарушителей ради штрафов, не хватает материального стимула, чтобы ехать быстрее?

Оказавшись внутри в качестве пациента, она на собственной шкуре узнала причину.

Тряска — это боль.

Всё то время, что она провела в машине, Когума боролась с ознобом, тупой сдавливающей болью во всем теле и резкой, невыносимой болью в правом бедре, будто по нему ударили топором. Она поняла, что если сжаться в комок, острую боль можно приглушить, но каждый раз, когда скорая подпрыгивала на стыке асфальта или наезжала на дорожную разметку при смене полосы, по телу пролетал электрический разряд боли.

Если обычный перелом ноги, который, по словам фельдшеров, не угрожал жизни, причинял такие страдания, то каково же тем, у кого кровоизлияние в мозг и для кого любой толчок может стать фатальным? Когума смотрела в окно, думая о том, что при другом везении или более дешевом шлеме она могла бы оказаться на их месте.

Привычные пейзажи национального шоссе из окна машины выглядели иначе. Проезжая без остановки те участки со светофорами, где в обычной жизни ей никогда не удавалось поймать «зеленую волну», она почувствовала странное пьянящее чувство всемогущества.

Боль не утихла, но Когума научилась её немного контролировать, поэтому решила заговорить с фельдшером, который сидел без дела, раз никаких экстренных манипуляций не требовалось.
— Было бы славно, если бы больница оказалась поближе к дому, — вымолвила она.
— Мы так не выбираем, — отрезал тот без тени сочувствия.

На мониторе у водителя высветились доступные дежурные госпитали, и Когуму повезли в государственную многопрофильную больницу в Нирасаки, рядом со станцией — по соседству с её родным Хинохару.
Когума никогда не была здесь пациентом, но эта больница входила в её маршрут, когда она подрабатывала курьером по сбору медицинских анализов. Тогда она заходила через главный вход, как и все, но сегодня её ввезли через приемный покой для экстренных случаев. Она хотела поблагодарить фельдшеров, но те, перебросившись парой фраз с персоналом больницы при передаче пациента, даже не взглянули на неё, запрыгнули в машину и умчались на следующий вызов.

Проводив взглядом этих крепких мужчин, которые, казалось, работают без отдыха ради спасения жизней, Когума слегка махнула рукой в знак признательности и была ввезена внутрь на каталке. Её оставили в коридоре перед процедурным кабинетом. Медсестра, катившая её, предупредила, что придется немного подождать.

Благодаря найденной позе «эмбриона», облегчающей страдания, в голове прояснилось. Когума была удивлена собственной хладнокровности и принялась еще раз анализировать случившееся.

Авария на «Кабе». Удар такси, поворачивавшего направо. Кость сломалась не в момент первого столкновения и не во время скольжения по асфальту. Это случилось в промежутке. Сразу после первого контакта, когда бампер врезался в бедро. Ощущалось как легкий толчок, но на деле нога приняла на себя всю инерцию тормозящей полуторатонной махины. Против такой силы человеческая кость — не более чем щепка.

Могла ли она избежать аварии? Пожалуй, нет. Могла ли минимизировать ущерб? Первый удар, лишь сбивший баланс, пришелся на корпус «Каба». Если бы и второй пришелся в мопед, Когуму бы просто выбросило из седла, и она, скорее всего, угодила бы прямо под колеса такси.

Если бы удар пришелся не по бедру, а, скажем, по руке? Или по голени или колену? Тогда бы дело не ограничилось переломом — конечность могло просто оторвать. Грудь, живот, спина. Голова. Если бы удар, способный переломить бедренную кость, пришелся в жизненно важный орган, Когумы бы здесь уже не было.

Внезапно её тело забила дрожь — и это был не шок от травмы. Это был запоздалый ужас. Одно неверное движение — и смерть. Раньше подобные истории казались ей чем-то далеким, но сейчас, чувствуя раздробленное бедро, она отчетливо представляла, что было бы, придись этот удар чуть выше или левее.

В её сознании всплыл образ самой себя — одной из тех тысяч жертв ДТП, о которых говорят в новостях. Бездыханное тело в луже красного.
Холодный анализ сменился неконтролируемой паникой, тело затряслось так, что она не могла с собой совладать.

«Я могла умереть. А вдруг эта боль — лишь предвестник чего-то более страшного, что убьет меня прямо сейчас? Я не хочу умирать. Пожалуйста, пусть кто-нибудь скажет, что я буду жить».

В этот момент, перед бледной и дрожащей Когумой, распахнулась дверь процедурного кабинета.