Том 5 - Глава 31: Обычность

Когума, полностью погруженная в работу, ответила, не оборачиваясь:
— В смысле «крутая»?

Пока Когума занималась обслуживанием «Каба», Гото продолжала говорить, не отрываясь от какого-то сайта в ноутбуке. Из-за этого возникла короткая пауза.

— Обыкновенно крутая.

Когума не поняла смысла. «Обычность» в её представлении никак не вязалась с чем-то «крутым». По крайней мере, Рейко, которая терпеть не могла слово «обычный», вбухивала баснословные деньги в то, чтобы превратить обычный «Каб» в нечто запредельное.

— Быть обычной — это круто?

Гото закрыла ноутбук. Когума знала, что если устройство находится в режиме сна, работу можно возобновить мгновенно, но то, что Гото, всегда прячущаяся от реальности в мониторе, отвела от него взгляд, было редкостью.

— Да, круто. Исправно ходить в школу, прилежно работать, нормально общаться с людьми, иметь здоровое хобби и никому не доставлять проблем.

Гото снова открыла ноутбук. Если мгновение назад она пристально вглядывалась в экран, то теперь лишь лениво и безучастно перебирала пальцами по клавишам устройства, лежащего на коленях.

— Для тебя, Когума-тян, — человека, который, не имея ни родителей, ни денег, сумел стать «нормальным», — я, должно быть, выгляжу как мусор.

Когума ответила, одновременно подтягивая цепь и регулируя тормоза — детали, которые не пострадали в аварии, но требовали внимания:
— Пожалуй.

Гото держала ноутбук открытым, но звука нажатия клавиш не было слышно.

— Я езжу на мотоцикле. С моей точки зрения, тот, кто плохо водит или не умеет обслуживать технику, — мусор. А тот, кто вообще ничего не умеет, — и того хуже.

Гото никак не отреагировала на эти слова. Сзади послышался стук клавиш. Звук, похожий на смех.
— Когума-тян, ты странная.

Когума не считала, что делает что-то, выходящее за рамки образа добропорядочного и заурядного человека. Да, обстоятельства её жизни отличались от других, но она прилагала все усилия, чтобы стать обычным человеком, и это ей в целом удавалось.

— Я тоже... странная, — произнесла Гото и снова закрыла ноутбук. Послышался глухой звук хлопка ладонью по корпусу. — Я с начальной школы только и делала, что торчала в сети. Днем и ночью. Игры, видео... но интереснее всего были форумы. Там полно чудиков, и стоит их немного подразнить, как начинается дикий переполох.

Когума издала неопределенное «угу», распластавшись на бетоне, чтобы проверить линию цепи. Для человека, не знакомого с механикой, она сама в этот момент выглядела как безумная.

— Это было весело. Даже когда окончила школу и устроилась на работу, я продолжала это делать. И мне было весело. Но я странная. Развлекаюсь такой ерундой, друзей нет, работа — дно, хобби нет. Я не обычная. Я странная.

Слова Гото, которая без слез и гнева, буднично рассказывала о своей неудавшейся жизни, не казались Когуме заслуживающими внимания. Если ты утонул в сети и сошел с нормального пути — это твой выбор. Способов вернуться полно, и если ты этого не делаешь, то виноват в этом только ты сам.

— Я не настолько странная, — отрезала Когума.

Гото не стала открывать ноутбук, но возразила. Для неё такая настойчивость была необычной.
— Нет, странная. У тебя нога сломана после аварии, а ты приехала чинить байк. У тебя в друзьях одни мотоциклисты, и ты целыми днями думаешь только о мотоциклах.

С последним утверждением Когума могла бы поспорить, но признала: с точки зрения «обычного человека» она и правда может выглядеть чужеродно. Некоторое время назад, когда из-за «Каба» она едва не потеряла всё остальное, она уже задумывалась об этом. О том, что из-за мотоцикла она перестает быть обычным человеком.

— И что с того?

Будь то мотоциклы или интернет — любой, кто чем-то по-настоящему увлечен, рано или поздно задается вопросом: не выброшен ли он из общества обычных людей? Не лишен ли он права на обычное счастье? И каждый при этом верит, что только он один так страдает, а остальные «одержимые» — совсем другие. Гото сейчас находилась именно в этой точке. Точке глубокого вздоха, которую рано или поздно проходит каждый, кто достиг определенного уровня в своем увлечении.

Пока Когума, поглаживая сломанную ногу, продолжала работу, перед входом в мастерскую стало шумно. Похоже, в обычно пустующий магазин подержанных байков приехал другой клиент.

Посетителем, прибывшим, судя по всему, на такси со станции, оказался парень примерно того же возраста, что и Когума. Он был в инвалидной коляске. С обеими ногами в гипсе он лихо вкатился в мастерскую Сино-сана.

— Сино-сан! Мой «Каб» готов?!

Парень, приехавший в этот зимний холод с потом на лбу и едва не врезавшийся на коляске в дверной проем, получил от Сино-сана лишь кивок в угол мастерской. Там стоял «Пресс Каб» для доставки газет. Его корпус был украшен изображениями персонажей аниме (итамися), но левая сторона была ободрана, а у нарисованной красавицы не хватало головы.

— Только что закончил. Ехать он может, а вот ты — сможешь?

Парень в коляске дослушал только первую часть фразы. Этого ему было достаточно: он попытался встать, опираясь на руки. Это был не простой перелом со штифтом, как у Когумы, а сложный перелом голеней — причем обеих ног. Ноги его не слушались, и он, подтягиваясь на руках, пытался доползти от коляски до мопеда.

— Эй, сестренка, помоги!

Когума лишь изумленно покачала головой. Вытерев руки тряпкой, она жестом позвала Гото. Вдвоем они подхватили парня, который был ниже Когумы и совсем щуплым, и усадили его на «Пресс Каб».

Сино-сан не вмешивался. Парня чуть не убило в аварии, он не может стоять на ногах, но всё равно лезет в седло, пусть даже его приходится подсаживать. В боксах на мотогонках это совершенно обычное зрелище.

Оказавшись на мопеде и кое-как убрав подножку, парень махнул рукой, отказываясь от дальнейшей помощи. Когума заметила, что под курткой с аниме-принтом у него была больничная пижама. Похоже, он, в отличие от них с Гото, сбежал из больницы без всяких разрешений.

Убедившись, что парень может хотя бы держать баланс, касаясь земли сломанными ногами, Когума придержала мопед, чтобы тот не завалился. Парень глянул на неё так, будто она мешала ему ехать, и Когума спросила:
— А завести-то сможешь?

Лицо парня, только что выражавшее лишь жажду скорости, вдруг стало жалким и плаксивым. Когума велела Гото придержать байк, а сама с силой нажала на кикстартер. Двигатель, явно замененный на более мощный, отозвался густым, басовитым рокотом. Парень, который не мог удержать даже собственный вес, погладил «Каб», будто обрел самую лучшую опору в мире.

— Где ты так? — спросила Когума.
— На Сёсэнкё. Сразу оба колеса пробил и улетел. А всё потому, что один странный тип сказал мне: «Обслуживай ходовую сам». Ну я и обслужил...

Когуме показалось, что она где-то его уже видела, но вспомнить не смогла. Самому парню было плевать, знакомы они или нет. Почуяв, что если она продолжит разговор, он попытается её лягнуть, Когума лишь похлопала его по плечу на удачу.

Сменив инвалидное кресло на «Пресс Каб», парень крикнул Сино-сану:
— Счет отправьте потом в Готэмбу! И коляску пристройте куда-нибудь!

Сино-сан лишь буркнул «ага», провожая его взглядом. Этот человек не был из тех «правильных» взрослых, что твердят: «Не рискуй, не делай глупостей». Он был из тех, кто подначивает друзей на безумства. А советы взрослых о «благоразумии» всё равно не долетают до ушей дураков, которые отказываются взрослеть.

Когда парень с шумом умчался, Когума вернулась на задний двор и сказала Гото:
— Странный тип.

Гото лишь что-то буркнула в ответ, снова уткнувшись в ноутбук.

Честно говоря, Когуме и самой хотелось прохватить на отремонтированном «Кабе», но встреча с этим странным мальчишкой её отрезвила. Она решила подождать с тест-драйвом хотя бы до того момента, когда сможет сама поднимать мопед в случае падения. Она ведь не настолько «странная», как этот парень. Хотя знала: чем сильнее она это отрицает, тем больше это похоже на ложь.

Многие люди, осознав свою «странность» и мучаясь от этого, приходят к одной мысли, когда узнают мир и людей поближе. Да, ты странный. Но среди множества других странных людей в этом мире ты — всего лишь заурядная мелкая сошка.

Гото, ничем не отличаясь от себя самой в больничной палате, продолжала вести бесконечную сетевую войну. Она была такой до больницы и останется такой еще долго. Для неё это было самое комфортное времяпрепровождение. И таких, как она, в огромном мире — пруд пруди.

Получив очередной обидный комментарий в сети, Гото пробормотала под нос, яростно печатая ответ:
— Это — моя обычность.