Том 8 - Глава 28: Солодовое молоко

Закончив собеседование, Когума на своем «Кабе» направилась в сторону дома, но по пути решила заскочить в университет.

Сегодня не было лекций, которые ей обязательно нужно было посещать, но требовалось забрать кое-какие документы.
«Такие вещи давно пора присылать через LINE, госучреждения уже вовсю так делают», — думала она, но тут же поймала себя на мысли: «Наверное, именно поэтому и существует работа курьера».

Вряд ли курьерам часто доверяют посылки, способные перевернуть мир. В большинстве своем это вот такие скучные бумаги. Когума вспомнила разговор с Асимо. Если бы эти документы нужно было срочно доставить из университета к ней домой, не дешевле и безопаснее ли было бы сесть на автобус и дойти пешком от остановки, чем нанимать курьера? Хотя в плане скорости мотоцикл, безусловно, оставил бы рейсовый автобус далеко позади.

Асимо, которая за всё время их встречи не притронулась ни к еде, ни к воде, не предложила Когуме даже чашки кофе. Когума подумывала зайти в какое-нибудь кафе, но статус соискателя работы заставлял её воздерживаться от лишних трат. Она прилично заработала на заказе в Курохимэ, но деньги должны были прийти позже. С другой стороны, кофе из автомата казался слишком тоскливым — от осознания собственной «прижимистости» можно было сорваться и вцепиться в любую низкооплачиваемую работу.

В итоге, следуя своему правилу — в случае сомнений выбирать «золотую середину», которая чаще всего дает лучший результат, — она направилась в кафетерий за зданием университета.
Это была небольшая столовая на первом этаже главного корпуса, отделенная от основного «Кооперативного кафе», где обычно обедали студенты и персонал. Здесь царила уютная атмосфера с отделкой под дерево. В этот послеобеденный час народу должно быть немного.

Когда Когума вошла, свободных мест было достаточно, особенно у стойки с видом на улицу. Она устроилась с краю и прождала довольно долго, прежде чем к ней подошла официантка в желтом набивном платье и фартуке.
Судя по взгляду, девушка невзлюбила Когуму еще с того дня, когда та приходила сюда обедать с Такэтиё — тогда со стороны они вполне могли сойти за близких подруг. Когума заказала большой стакан шоколадного солодового молока.

Официантла смерила её хмурым взглядом и удалилась. Когума подумала, что такое выражение лица идет ей куда больше, чем дежурная фальшивая улыбка.
Прошло столько времени, что можно было подумать, будто официантка сама отправилась на плантацию собирать какао и солод, но в конце концов заказ принесли. Она с грохотом поставила стакан на стойку, бросила перед Когумой чек и, совершенно неискренне буркнув «Приятного аппетита», ушла.

«Это не то место, куда не хочется возвращаться. Скорее, это то место, по чьей грубости начинаешь скучать, уехав в далекие края», — философски рассудила Когума и, провожая взглядом официантку, эффектно покачивающую бедрами при ходьбе, сделала глоток. И тут же закашлялась: какой-то комок полутвердой субстанции влетел ей прямо в горло. Видимо, растворимый порошок даже не потрудились размешать, и на дне остался слой липкого осадка. «Больше сюда ни ногой», — подумала она.

Пластиковая ложечка, стоящая в подставке на стойке, была слишком короткой для такого большого стакана, но Когума всё же попыталась размешать жижу. Она выбрала этот кафетерий, потому что, хоть ей и нужно было в университет, она не хотела столкнуться с одним конкретным человеком. А этот человек вряд ли пришел бы сюда пить чай — скорее она заставила бы кого-то заварить его в клубном прехабе или пила бы бесплатный ячменный чай в общей столовой.

— Свободно?

Ну конечно. Она.
Такэтиё опустилась на соседний стул абсолютно бесшумно, Когума даже не почувствовала её приближения. На ней было привычное длинное черное платье, но из другого материала — сегодня это был хлопок с замысловатым индонезийским узором «батик». Где она его взяла? Украла? Или сняла с выкопанного трупа?

Та самая официантка подлетела к ним так быстро, будто на ней были роликовые коньки. Такэтиё указала ладонью на стакан Когумы и произнесла:
— Мне такое же, ванильное. Приготовьте, как обычно.

Официантка расплылась в такой широкой улыбке, какой Когума от неё и не ждала. Приняв заказ, она поспешила на кухню, чтобы провести его вне очереди. Разница в обслуживании Когуму не задела. «Если эта кислая мина предназначена только мне, то это даже неплохо», — решила она.

Заказ принесли так быстро, будто ваниль и солод росли прямо здесь, за стойкой. Такэтиё сделала глоток и кивнула. Официантка, прижимая серебряный поднос к груди, застенчиво улыбнулась: «Если захотите что-то еще, только скажите». Затем она бросила на Когуму свой привычный оценивающий взгляд и нехотя удалилась.

Прежде чем начать разговор, Такэтиё отпила еще немного. Когума предпочла бы ничего не слышать, но знала: Такэтиё не подходит просто так, если ей нечего сказать.
Вертя стакан в руках, Такэтиё, казалось, выжидала момент, чтобы нанести удар своим главным оружием — словом. Но вдруг она перевела взгляд на стакан Когумы и щелкнула по нему ногтем.

— Ты что, его размешала?

Когума недоуменно посмотрела на неё. Такэтиё снова щелкнула по стеклу:
— Солодовое молоко вкуснее, когда оно не перемешано до конца и на дне остаются нерастворенные комочки. Я всегда прошу готовить мне именно так.

Когума почувствовала на себе взгляд и обернулась. Она встретилась глазами с той самой официанткой, которая, как оказалось, всё это время наблюдала за ними.
Невысокая, округлая девушка, чьи рыжие волосы отлично сочетались с желтым платьем, тут же фыркнула, отвернулась и убежала на кухню.

То ли от рыжего цвета волос, то ли от смущения, но уши у неё заметно покраснели.