Том 4 - Глава 63: Справедливая торговля (Fair Trade)

Закончив дневные лекции, Когума направилась к стоянке. Велосипед, оставленный там со вчерашнего дня, был на месте.

Одноклассники говорили ей, что такой драндулет никто не угонит, но Когума знала: чем старее и дешевле выглядит вещь, тем выше риск кражи. Она слышала достаточно историй от знакомых байкеров, чтобы понимать психологию вора: у старого велосипеда «порог совести» ниже, а из-за мизерной стоимости владелец вряд ли пойдет заявлять в полицию. Но для того, у кого его украли, будь это новый аппарат или старый, он остается предметом первой необходимости.

Сняв тросовый замок и бросив его в переднюю корзину, Когума уже собиралась сесть в седло, как вспомнила, что оставила Акадзу в библиотеке. Она спустилась с велосипеда.

Сюда они приехали на фургоне «Сэккен», но Когума не решила, как им возвращаться.
Везти Акадзу на багажнике велосипеда — вариант исключенный. Даже если бы их встретил полицейский, дело бы ограничилось предупреждением. Раньше Когума строго соблюдала все правила, но с тех пор как села на «Супер Каб», она стала смотреть сквозь пальцы на мелкие нарушения, если риск и реальный вред от них были минимальны.

Однако здесь была конкретная физическая причина. Дорога от университета в Минами-Осава до её домика у крематория представляла собой затяжной, бесконечный подъем. Когда из-за ремонта мопеда ей приходилось ездить в университет на велосипеде, путь домой всегда превращался в пытку. Крутить педали в гору, везя на хвосте еще одного человека, ей совсем не улыбалось.

Когума шла к библиотеке, размышляя: дать ли Акадзе денег на автобус или одолжить ему велосипед, а самой пойти пешком?

Оба варианта ей не нравились. Когума пустила Акадзу в дом и кормила его для того, чтобы облегчить себе жизнь, а не для того, чтобы взваливать на себя лишние расходы или физические нагрузки.

В итоге она пришла к выводу, что лучше всего самой поехать на велосипеде, а Акадзу отправить пешком. Если он не заблудится, то доберется за час. Человеку, который не способен на такую малость ради выживания, нельзя доверять ремонт «Каба».

Войдя в библиотеку, Когума нашла Акадзу на том же месте. Он увлеченно читал журналы о мотоциклах.
Она заметила одну деталь: Акадза не читал всё подряд, а периодически перелистывал страницы, пропуская целые блоки. Он не пытался впитать всю информацию без разбора, а осторожно выбирал то, что важно, осознавая лимит времени и памяти.

«Возможно, этот навык полезнее, чем вся та ложь и преувеличения, которыми полны мотожурналы», — подумала Когума и подошла к столу.

Акадза был так сосредоточен на чтении, что заметил присутствие Когумы, только когда она встала прямо перед ним. Почувствовав её взгляд, он поднял голову.
— Возвращаемся.

Акадза мгновенно среагировал и начал собирать стопки журналов.
— Я сейчас всё уберу.

Подхватив охапку из десятков изданий, он направился к стеллажам. Те самые журналы, с которыми небрежно обращались не только читатели, но и сами библиотекари, Акадза расставлял на полки предельно аккуратно.

Закончив, он подхватил свой чемодан и последовал за Когумой к выходу. Проходя мимо стойки регистрации, Акадза поклонился библиотекарше:
— Большое спасибо.

Женщина за стойкой, чей облик был серым и невзрачным, улыбнулась Акадзе так, как никогда не улыбалась Когуме:
— Приходи в любое время. Если понадобится какая-то книга — спрашивай. Да и вообще... если что-то будет нужно, обращайся.

Смущенно и неловко кивнув, Акадза трусцой припустил за Когумой, которая уже набрала темп.

По пути от библиотеки к стоянке Когума спросила:
— Ты что-нибудь понял из того, что прочитал?

На щеках Акадзы под лучами заходящего солнца проступил румянец.
— Эм... Оказывается, мотоциклы — это так сложно. И покупать, и ездить, и чинить... всё очень непросто.

Когума лишь кивнула и молча продолжила путь к велосипедам. Похоже, из журналов он узнал не так уж много конкретики. Впрочем, всё то, о чем он сегодня читал, ему скоро предстояло познать на собственном горьком опыте.

На стоянке Когума обернулась к мальчику. Акадза посмотрел на неё, потом на велосипед, а затем перевел взгляд на дорогу за воротами кампуса.
— Эм... Нужно повернуть на светофоре налево и ехать прямо, так? Потом под путепроводом и на первом повороте направо...

— Верно, — коротко ответила Когума. Акадза и без подсказок понял, что ему придется идти пешком.

Видя его лицо — лицо человека, который смирился с трудностями и даже рад тому, что ему просто есть куда возвращаться, — Когума вдруг засомневалась в правильности своих действий.
Изначально она не планировала ничего, кроме предоставления крова и еды в обмен на помощь с «Кабом». Но заставлять подростка тащиться час в гору... В этом был риск. Риск потерять инструмент по имени Акадза. Если он выбьется из сил, её инвестиции в него окажутся напрасными, а график ремонта «Каба» полетит к чертям.

Был и другой фактор, смущавший её: чувство собственной безнравственности. Помогая ему из корыстных побуждений, она могла в итоге лишь подтолкнуть его к краю пропасти. Когума не считала себя святой — такие люди не выживают без родителей и денег. Но она понимала, что выжила благодаря тем, кто признал её право на помощь, или тем «дуракам», что давали ей что-то из жалости.

Когума видела много добра, зла и лицемерия. Она задумалась: а кем она является для Акадзы?
Стать злым человеком, эксплуатирующим слабого, порой неизбежно. Но Когума старалась не пачкать руки во зле без крайней нужды. Дело не только в риске проблем с полицией, которые погубили бы её жизнь, но и в чувстве внутреннего удовлетворения.

Если она сейчас уедет на велосипеде, она окончательно станет для Акадзы «отбирающей стороной». В этом нет ничего криминального, но Когуме показалось, что «Каб», восстановленный на такой злобе, будет выглядеть... некрасиво.

Если она потратит на Акадзу чуть больше ресурсов сейчас, она сможет наклеить на свой «Каб» воображаемую этикетку «Fair Trade» (Справедливая торговля) — знак того, что он собран в результате честной сделки, а не рабского труда. В конечном счете, это было выгодно.

Когума окликнула Акадзу:
— На, поезжай на нем.

Она всучила ему руль. Акадза посмотрел на неё с недоумением. Когума подумала: чего же в жизни этого мальчика было больше — добра или зла?
— А как же вы, сестренка?

Когума жестом велела ему скорее садиться.
— Тебя это не касается.

Акадза кивнул, положил чемодан в корзину и неуверенно нажал на педали. Ездить он умел. «Раз умеет на велосипеде — значит, сможет и на „Кабе“», — мельком подумала Когума, но тут же отогнала лишние мысли.

Она вышла за ворота университета пешком. До её дома от остановки автобуса всё равно пришлось бы прилично идти, а платить за билет после того, как она уже «потратилась», отдав велосипед, было выше её сил.

Поднимаясь в гору, Когума вспомнила, что нужно купить продукты. Когда впереди показался супермаркет, она достала кошелек, чтобы проверить остаток денег.

Внезапный густой, тяжелый рык. Красная вспышка. Чья-то рука метнулась к ней и выхватила кошелек.

Красный мопед пронесся в сантиметрах от неё и рванул вперед с ускорением, совершенно немыслимым для обычного полтинника. Когума даже не пыталась бежать следом.

Вор на красном мопеде ждал её чуть впереди.
Красный «Каб». Внедорожные шины, высоко задранный глушитель. Модель CT110, известная как «Hunter Cub» — вездеходная версия для экспорта.

Наездник в оффроудном шлеме бросил ей кошелек, поднял визор и широко улыбнулся:
— Ты шла с такой кислой миной, что я просто не могла тебя не обчистить!

Когума посмотрела на девушку, с которой делила страсть к «Супер Кабам» все школьные годы в Яманаси. Её лицо застыло в гримасе, где поровну было и улыбки, и раздражения:
— С возвращением, Рейко.