Том 7 - Глава 40: Обслуживание велосипеда

Убедившись, что Харумэ никуда особо не спешит, Когума принялась за ремонт.

Харумэ собиралась встретиться с Такэтиё, а та, если заранее не предупреждала об отлучке, всегда находилась в прехабе на втором этаже.

Велосипед Харумэ был обычным ситибайком из сети «AEON». Когума знала нескольких людей, которые держали такие как «запасной борт» к машине или мотоциклу.
Несмотря на то что это был дешевый «мама-тяри» зарубежной сборки, славящийся своей живучестью, экземпляр Харумэ был в ужасном состоянии — видимо, она эксплуатировала его за пределами всяких заводских расчетов.

Шины, цепь, педали, рулевая колонка, тормоза — каждая движущаяся деталь издавала истошный скрежет.
Глядя на этот хлам, трудно было поверить, что он вообще способен ехать прямо. Сама Харумэ, казалось, смирилась с тем, что такой разваленный велосипед ей «к лицу». В мире людей это логично: техника того, кто не платит (или не может платить) за её покупку и содержание, выглядит соответственно. Но в мире машин действует и другой закон:

В руках умелого человека техника начинает работать правильно.

Убедившись, что причиной скрипа была обычная нехватка смазки, а не фатальные поломки, Когума покатила велосипед к контейнеру и бросила Харумэ:
— Откати «Каб» в сторону.

Освободить пространство и подготовить инструменты — азы любой работы. В беспорядке падает эффективность, а если лень лезть за нужным ключом через гору вещей, начинаешь использовать то, что под рукой, и в итоге совершаешь глупые ошибки.

Харумэ послушно убрала подножку и перекатила мопед к стене контейнера. В этот момент Когума кое-что заметила, но решила обдумать это позже.

Когда рабочее место было готово, она приступила к разборке. Когума уже давно сама обслуживала свой «Panasonic Regular», на котором ездила еще до «Каба», так что минимальный набор велосипедных инструментов у неё был.

Весь ремонт свелся к регулировке, чистке и смазке. Она обновила смазку в подшипниках рулевой и каретки, а в тросики с помощью инжектора залила отработку, оставшуюся от прошлой замены масла в «Кабе».
Большинство людей не прикасаются к «мама-тяри» от покупки до самой свалки, поэтому их задние колеса крайне неудобны в разборке. Когума всё же сняла его, выжала цепь специальным инструментом и бросила отмокать в масло. Переключатель скоростей, который, по словам Харумэ, не работал с того самого дня, как она подобрала этот велосипед на свалке, после чистки и настройки тросика вдруг ожил и стал переключаться плавно. Визгливые тормоза она тоже отрегулировала, поправив угол прилегания колодок к ободу.

Собрала заднее колесо, обрызгала всё силиконовым спреем и натерла одноразовой ветошью «Kimwipe». Велосипед, до этого покрытый слоем серой пыли, преобразился до неузнаваемости.

Накачав шины, Когума сделала пробный круг вокруг дома. Всё работало идеально, посторонние звуки исчезли. Передачи щелкали четко. В холмистой Матиде на таком велосипеде ехать было даже легче, чем на её тяжелом «Панасонике».

Закончив, Когума взглянула на часы. Чуть больше тридцати минут — неплохой результат для работы с велосипедом, к которому она не так привыкла, как к мотоциклу.
Она поманила Харумэ, которая всё это время ждала, сидя на сиденье «Каба», и выкатила из-за контейнера свой собственный велосипед.

Ей нужно было встретиться с Такэтиё. Ехать на «Кабе» и подстраиваться под скорость велосипеда Харумэ было бы муторно, к тому же после ремонта ей самой захотелось покрутить педали.

Пока Харумэ слезала, а Когума закатывала «Каб» обратно в контейнер, она озвучила возникший вопрос:
— Ты раньше ездила на «Кабе»?

Харумэ ответила коротким «Да» и оседлала свой велосипед.

Когума заподозрила это, еще когда та перекатывала её мопед. То, как она убрала подножку, как распределила усилие при толчке — так не ведет себя человек, не знакомый с этой техникой.
А уж когда Харумэ присела подождать на седле, сомнений не осталось. Новичок всегда не знает, куда пристроить ноги. Харумэ же совершенно естественно поставила их на маятник и подножки — именно так отдыхают люди, которые провели за рулем «Каба» очень много времени.

Когуме было всё равно, на чем та ездила в прошлом. Сейчас её приоритетом было поймать Такэтиё и швырнуть ей в лицо деньги, которые она не должна была принимать. Но разгадка одной тайны породила новую:

Почему, когда речь зашла о «Кабе», у этой девчонки стало такое лицо, будто она вспомнила о чем-то невыносимо печальном?