Том 5 - Глава 12: Соседи по палате

В шестиместной палате, включая саму Когуму, находились четверо пациентов.

Одна из них, женщина на кровати у окна, прислонившаяся спиной к изголовью и изучавшая планшет, спустилась на пол с легкостью, совершенно не свойственной пациенту хирургического отделения. Она подошла к кровати Когумы, расположенной по диагонали — прямо у входа.

— Привет. Вижу, тебе тут досталось по полной, ты как, в порядке?

Когума принялась изучать собеседницу. На вид ей было около двадцати, она производила впечатление располагающего к себе человека. Одета она была в собственный спортивный костюм, а не в больничную пижаму. Ростом чуть выше среднего, волосы длиной до плеч, с каждой стороны заплетено по одной тонкой косичке. Судя по всему, она лежала здесь долго, хотя на теле не было видно ни бинтов, ни корсетов.

Пока Когуме сверлили колено, она краем уха слышала, как другие пациенты обращались к этой женщине на «вы». Когума смекнула, что перед ней — местный «староста» палаты, дольше всех пребывающая здесь.

Понимая, что в и без того неудобной больничной жизни лучше поддерживать с такими людьми хорошие отношения, Когума ответила на приветливый жест и пожала протянутую руку.

Рукопожатие часто выдает внутреннюю силу и волю, которую не скрыть за внешностью. Женщина, чья хватка была не слишком крепкой, заметила уверенное пожатие Когумы и улыбнулась, будто получила какую-то ценную информацию.

— Меня зовут Рёми Накамура. Я торчу тут дольше всех, так что если что-то будет непонятно — спрашивай, не стесняйся.

Затем она добавила то, что для пациентов заменяет визитные карточки в мире бизнеса:
— У меня перелом поясничного позвонка и хлыстовая травма. Почти всё зажило, но выписка почему-то затягивается.

С тех пор как Когума села на «Каб», она начала осознавать ценность человеческих отношений, которыми раньше не интересовалась, но ей всё еще было трудно иметь дело с такими безупречно обходительными людьми.
— Я Когума. Как видите, разбилась на байке и сломала ногу. Наверняка доставлю вам хлопот, надеюсь на ваше понимание.

Как только женщина по фамилии Накамура удовлетворенно кивнула, из-за её спины вынырнула миниатюрная фигурка. Это была девочка примерно одного возраста с Когумой, с длинными волосами, завязанными в два хвоста. Несмотря на работающий в больнице кондиционер, одета она была налегке: майка и шорты. Левое бедро было забинтовано, а на правой руке красовался катетер для капельницы, зафиксированный пластырем.

— Хаюшки! Я Ёсиэ Сакураи. У меня то же самое, что и у тебя — перелом бедра. Развлекались с друзьями на перевале Ябицу на моей NSR, сорвало в хайсайд и улетела метров на двенадцать вниз. Моя NSR, в которую я вгрохала кучу денег, — в хлам! Аха-ха!

Она производила впечатление куда более жизнерадостной и искренней особы, чем загадочная Накамура. Тот факт, что она тоже мотоциклистка с похожей травмой, сразу вызвал у Когумы симпатию.

— Говорят, тебя таксист подрезал? На чем ехала-то?
Когума пожала руку Сакураи и ответила:
— На «Супер Кабе».

Сакураи так и покатилась со смеху, запрокинув голову.
— Аха-ха! Серьезно?! На «Кабе» тоже можно кости ломать? Он же от велика ничем не отличается!

В этот момент Когума поняла одну вещь: Сакураи не представляла никакой угрозы. Она была просто дурочкой.

Когума решила, что знакомство окончено, но тут заметила несоответствие в цифрах. Шесть коек, четверо пациентов. Она сама, «староста» и «дурочка». Одной не хватает.
Когума посмотрела на соседнюю кровать. Накамура подошла к койке, скрытой за занавеской.

— Харури-тян, нужно поздороваться, это вежливо.
Из-за занавески послышался шорох простыней и невнятное мычание. Затем — легкие хлопки по матрасу.
— Ты ведь уже лучше себя чувствуешь, правда? Это важно. Если сделаешь всё правильно, я потом угощу тебя сладким сакэ в лобби.

После некоторой возни Накамура вывела к ним девушку.
— Прости, что беспокоим в первый же день, ты наверняка устала. Она тоже живет в этой палате, просто очень стеснительная.

Накамура придерживала за руку девушку, которая выглядела как само воплощение болезни. На ней была не пижама, а юката; она была чуть выше Накамуры, но очень худая и болезненная. Растрепанные косы говорили не о неумении причесываться, а о том, что сами волосы находятся в плачевном состоянии. Казалось, Когума попала не в хирургию, а в санаторий для неизлечимо больных.

Подталкиваемая Накамурой, девушка пролепетала едва слышным голосом:
— Э-эм... я Харури Гото. Простите. Простите меня.
Сказав это, она тут же попятилась. Когуме даже не захотелось протягивать ей руку — казалось, кости этой девушки сломаются от одного прикосновения.

Накамура позволила Харури, явно исчерпавшей дневной лимит энергии на одно приветствие, вернуться в постель, и пожала плечами:
— У Харури-тян усталостный перелом ребер. Но она очень слабенькая, вечно простужается. Недавно вот гриппом переболела, а от лекарств ей снова стало нехорошо.

По взгляду и тону Накамуры Когума поняла: её просят приглядывать за этой «хрустальной» соседкой, которая, кажется, может испустить дух, стоит только листу упасть за окном. Когуме сейчас и самой было несладко, но она не возражала помочь по минимуму, когда придет в себя. В конце концов, если такая соседка умрет рядом, у самой Когумы кости от расстройства не срастутся.

Сакураи, которая после знакомства сразу прыгнула на свою кровать, зашуршала ящиком прикроватной тумбочки.
— Слушай, хочешь вкусняшек? Есть лапша быстрого приготовления. Местная еда — полная лажа!

Когума, не имевшая аппетита из-за шока и лекарств, хотела отказаться, но Накамура уже положила руку на плечо Сакураи:
— Нельзя, Ёси-тян. Когума-сан устала.
Сакураи послушно убрала сладости обратно, почесав затылок.
— Сорян. Просто Когума-тян выглядит точь-в-точь как я месяц назад.

Накамура взяла смартфон со своей тумбочки и показала Сакураи какое-то фото.
— Вообще-то, Ёси-тян тогда устроила жуткую истерику. Совсем не была такой спокойной, как Когума-сан.
Сакураи покраснела и начала оправдываться:
— Ну еще бы! Моя NSR, в тюнинг которой я вбухала триста косарей, превратилась в лепешку! Я орала: «Плевать на мои раны, само заживет, пустите меня спасти мотик!». А меня вот так же привязали к кровати.

Она указала на аппарат вытяжения у колена Когумы. Накамура тихонько рассмеялась: «Да неужели?».
Она отодвинула занавеску, и Когума увидела лежащую Харури. Та лежала на спине, укрытая одеялом до самого подбородка, и, выглядя как человек на смертном одре, мрачно усмехнулась. Её голос прозвучал чуть громче, чем раньше:
— Ёсиэ плакала и звала маму... «Больно, больно, мамочка, спаси»...

Сакураи вспыхнула как маков цвет: «Ах ты!.. Харари, ну держись у меня!», и принялась в ярости болтать ногами.

В залитой полуденным солнцем палате, слушая этот шум и ощущая легкую отстраненность от чужого веселья, Когума сцепила руки за головой.
Похоже, больничная жизнь будет не такой уж и скверной.
Если только не считать предстоящих разговоров с людьми, видеть которых ей совсем не хотелось.

От водителя такси и его страховой вестей пока не было.