Том 4 - Глава 79: Кратковременное удовлетворение

Если резюмировать рассказ Такэтиё, чья манера объяснять, вопреки её характеру, была предельно ясной и лаконичной, то в мире существует множество фондов и организаций по поддержке сирот, и Акадза находится в том положении, когда он волен сам выбирать между ними.

Мальчик наотрез отказывался идти в отдел опеки, но, судя по всему, этот этап можно было «перепрыгнуть» — всё зависело от подхода. Если официальные органы по месту регистрации отца документально подтвердят его исчезновение, обращение за защитой в органы опеки станет лишь одним из вариантов, а не обязательным условием. Акадза вполне может самостоятельно пройти отбор, провести переговоры и оформить все документы на стипендию.

Конечно, дети редко решаются на такое, но прецеденты (пусть и немногочисленные) существуют. По крайней мере, ребята из «Сэккена», которые вместе с Акадзой копались в архивах, утверждали, что досконально всё разузнали.

В подобных ситуациях люди часто совершают ошибку: они принимают за чистую монету найденные в сети истории — смесь правды и вымысла — или красивые пресс-релизы, а потом замирают в бессилии перед реальной бюрократической практикой, которая работает совсем не так.

Существует огромное количество организаций и фондов, декларирующих помощь обездоленным детям, но некоторые из них созданы лишь для поддержания имиджа, корпоративного пиара, налоговых льгот или отмывания денег. Они выставляют заманчивые условия, но на деле выплат не существует. Когума видела такое не раз. Когда ты собираешь все необходимые справки, чтобы получить то, что тебе обещали, а тебе начинают чинить препятствия и отказывать под надуманными предлогами — в этот момент и сирота, и бизнесмен, ищущий кредит, оказываются на одном и том же краю пропасти.

Сначала Когума подумала, что эта троица и Акадза просто попались на удочку мошенников. Однако по нескольким видам помощи Такэтиё лично связалась с ответственными лицами и получила письменные подтверждения: если условия соблюдены, выплаты будут произведены.

Когума обвела взглядом лица сидящих за столом. С тех пор как в пятнадцать лет её бросила мать, она повидала немало извилистых дорог, но и эти трое явно прошли через свои «серпантины».

Такэтиё разорвала все связи с семьей примерно в том же возрасте и с тех пор жила тем, что обманывала и обсчитывала других. Харумэ, потерявшая родителей при землетрясении, столько раз становилась жертвой обмана и была на волосок от голодной смерти, что сбилась со счета. Прошлое Пейдж оставалось туманным, но она сама выбрала среду, где выжить можно лишь благодаря хитрости и решительности.

Когума посмотрела на Акадзу. Тот, кто всё это время робко ел содержимое котла, почувствовал её взгляд и поднял голову. Положив палочки, он произнес:
— Я хочу работать и ходить в школу. Я хочу жить, не получая ничего даром.

Акадза, который до этого лишь беспрекословно выполнял указания Когумы (а до этого — её матери), пытался сам решить свою судьбу.

— Брось это затею, — отрезала Когума.

Акадза осекся. Такэтиё вмешалась:
— Тебя не устраивает его решение?

Раздраженная вмешательством председателя, Когума со стуком положила палочки:
— Учиться в школе, работая и не принимая помощи... Если вы считаете, что это «прекрасно», значит, ни ты, ни этот мальчик ничего не смыслите в жизни.

Теперь подала голос Пейдж, сидевшая с другой стороны:
— Это еще почему? Рэй-тян хочет пойти в школу, в которую мы бы и под дулом пистолета не вернулись, и готов ради этого пахать на работе, от которой нас тошнит!

Пейдж подалась вперед над столом, но стоило Когуме сверкнуть глазами, как та испуганно отвела взгляд. Вместо неё встряла Харумэ:
— Когума-сан, вы всегда говорите так, будто дурак сам виноват, если чего-то не понимает. Но люди не так умны. Если им не объяснить — они не поймут.

Когума выдохнула и начала:
— Прежде всего, как бы он ни оправдывался, он должен признать: его стартовые условия для «нормальной жизни» гораздо хуже, чем у других, потому что у него нет родителей.

В современных сериалах или аниме часто показывают матерей-одиночек или сирот. Но там делают упор на их «душевных страданиях», на которые Когуме, не знавшей подобных чувств, было тошно смотреть. При этом почти никогда не говорят о социальной неполноценности и бытовых неудобствах, связанных с отсутствием опекуна.

Сама Когума сполна хлебнула трудностей с поступлением, арендой жилья и даже оформлением кредитной карты — и знала, что это будет преследовать её всю жизнь. Она посмотрела Акадзе в глаза. Она оценила то, что он не отвел взгляд. Лицо человека, решившего противостоять трудностям. Достойное лицо, но очень хрупкое.

— Работать самому, не принимая помощи... Да, это дает чувство удовлетворения. Быть полезным здесь и сейчас, видеть результат своего труда в виде зарплаты — это приносит мгновенную радость. Но это тупик. Что ты будешь делать, если подорвешь здоровье, разрываясь между работой и школой?

Акадза опустил голову. Когума продолжала делиться опытом, выстраданным на собственной шкуре:
— Запомни одно: сейчас ты ничего не умеешь. Если ты начнешь работать и учиться одновременно, какую бы легкую работу ты ни выбрал, твоя жизнь рухнет меньше чем за год. И когда это случится, простым «извините, я не справился» ты не отделаешься. Твоя надежда на нормальную жизнь закончится прямо там.

Пейдж, собравшаяся было что-то возразить, замолчала. Харумэ слушала с болезненным выражением лица, явно вспоминая собственный опыт.

— Если хочешь жить как все, пользуйся деньгами, которых сейчас в избытке разбросано по миру специально для таких целей. Иди в школу. Не работай ради сиюминутного самодовольства — строй себя для того, чтобы работать в будущем. Если ты не способен даже на это, ты до конца дней останешься скотом, который видит только кормушку перед носом.

Рядом с Акадзой, который молча стиснул зубы, заговорила Такэтиё, чье лицо до этого не выражало никаких эмоций:
— Это тоже его жизнь.

Когума впилась в неё взглядом. Она лишь хотела показать свое недовольство тем, что вкусный обед был испорчен, но Пейдж, увидев её профиль, испуганно икнула и отшатнулась.
— Тебя это не касается, — бросила Когума.

Она вдруг поняла, что в Такэтиё, смотрящей на неё в ответ, скрывается кто-то, кого она раньше не знала. Что-то неуловимое.
— И в каких же вы отношениях с Акадзой-куном, чтобы так говорить? — спросила Такэтиё. — Я, по крайней мере, считаю его своим другом.

Когума, слегка сбитая с толку тем чувством, которое Такэтиё выразила одним лишь взглядом, ответила:
— Он — ключевой инструмент для починки моего «Каба». Я не хочу, чтобы к моему мопеду прикасался тот, кто через год сдохнет под забором.

Акадза поднял голову. Его глаза, полные решимости, были устремлены на Когуму и Такэтиё.
— Я захотел работать и учиться именно потому, что встретил вас, Когума-сан... и «Супер Каб».