Том 4 - Глава 77: Смена направления

Как и следовало ожидать, на следующее утро к дому Когумы приехал фургон «Сэккен».

За рулем сидела Пейдж. Она вошла в контейнер-склад так бесцеремонно, словно Когумы и не существовало, и окликнула Акадзу:
— Здорово, Рэй-тян! Поел уже?
— Да, я только что съел оцядзукэ.

Пейдж полезла в карман своей кожаной куртки, которая в это время года смотрелась нелепо.
— Эта девчонка тебя только такой бурдой кормит? На, съешь вот это, вкуснотища!

Акадза принял протянутый гэппэй (лунный пряник) и низко поклонился:
— Здесь меня кормят самым лучшим для меня образом.

Когума, наблюдавшая за сценой через большое окно, подумала, что за этот пряник, если его неосторожно принять, потом придется дорого заплатить.

Выйдя из дома, Когума проигнорировала Пейдж и хотела было сама залезть на переднее сиденье фургона.
— Когума-сан, сюда, сюда!

На заднем сиденье была Харумэ. Несмотря на то, что она была третьекурсницей и на два года старше Когумы, с термосом в руках она совершенно не походила на студентку. Харумэ сняла крышку, налила дымящуюся жидкость в чашку и протянула Когуме. В воздухе разлился аромат, похожий на фенхель или тимьян.
— Эм... хотите чаю?

Сев сзади, Когума кивнула и приняла чашку. Она открыла окно с помощью ручки-«мясорубки», которую в наши дни встретишь только на рабочих грузовиках.
В это время на складе Пейдж, крутившаяся вокруг Акадзы, заметила лежащий в углу двигатель.
— Значит, Рейко заходила?

Когума высунулась из окна фургона:
— Она жила у меня, чтобы помочь с «Кабом». Сбежала через два дня.

Пейдж перевела взгляд с мотора на раме на тот, что Рейко собрала с «ресурсом в 1000 км».
— Она из тех, кто бывает только там, где должен быть.

Когума не совсем поняла смысл слов Пейдж, но фактом было то, что и без Рейко ремонт шел гладко, и финал уже был близок.
Пейдж кивнула и, взяв Акадзу за руку, пригласила его на переднее сиденье. Попытка открыть перед ним дверь выглядела не очень солидно, учитывая, что Пейдж была ниже него ростом.

Наблюдая за Акадзой и Пейдж сзади, Когума отпила чай Харумэ.
— Вкусно.
Харумэ радостно заерзала:
— Я так рада! Это чай из листьев бамбука кумадзаса, который растет за крематорием.

В голове этой девушки почти не существовало варианта «пойти и купить нужное за деньги». Всё, что ей хотелось или требовалось, она подбирала, срывала или добывала охотой.
Когума сделала еще глоток и обратилась к Акадзе, который выглядел слегка растерянным от болтовни Пейдж:
— Это может быть полезно. Тебе тоже стоит запомнить.

Когума указала на термос, и Харумэ тут же налила еще чашку, передав её Акадзе. Харумэ, которая поначалу опасалась мальчика, после рассказа о его судьбе самолично записала его в ряды «товарищей по несчастью» и теперь относилась к нему с крайним сочувствием.
Акадза поблагодарил. Харумэ накрыла его ладони своими, придерживая чашку:
— Позже я научу тебя, какие дикие травы можно есть, а какие — заваривать в чай.

Пейдж завела двигатель, воткнула первую передачу и отпустила сцепление. Фургон плавно тронулся.

---

Выйдя из машины на стоянке за мусоросжигателем — месте, которое «Сэккен» самовольно захватил под парковку, — Когума не стала благодарить сектантов. Она обратилась к Акадзе, который рассыпался в вежливых поклонах перед Пейдж и Харумэ:
— У меня лекции до трех часов дня. До этого времени ты можешь искать информацию в библиотеке. Не трать время впустую.

Акадза напряженно кивнул. Несколько дней назад Когума уже оставляла его в библиотеке, чтобы он «убил время» за журналами. Но сейчас всё было иначе. Акадза должен был найти ответ на вопрос о своем будущем. Когума могла лишь привести его туда, где он сам сможет это сделать, если захочет.

Пейдж, приобняв Акадзу за плечо, заявила:
— Да не парься ты! Я прослежу, чтобы к тебе никакие странные бабы не приставали.

Харумэ подошла с другой стороны и взяла его за руку:
— Мы сделаем всё возможное, чтобы близкий человек Когумы-сан нашел лучший путь в жизни!

Когума сбросила их руки с мальчика и, вплотную подойдя к Пейдж, прошипела:
— Я уже говорила вашему председателю: не лезьте к нему.

Пейдж, фальшиво улыбаясь, попятилась на пару шагов:
— Ну не злись, Когума-тян! Я же не собираюсь делать этому милому мальчику ничего плохого.

Когума лишь хотела мягко намекнуть, что Акадза, который выглядел сейчас так, словно его арестовали, не любит лишних прикосновений. Но, видимо, лицо у неё в этот момент было страшнее, чем она думала.
Поскольку время поджимало, Когума направилась к учебному корпусу. Перед этим она уточнила последний момент:
— Обед?

Акадза, до этого выглядевший крайне неуютно, впервые за день ответил с уверенностью:
— У меня с собой.

На нем по-прежнему был дареный джерси, а за спиной висел мешок-торба, одолженный у Когумы.
«Пока человеку есть что есть, он проживет». Решив предоставить Акадзе самому справляться с «напастями» в лице этих двоих, Когума пошла в сторону аудиторий.

Сверяясь с расписанием в смартфоне, она уже собиралась войти в Центральный зал, как столкнулась в дверях с самой проблемной личностью.
Высокая, статная красавица. Редкое явление для государственного университета, где мало кто следит за модой: на ней было изысканное платье из дорогой ткани с вышивкой в виде осенних трав.

Когума попыталась пройти мимо, не глядя, но женщина бесцеремонно окликнула её:
— Ну как, понравился тебе эскорт от моего «Сэккена»?

Услышав голос Такэтиё, которая, как обычно, носила перешитые вещи с чьей-то помойки, Когума остановилась.
— Кроме тех, кто был внутри.

Как ни крути, они сожгли бензин и довезли их на фургоне, сэкономив Когуме и Акадзе деньги на автобус. Взамен Когума обещала поработать в клубе на фестивале, но она всё еще не знала, честная ли это сделка. С её связями Такэтиё могла бы найти на место Когумы кого угодно.

Такэтиё обладала странной способностью: ей не нужно было преграждать путь или хватать за руку, чтобы заставить человека остановиться. Это не было предчувствием, что от неё можно узнать что-то полезное. Скорее это было чувство опасности — если не выслушать её сейчас, потом может случиться что-то непоправимое.

Когума слышала, что Такэтиё обманула и обвела вокруг пальца немало людей ради своей идеи «экономии и воздержания». Она начала подозревать, что и сама стала одной из тех, кого эта женщина опутала своими сетями, как и те двое её помощников.

Такэтиё заговорила спокойным тоном:
— Ты думаешь, что идешь впереди и ведешь за собой других, но, возможно, ты сама уже давно идешь следом. Ты думаешь, что движешься к цели, но, может быть, ты уходишь в противоположную сторону.

Когума развернулась к ней. Она не понимала, что та несет. Сама она была уверена, что не делает ничего неправильного, неэффективного или аморального.
— Что ты хочешь этим сказать?

Такэтиё не смутилась под её прямым взглядом. Она посмотрела сквозь здание Центрального зала в сторону мусоросжигателя, а затем указала на новый корпус напротив:
— У Когумы-куна сейчас лекция по общеобразовательным предметам? Сегодня она в том корпусе.

Когума достала смартфон. Действительно, на почту пришло уведомление об изменении аудитории. Наверняка об этом вешали бумажное объявление, но Когума, считая макулатуру врагом порядка, обычно сразу выкидывала такие листки в мусор, полагая, что смартфона достаточно.

Развернувшись к новому корпусу, Когума бросила через плечо:
— Твои подчиненные, похоже, туго соображают, так что повторю еще раз: не мешайте Акадзе. Он пытается справиться со всем своими силами.

Такэтиё с интересом посмотрела ей в глаза:
— Ты ведь сама так жила. Но не факт, что он такой же.

В голове Когумы, которая обычно считала споры с председателем бесполезными, закипела кровь.
— У него нет никого, кто бы его защитил. И я не собираюсь этого делать. Он должен понять, что в этом мире помощи ждать не от кого.

Такэтиё снова отвернулась. Туда, где за зданием библиотеки сейчас должен был находиться Акадза, если он последовал указаниям Когумы.
— У него достаточно сил, чтобы жить. Более того... он даже может дать силы жить тебе.

«От пребывания Акадзы в моем доме нет почти никакого проку. Ремонт от этого быстрее не идет. Зато расходы на еду и коммуналку выросли. А самое худшее — это то, что мне приходится иметь дело с вами», — хотела было сказать Когума, но Такэтиё уже исчезла, словно видение.

Вне себя от раздражения, Когума зашагала к новому корпусу на лекцию.